белое
— Не стоит, после посещения я сам заполню все документы.
Взрослый мужчина лет сорока трех с приятным на вид лицом. Ростом выше среднего, крепкого телосложения с широкими плечами. Ярко рыжая борода обрамляла выточенное лицо словно из мрамора, а коротко стриженные уложенные рыжие волосы добавляли особого шарма. Голубые глаза проследили за силуэтом вплоть до того момента, как он скрылся за поворотом.
Забрав все справки мужчина накинул больничный халат на черное драповое пальто до колен.
Медленным уверенным шагом прошелся вдоль до кабинета, откуда 10 минутами ранее вылетел Шото. И словно пародируя собственного сына остановился перед дверью, тяжело вздыхая. Интересно сколько он тут не появлялся…год, два. Стоя перед дверью, держа ручку он прекрасно понимает, что на самом деле он бы никогда сюда не пришел без особой важности, именно эта важность привела его сюда. В отличии от своих детей, он искренне ненавидит человека за этой дверью. Так сильно любит, что даже ненавидит. Ненавидит зато что сделал этот человек с их семьей. Еще раз вдохнув и собравшись он открыл дверь и уверенно зашел в комнату.
В комнате освещаемой одним только окном, сидела на самом краю кровати женщина, а ветер колыхал ее длинные белые волосы. Женщина медленно подняла голову и глаза ее расширились от увиденного.
-Не делай такое лицо, Рей, ты прекрасно знаешь что бы я не пришел сюда без особой надобности.- Мужчина вздохнул, и тяжело водрузился на стул. Этот разговор не не доставлял мужчине никакого удовольствия.
— Что тебе нужно от меня Энджи?! Что?! Зачем ты пришел опять, ты уничтожил мою жизнь! Ты уничтожил меня! Ты монстр Эн.
-Довольно. Следи за языком, Рей. Ты сама себя уничтожила, ты уничтожила все, свою семью, нашу семью и нас. Но я здесь не для этого, Мне нужно сообщить тебе новость. Пол года назад твой отец попал в больницу с инсультом и вчера его не стало.
-Что?.. Нет… Не может быть… Ты врешь! Ты пришёл чтобы убить меня! Ты не можешь говорить правду. Ты монстр!,монстр!,МОНСТР!
Женщину затрясло в конвульсии, она плакала и повторяла только одно слово. Она билась в истерике, дрожала словно от холода, дергала себя за волосы, скребла короткими ногтями шею. Энджи подлетел к женщине хватая ее за руки, пытаясь остановить истерию. Рэй истерично забилась головой о торс мужчины в попытках освободиться.
— Медсестра! Медсестра тут женщине плохо, Да ебтвоюмать! Кто-нибудь помогите!
-О боже, что здесь происходит! Что вы сделали, боже, боже!
Это была пышная медсестра с золотистыми кудрями, что прибежала на крики. Она в приказном тоне сказала крепче держать пациентку чтобы поставить ей укол.
Энджи не хотелось участвовать в этом театре одного актера, но оставить женщину, которая когда то была дорога для него, он просто не мог. Тяжело вздохнув, Тодороки перехватил свою жену крепче прижав к себе, чтобы та не смогла вывернуться пока ей делали укол успокоительного. Все это время женщина пыхтела и ругалась на то что ей попадет за такую выходку,. Через какое то время, все постепенно затухало, Рей больше не билась в истерике, а медленно сползала вниз по рукам мужчины. Толстая женщина, тяжело дышала, отходя от увиденного.
--Я не знаю, что здесь произошло мистер Тодороки, но призываю вас покинуть палату и больше здесь не появляться, мы заботимся о моральном состоянии наших пациентов, и такое просто недопустимо. Прошу вас покинуть палату без всяких объяснений.
Женщина пыхтела и грозно смотрела, на собирающего вещи Тодороки, и как только он вышел из палаты вздохнула с облегчением
Энджи не помнил, когда вернулся поздно вечером домой с бутылкой дорогого портвейна.
Энджи не помнил
Утро начинается не с кофе, а с головной боли и серьезных разговоров.
Энджи просто сидел на своей дорогой резной кухне из красного дерева, потягивая любимый горячий кофе. Думая об очередных отчётах и прочей возни, которая связана с его работой.
Его в принципе ничего не волновало, кроме работы. Он плевал на свою семью, которую же сам разрушает с каждым своим действиями. Слишком много обид и ненависти произошло в их жизни, Тодороки давно утонул своих обидах, что поглотили его с головой и не оставили ничего что могло хоть как то изменить положение в их семье. Он искренне считал что Рэй его неверная, не искренняя, когда то любимая жена во всем виновата.
Спокойную обстановку утренней рутины оборвал Шото.
В его глазах читались множество чувств- ненависть, ярость. Волосы были взъерошены практически стояли дыбом, будто бы по ним прошло самое настоящее торнадо, а зубы скрипели, вот-вот, и с них посыплется крошка.
Парень ещё не успел переступить порог, разделяющий кухню и другую комнату, как с его уст посыпались слова ненависти:
— Как ты смеешь дальше разрушать нашу семью?! Она и без того разрушена! Все из-за тебя, ты, да ты!
Последние слова были на последнем вздохе, в груди попросту не хватало воздуха, дабы высказать все свое недовольство и презрение на одном дыхании. Шото задыхался от своего возмущения. Ему хотелось крушить, ломать, а главное убить этого ублюдка.
Мужчина поднял свои холодные глаза на сына, а после сразу же их отвёл в свежую газету, будто не замечая виновника утреннего скандала. По медля пару минут, он убедившись что пацан еще стоит и ждет хоть какой то реакции. Вздохнув все-таки ответил:
— Совершенно не понимаю о чем ты, если тебе нечем заняться, то я найду тебе занятие — отрезал старший Тодороки, все также не отрываясь от газеты методично перелистывая страницу, останавливаясь на калонке с новстями о бизнессе и курсах валют.
Шото переклинило и перекосило. Этот человек делает вид, что все хорошо и ничего не произошло. Будто бы это часть жизни и так должно быть. Оскалившись она начал кричать во все свое горло, не заботясь о своем голосе.
— Не делай из себя придурка! Юичи мне все рассказал. Он звонил сегодня в клинику и ему рассказали, что ты там устроил. Какого черта ты приходишь к нашей матери, доводишь её до истерики?! Ей помощь нужна, а ты делаешь только хуже! Будто бы это твоя обязанность. Разрушить все, что построила мама. Именно мама. Ты ничего не сделал для нас! Не смей отпираться и говорить, что ты не причастен к этому.
Со стороны отца послышался еле слышный смешок и прогляделась ехидная улыбка.
— Так я и не отпираюсь, мне это не нужно. Твоя мать, Шото, душевнобольная. Это естественный отбор. Я пришёл к ней с серьёзным разговором, а она устроила какой-то цирк. Кидалась на меня, как животное. Таких нужно истреблять…
После этих слов мужчина оторвал внимание от газеты и поставил чашку с горячим кофе на блюдце. Он смотрел на парня, прожигая его взглядом, выжидая ответа на данное заявление.
— ДА КТО ТЫ ТАКОЙ, ЧТОБЫ РЕШАТЬ ИСХОД ЧЕЙ-ТО ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ЖИЗНИ?! Мама все делала для нас, чтобы мы выросли личностями, которые чего-то добьются в жизни. А ты угробил её жизнь, заперев в психбольнице. Ты монстр!
— О нет, Шото. Монстр как раз-таки твоя мать. Она сама загубила свою жизнь, теперь несёт наказание. Она всю жизнь вела себя как течная сука, я прощал ей ее ебырей, ах да, ты же ничего не знал, твоя мать шлюха, она трахалась с каждым что бы мне насолить.
Младший Тодороки сорвался. Как этот грязный человек смеет так отзываться о его матери, как это человек смеет решать людскую судьбу.
— Да как мама вообще вышла за такого гнилого человека, как ты. Ненавижу тебя!
Шото схватил первую попавшуюся чашку и с огромной злостью швырнул её на пол.
Осколки дорого фарфора разлетелись по всему полу, а парень удалился с кухни, попутно хлопнув со всей силы дверью.
Хлопок был настолько сильный, что даже штукатурка посыпалась. Мужчина же снова уткнулся в газету. Услышав тихенькие, аккуратные шаги.
— Фуюми, дорогая убери за этим щенком и присядь нам нужно поговорить.
Окончательно положив газету на стол и допив кофе. Подперев подбородок рукой внимательно смотрел за девочкой с карими глазами.
-Да, папочка…
Девушка собрала все осколки, порезав свои руки маленькими осколками. У девушки были белые волосы ниже плеч, и на удивление карие глаза. Девушка медленно присела на стул с мягкой подушкой и скрестила ноги.
--Фуюми, дорогая, у меня к тебе новость, я подыскал для тебя отличного жениха, вы с ним вскоре познакомитесь и через полтора месяца ты выйдешь замуж за него. Он богат, это отличный союз для нашей семьи, да и ты будешь обеспечена…
Фуюми опустила голову и пустила слезы, она ни как не ожидала, что тема разговора будет такой. Она поправила челку и прикрыла глаза волосами. Она всхлипнула.
-Фуюми ты меня услышала? Ты выйдешь замуж за него и точка.
Твердо сказал старший Тодороки, заканчивая разговор вставая ставя чашку в раковины с громким стуком и уходя на очередное собрание важных шишек. А Фуюми так и осталась сидеть на стульчике в одинокой, холодной комнате, пуская горькие слезы. Сидя с одной только мыслью «А как жить дальше, когда сердце на век отдано другому?»
<center>***</center>
Прошла неделя. В доме воцарился относительный мир и спокойствие, благодаря близнецам. Шото все ещё ходил как «Царевна не смеяна», но хотя бы не кричал на отца, только завидев его зауглом. Но спокойствие не может длиться вечно, так одним холодным дождливым понедельником, рано утром, мир семьи Тодороки раздедился на до и после.
Вся семья сидела за столом на завтраком близнецы и Фуюми поддерживали весёлую атмосферу между Шото и Энджи. Старший, как впрочем и всегда читал газету и пил чёрный кофе. Шото же пытался просверлить дырку или, уничтожить взглядом, он пил зелёный чай пристально смотря на отца. Кажется даже не моргал. Звук мобильного телефона заставил всех отвлечься от своих занятий. Хрустнула газета и мобильный замолчал.
— Здравствуйте, я вас слушаю. — кто-то по ту сторону трубки быстро за тараторил и закопошился.
«Это из клиники звонят» тихо один из близнецов шепнул, и вся семья замерла, остановилось дыхание и сердце кажется стало биться тише и реже. Ведь из клиники звонят достаточно редко, только по каким-то очень важным делам. А это видимо было достаточно важным делом, потому что брови сводимые главой семейства домиком, говорили о том что он напряжен и не доволен.
-Хорошо, я вас понял. Разберусь с этим ближайшую неделю.
Энди сбросил звонок. Тяжело вздохнул он провел взглядом по всем присутствующим, встал и уже на выходе твёрдо произнёс:
- Ваша мать повесилась этим утром. Её больше нет.
Ему вслед полетела кружка с зелёным чаем, разбившаяся о стену.