Святая Алиса

Первое, что она почувствовала - это боль. Не острая, а такая... тупая, вязкая. Будто голову подержали в микроволновке на режиме "гриль". Веки тяжелели, будто на них по кирпичу. Во рту - пустыня. Горло пересохло до трещин. Тело затекло, а желудок намекал, что если Алиса сделает хоть одно резкое движение - он выскажет всё, что думает.

Она застонала.

Не потому что хотела - просто из неё это вырвалось. Тихо, глухо, как будто даже не человеком, а тенью.

- М-м... - протянул рядом чей-то голос.

Она вздрогнула. Нет, не испугалась. Просто... не вспомнила сразу. Всё как в тумане: клуб, сцена, эти дурацкие тосты, его взгляд, алкоголь... Да, вот он. Даня.

Лежал на спине, волосы в разные стороны, футболка смята, лицо помятое, как чек из пятёрочки. Пахло от него перегаром, клубом, немного чем-то тёплым, уютным. Но всё равно - противно. Потому что ей самой было так же.

Алиса развернулась на бок, сжав подушку.

- Блядь... - выдохнула она. - Я к тебе больше вообще не подсяду.

- Угу, - хрипло буркнул Даня, не открывая глаз. - Не подсядешь, а потом бокал дёрнешь как ни в чём не бывало.

Она сжала кулак и толкнула его в бок. Не сильно - так, чтобы показать, что зла. Но без злобы.

- Это ты меня развёл! Я нормально сидела! Тебе лишь бы: "давай-давай, за тур, за успех, за тёплые батареи", - передразнила она его и снова плюхнулась на спину. - Придурок.

Он хмыкнул. Очень лениво.

- Не начинай. У меня в голове будто слон уснул.

- Пусть и не просыпается. Мне так же.

Молчание. Только глухое дыхание и какие-то шаги за окном. Отель не самый дорогой - звукоизоляции ноль.

- Даня... - начала она, потом заткнулась.

Он приподнял веко.

- А?

- Я серьёзно, больше никаких пьянок. Особенно таких. Мне реально плохо. - Она нащупала бутылку воды, сделала глоток, тут же скривилась. - Тёплая, мерзкая.

- Не жалуйся. Хуже только если бы кто-то начал варить лапшу и её есть прямо тут.

- Если ты сейчас съешь дошик, я тебя убью.

Он хрипло рассмеялся и протянул к ней руку, медленно, с усилием, как зомби.

- Ладно, иди сюда. Не буянь.

- Да пошёл ты.

- Ну же. Всё равно лежишь. Идти никуда не надо.

Она попробовала встать, но качнуло. В итоге рухнула обратно, в его сторону, и он тут же поймал, обнял, прижал, уткнувшись носом в макушку.

- Тепло от тебя. Не дёргайся.

- Даня, я воняю потом и алкоголем. Ты извращенец?

- Мы оба воняем. Иди сюда. - Он не отпускал, даже наоборот - пальцы чуть сжались на её боку.

Она слегка уперлась в его грудь, пихнула ладонью, не всерьёз:

- Не дави. Я сейчас как пакет с мусором - если нажмёшь сильнее, польётся.

Он усмехнулся.

- Поэзия утреннего бодуна. Запишу.

- Запиши на лбу. Прямо рядом с надписью "не пихать в Алису алкоголь".

- Ты сама пила.

- Потому что ты как черт - сидишь, давишь взглядом, подливаешь. Ещё и чокаешься со мной каждую секунду.

Он молчал, но дышал ей в висок. Тихо, медленно. Кажется, у него самого не хватало сил даже пошутить.

Она вздохнула.

- Нам через сколько выезжать?

Он посмотрел на часы, морщась, будто ему показывали фотографии его пьяного позора.

- Часа через два. У нас ещё время поныть.

- Великолепно. - Она перевернулась, положила лоб на его плечо. - Если я сдохну - на твоей совести.

- Понял. Закажу тебе похороны со сценой и автограф-сессией.

- Мразь...

- Угу.

Они лежали молча ещё минуту, в этой глупой, похмельной нежности, когда всё бесит, но рядом - тепло. И от этого чуть-чуть легче.

Свет в комнате был мягкий, будто и он понимал, что сегодня не время для яркости. Вокруг стояла тишина - почти святая, лениво-тягучая. На тумбочке стоял недопитый бокал с остатками вина, а в воздухе до сих пор витал запах вчерашней ночи: алкоголь, парфюм, чуть сигаретный привкус, и едва уловимая нотка чего-то личного. Её. Его.

Рядом - тяжёлое мужское дыхание. Даня. Его рука по-прежнему лежала на её талии, как будто он и во сне пытался удержать.

- Вставай, - пробормотала она, не двигаясь.

Он ничего не ответил, только тихо выдохнул сквозь нос и прижался ближе, утыкаясь носом в её шею. Она слабо пихнула его локтем:

- Даня, серьёзно.

- Угу...

- У тебя, между прочим, концерты, фанаты и вообще жизнь.

- Потом, - хрипло. - Дай ещё минуту. Последнюю.

Он снова потянулся к ней, обнял сильнее, и она попыталась вырваться, но... так, чисто для приличия. На самом деле, сейчас ей было мягко. Безопасно. Тепло.

- Ты, сука, как грелка. Горячий и тупо навязчивый.

- Спасибо, солнышко. Взаимно.

Она рассмеялась и тут же сморщилась.

- Блядь. Голова как барабан.

- Пей воду. Ты первая начала.

- Ты первый сказал «ещё по одной».

- Ты первая согласилась.

Она повернулась к нему лицом:

- Ты как ребёнок, у которого в руке спичка, а виновата хата, что сгорела.

Он ухмыльнулся:

- Я, кстати, пойду в душ. Будешь нюхать себя дальше - это уже на твоей совести.

Даня поднялся, потянулся - на фоне тусклого света его силуэт казался каким-то почти нереальным. Спина, плечи, бёдра - всё это двигалось лениво, будто сам воздух был медовым. Он пошёл в ванную, оставляя за собой лёгкие влажные следы босых ног на полу.

Алиса зарылась в подушку, но всё равно прислушивалась к звукам воды. Она текла, капала, шумела. Её внутренний голос подначивал: «Ну посмотри. Просто одним глазком».

Минут через семь он вышел - мокрый, в одних штанах, полотенце висело на плече. Волосы - светлые, растрёпанные, блестели каплями. Он провёл рукой по ним, откинув назад, и посмотрел на неё.

Алиса приподнялась на локте:

- Вот моя блондинка вернулась.

Он фыркнул:

- Не зови меня так.

- Почему? Это же мило.

- Потому что блондинки у тебя обычно тупые. Я не тупой.

- Ну... спорно.

Он на секунду замер, будто не поверил в её дерзость:

- Ты вообще с утра агрессивная, - сказал он, подойдя ближе. - Угрожаешь, обзываешь, а потом удивляешься, что я тебя совратил.

Алиса прищурилась:

- Ты меня совратил?

- Конечно. Или ты думаешь, это ты вчера полезла ко мне под плед?

- Потому что ты сказал, что тебе холодно.

- Потому что ты надела на себя мою футболку и сидела с видом «я хорошая, но опасная».

Она схватила эту же футболку - его, которую он снял и бросил рядом на стул - и метнула в него:

- Одевайся. Пока у меня есть самообладание.

Он поймал ткань и начал натягивать через голову.

- То есть ты признаёшь, что я выгляжу вызывающе?

- Ты выглядишь, как проблема. Красивая, но всё равно проблема.

Он сделал шаг ближе:

- Ну так решай. Или я - или спокойная жизнь.

Она молча посмотрела на него. Он - весь сырой, горячий от душа, лукавый. И этот голос, тёплый, чуть хриплый. Слишком близко.

- У тебя мокрые волосы, - сказала она, чтобы сбить волну.

Он кивнул:

- Хочешь, потрогай.

- Зачем?

- Просто потрогай.

Она провела ладонью по его макушке. Мягкие, скользкие, ещё не остывшие. От него пахло ванилью и чем-то древесным. Он неотрывно смотрел на неё. Она убрала руку, но он поймал её запястье.

- Я серьёзно. Ты меня сводишь с ума. Особенно когда молчишь и глазеешь на меня, как будто не хочешь.

Она медленно выдохнула:

- Я просто уважаю тишину.

Он усмехнулся:

- Уважаешь, но палишь.

- Ты голый. Что мне делать?

Он наклонился ближе:

- Оценивать. Или завидовать.

- Я пожалуюсь.

- Кому? Себе? Поздно.

Они оба рассмеялись. Она - немного сдавленно, он - как будто довольный своей победой. Словами они играли, но под всей этой оболочкой - другая реальность. Их тянуло друг к другу. Они оба это знали.

Он отпустил её запястье, но остался рядом. Алиса хотела что-то сказать - дерзкое, колкое - но в итоге просто отвернулась.

- Всё, иди сушись. У нас ещё дела.

- Да. Дела.

Он пошёл обратно в ванную, а Алиса осталась сидеть на кровати. Внутри было тепло. Тупо, жарко, глупо - но тепло. И ничего, кроме его запаха, её сейчас не волновало.

Она всё ещё чувствовала на ладони его мокрые волосы.