Глава V. Грязь
Утро снова не имело лица. Я проснулся в своей комнате, которая уже давно перестала быть убежищем и превратилась в коробку с тусклыми стенами. Потолок давил, будто он был всего в полуметре от глаз, и я какое-то время лежал неподвижно, ловя ощущение, что могу раствориться в этой тишине, если просто не сделаю ни единого движения.
Телефон мигнул уведомлением, но даже вытянуть руку показалось задачей, сравнимой с тем, чтобы сдвинуть гору. Я всё же дотянулся, проверил время и, как ни странно, снова встал вовремя. В голове зазвенел пустой звон — зачем? Для кого? Школа. Эти четыре буквы звучали приговором. Я заставил себя пройти привычный путь — умыться, натянуть серую форму, взять рюкзак. В зеркале отражался человек без черт: лицо, которое уже не вызывало ни злости, ни жалости, только усталость от собственного существования.
Дорога до школы тянулась вязко, как сон. Душный салон автобуса, машины, прохожие, мокрый асфальт — всё сливалось в одно полотно серости. Мне хотелось вернуться домой, снова лечь и выключиться, но ноги шагали по инерции, как будто кто-то другой управлял ими вместо меня.
Когда я вошёл в здание, шум коридора обрушился на меня стеной. Смех, разговоры, хлопки дверей. Я ненавидел эти звуки — они были слишком громкими, слишком живыми. Каждый их обрывок ударял по нервам, как молоток по металлу.
Я прошёл к своему классу, и там она была.
Помни.
Она сидела на своём месте у окна, положив подбородок на руку. Её волосы блестели при свете тусклой лампы, а глаза — слишком внимательные — будто ловили каждое движение в классе.
Как всегда, её взгляд остановился на мне.Я сделал вид, что не заметил.Я умел.
— Джекс, — позвала меня Зубл, помахав рукой. Она и ещё пара ребят договорились о какой-то игре. Я кивнул, сел к ним, но слова не доходили. Всё, что я чувствовал — её взгляд, вонзающийся в спину.
Я хотел, чтобы она перестала.Хотел, чтобы исчезла.
— Ты опять завис, — усмехнулась Зубл, ткнув меня локтем.
— Угу, — буркнул я, не глядя на неё.
Звонок ударил, и класс притих. Учитель вошёл, начался урок, но концентрация ускользала. Я чувствовал, как где-то сбоку Помни то и дело бросает короткие взгляды, будто проверяет, жив ли я.
Я нарочно держал лицо каменным. Пусть думает, что я — маска, а под ней пустота. Пусть не лезет.
Но где-то внутри, совсем глубоко, было странное ощущение.
Словно её упорство — эта тихая настойчивость — трещиной проходило по моей стене.
Урок закончился. Я сидел до последнего, пока класс уже почти опустел. Хотел дождаться, когда она выйдет, чтобы не пересекаться, но, как назло, Помни осталась.
Я поднялся, медленно закинул рюкзак на плечо и вышел в коридор.И услышал шаги за спиной.Ровные, тихие. Её.
— Джекс, — голос прозвучал спокойно, но почему-то раздражающе чётко.
Я сделал вид, что не услышал.Шум коридора вокруг гудел, но её голос пробился сквозь него, как тонкий звон. Она догнала меня.
— Подожди.
Я остановился только для того, чтобы обернуться и показать: я не рад.
— Чего тебе? — голос мой звучал ровно, даже холодно.
Она смотрела прямо в глаза, и от этого внутри что-то дёрнулось. Слишком прямой взгляд. Слишком открытый.
— Ты всё время... будто отстраняешься, — сказала она.
— Почему?
Я усмехнулся. Криво, нарочно.
— А тебе какое дело?
— Просто... — она замялась на секунду. — Просто ты не такой, каким хочешь казаться.
Я рассмеялся — резко, гулко, но смех больше походил на кашель.
— Ты думаешь, что знаешь меня? — я шагнул ближе, чтобы она ощутила моё раздражение.— Ты видишь только то, что я позволяю. И поверь, там дальше ничего нет.
Она не отвела взгляда.Это бесило ещё больше.Люди обычно отворачиваются. Не выдерживают. А она — нет.
— Врёшь, — сказала тихо.
Одно слово.Как будто плевок в лицо.Я резко развернулся и пошёл прочь. Слова звучали внутри, словно эхо: "Врёшь. Врёшь. Врёшь."
Руки сжались в кулаки. Хотелось разбить что-нибудь, чтобы доказать обратное. Чтобы показать: да, я пустой. Да, меня не существует.Но вместо этого я просто ускорил шаг и растворился в шумном потоке коридора.
Рагата окликнула меня с другой стороны, улыбаясь:
— Эй, Джекс! Идём, у нас математика!
Я кивнул, будто ничего не случилось. Маска снова легла на лицо.Но под ней — что-то шевелилось.Я ненавидел это.
На перемене я сидел с ребятами.Гэнгл что-то увлечённо рассказывала, Рагата хохотала, стуча ладонью по столу, Зубл комментировала, кидая едкие шутки. Всё как обычно.Но я слышал только одно.
"Врёшь."
Слово возвращалось раз за разом, как гвоздь, вбитый в мозг.
Я пытался слушать друзей, но вместо их голосов слышал её. Вместо их лиц видел её глаза — слишком прямые, слишком честные.
— Джекс, — позвала Гэнгл. — Ты чё, завис?
Я моргнул, посмотрел на неё, изобразил улыбку.
— Всё норм. Просто думаю.
— Думаешь? Ты? — Зубл расхохоталась, и все заулыбались. Шутка, как всегда, простая. Я подыграл — ухмыльнулся.
Маска держалась.Но внутри что-то пульсировало. Как будто меня зацепили током и не отпускают.Я поймал себя на том, что сжимаю кулак под столом так сильно, что ногти впились в ладонь. Небольшая боль — но она странным образом успокаивала. Давала понять, что я ещё здесь.
Почему она сказала это? Почему так уверенно?
Я не знал ответа.И это бесило.
Вечером я снова лежал в комнате, уставившись в потолок. Лампа отбрасывала тусклый свет, создавая зыбкие тени на стенах. Обычно тишина давила, но сегодня она была другой.
Слово всё ещё звенело внутри.
"Врёшь."
Я закрыл глаза и попытался представить пустоту, в которой растворяюсь. Ту самую, что всегда спасала. Безликую тьму, где нет ни людей, ни меня. Но на этот раз пустота не приходила.На её месте вставал её взгляд.
Я резко сел, выдохнул.Сердце билось быстрее.
Сердце.
Я не помнил, когда в последний раз оно стучало так заметно.Словно с каждым ударом оно кричало: "Она не права. Нет. Она права. Она видит."
Я сжал виски руками, чтобы заглушить это. Но не смог.Внутри — впервые за долгое время — было слишком шумно.Я ненавидел её за это.И ненавидел себя — ещё сильнее.
Ночь пришла тихо. Я лежал, не смыкая глаз, и думал только об одном.
Может быть, я действительно вру? Не им другим. Себе.
Но признать это было страшнее, чем исчезнуть окончательно.
На следующий день я снова надел привычную маску. Та же ленивая ухмылка, те же короткие фразы, та же холодная пустота. Никто не заметил ничего странного.Ни друзья, ни учителя.Никто — кроме неё.
Я видел, как Помни мельком посмотрела на меня в коридоре. В её взгляде не было насмешки или злости. Только то же самое тихое «вижу», которое звучало сильнее любого крика.И в этот момент я понял: убежать от неё не получится.Неважно, сколько раз я отвернусь, — она всё равно останется где-то рядом.И впервые мысль о том, что меня раскрывают, не только злила.
Она пугала.