сырой, хата
утро вечером мудренее, поэтому в себя я пришла около четырех вечера. руками пытаясь протереть глаза, я чувствую как сгораю от сухости во рту и боли в голове. кажется, вишнёвая настоянка все же была лишней, и чайка бы хватило. в голову вообще ничего не лезет, а я лишь моментами вспоминаю кудрявую голову, которая завязывала мне прекрасные бантики на кроссовках. поднимаясь с кровати, паралельно хватаю любую футболку мешковатую, натягиваю на себя, заходя в ванную комнату.
- пизде-ец...
руками прохожусь по лицу, смотря на большие синяки под глазами и уставшие глаза свои. включая кран, подношу тёплые руки под ледяную воду. веки поднимаются от резкой смены температуры и шока. набирая в ладони воду, плескаю её в лицо.
слышу, как телефон разрывается от звонков и сообщений, но сейчас плевать, не до этого. вытирая лицо новым полотенцем, кидаю старое в стиралку. кажется, становится куда легче мыслить, но боль никуда не исчезла. потирая виски, иду к аптечке, где должно быть всё, а иначе я умру.
парацетамол и что-то ещё, но не важно закидывая две таблетки в рот, даже не запивая глотаю их. кашляя, хватаюсь ладонью за край стола, сажусь за стол, прикрывая веки.
через несколько минут меня все же немного отпустило от странной боли, и поэтому выходя с кухни, я иду в спальню, где совсем недавно разрывался мой телефон от звонков и сообщений.
на экране блокировки около пяти непрочитанных чатов и двадцати звонков. нажимая на первый попавшийся пальцем, вижу незнакомый номер.
шмыгая носом, я ставлю мобилу на зарядку, и проигнорировав остальные чаты, выхожу с соц. сетей.
а голова не так уж и сильно болит, даже прошла практически! вновь заходя в ванную, настраиваю душ, дабы помыться и уйти в пляс..
×××
- баб саш, спасибо правда, что смотрите за ней, мне очень приятно.
протягивая кошке кусочек лакомства, смотрю на женщину. она руки вытирает об полотенце старое, улыбается смотря на меня.
- ну а как не помочь такой хорошей девочке! пусть будет твоя ляля ещё у меня, я даже рада, хоть не одна, внученька же, уехала уже..
поднимаюсь с коленок, обнимаю женщину на прощание и протягиваю несколько упаковок корма кошачьего. она тихо благодарит и я исчезаю внизу лестничной клетке. кошка в целости и сохранности, и я со спокойной душой могу ехать, как настоящая мать, отдыхать.
таксист приветливо встречает, включает свою музыку. на колонках начинаются биты 1.Kla$, с каких пор у таксистов такой хорошей вкус в музыке? уточнив адрес, он кивает и выезжает с моего райончика.
- у вас район так себе, вы знали, вчера по этому же адресу, но в соседнем подъезде, бомжа подрезали.
мужчина открывает переднее окно, харкает в асфальт. холодный ветер обдувает мои голые плечт.
- так мужик два километра пешком шел до больницы, бедный, бля..
потирая холодные плечи, накидываю на них зипку. и если уж одевать топы, то только с зип худи. становится гораздо теплее, и я расслабляюсь. опуская голову слегка вниз, беру в руки телефон. очередные сообщения от тех, с кем я недавно познакомилась, а вот пропущенные звонки...от отца, и мачехи. заблокировав их номера, слышу как таксист матерится на тех, кто не следит за дорогой.
- вы простите, я не хотел материться.
- все в порядке, долго ещё?
показав пять пальцев, мужчина берется вновь за руль. ещё пять минут? и кажется, ехали мы довольно быстро. пустая дорога, и 90 на значке. поднимая вверх брови, стараюсь остаться на месте после резкого поворота в микро район.
на часиках тикает шесть, и я оплатив поездку выхожу с машины, которая тут же уезжает в другую сторону. быстро конечно, я даже ничего не успела понять. на телефон летит "квартира 37", и понимаю, что это примерно четвёртый этаж. поднимаясь по старому, пошарпанному подъезду, наконец-то вижу циферки 37. думалось мне, что это будет обосранная дверь, но она чиста, а вот соседняя, разрисована граффити и дерьмом каким-то, ха-ха.
стучась, вижу как открывается дверь. меня встречает паренёк молодой, улыбается, а глаза без стыда и совести
- Ная! здарова, считай уже знакомы, я сырой.
секунда молчания, мое не понимание, а он по лбу себя стучит.
- ну, ты от Настюхи?
киваю, и он снова улыбается. проходя в квартиру, понимаю, что здесь довольно хорошая звукоизоляция стен. громкая музыка, и людей многовато.
- ты располагайся, считай элита...
кашляя слегка, сажусь на мягкий, чёрный диванчик.
- дунешь?
глазки то загораются у меня, пусть я больше алкоголя не брала ничего. около меня ставят табуретку с водником. и много раз видела я его, но не понимала, как и из чего он состоит.
сырой достает из под подушки фольгу, и начинает раскрывать ее. всё-таки, паранойя у него не хилая. к нам забегает девушка какая-то, улыбается и падает рядом со мной.
- приветик! я Белла.
в этом городе у всех такие интересные имена? с рождения слышала столько имен, что другим и не слышалось.
- Ная, приятно познакомиться.
она пожимает мне ладонь, вижу, как сырой первый вдыхает.
- ты же эта, Кисы девушка.
он руку отряхивает, а Белла удивлённо слушает наш диалог.
- есть немного...частично скорее всего.
и я выгляжу как девочка, которая не может определиться.
- ну, не надо стесняться, он позавчера говорил, поэтому и элита, говорю же! у него товар блять, та ещё пушка.
на смех пробирает от таких словечек конечно. к нам забегает ещё целая толпа, и сразу тянет мне руку с рюмкой водки. выпивая залпом, уже даже не закусываю.
- ты наверное в любви и заботе живёшь, его в последнее время не видно нигде...о как раз, коньячек принесли!
на свободный участок дивана падает поднос с бутылкой коньяка и виски, а рядом лишь порезанный лимон. и такое мне нравится, с учётом того, что сорокоградусная водка уже не так вкусна.
20:00
запивая коньяк водкой, я уже даже не чувствую разницы с водой. кашляю слегка, и мне всё-таки протягивают кусок лайма, но отказываюсь.
вьебав водник, я чуствовала лишь легкость и умиротворение, а всё проблемы как всегда, ушли на второй план, как и во время алкогольной "комы" длинной в неделю.
к нашему столу на кухне подбегает Алексия, забирает петрушку, и уже собирается уходить, но тянет меня за собой.
- идём, салат сделаем, ты с чём любишь?
смотря на неё выпученными глазами, хватаю ту за руку и бегу, сверкая пятками.
- я оливье ваще люблю, но здесь на такое не хватит... крабовый максимум, нарежь палочек тогда, Ная, да?
киваю, и достаю с холодильника упаковку палочек. раскрывая их ножом, надеюсь, что случайно не ударю себя ножом, шатаясь после количества выпитого и выкуренного в себе.
- а почему ты меня схватила?
Алекса воздуха в лёгкие набирает, застывает на секунду, пусть руки и продолжают резать огурец.
- ты трезво выглядишь, но судя по тому как говоришь, выпила много...я то закодировалась.
оо нет, слишком много слов, я не переварю. шмыгая носом, слушаю историю о том, почему она всё ещё здесь, а не на мальдивах где-то, раз не пьёт больше.
- понятно Лексус, ты рабыня кухни и сырого.
она рукой махает улыбаясь, ведь довольна такой жизнью. дорезая то, что мне поручили, высыпаю еду в тазик небольшого размера, зелёного цвета.
- скоро ещё кто то должен прийти, ты откроешь если что?
она добавляет майонеза, а я опираюсь об холодильник.
- если дойду, ха-ха-ха.
- ты крутая, не пить бы тебе, и мы бы сдружились.
ага, а сама на хате наркомана сидит, и я тоже, но ведь я то пью хотя-бы! слышу мельком, как кто-то кричит о том, что нужно открыть дверь. показав девушке указательный палец, намекаю на то, что ухожу, и исчезая в коридоре, ищу ладонью ключи. уловив их, проворачиваю и открываю входную дверь.
- ляля! здарова.
как с другом со мной здаровается Кислов, протягивая ладонь для рукопожатия. несколько секунд моего непонятного взгляда, и пожав плечами, я пожимаю руку. он улыбается, обнимая меня, а после исчезает в комнате сырого.
ничего не понимая, я просто закрываю дверь и ухожу обратно на кухню к Алексии.
- Ная, я подумала, и надеюсь ты не будешь агрессировать, может тебе домой? я действительно волнуюсь, целый вечер тут бегаю, ты даже не закусывала..
" мамочка " в местном коллективе что-ли? и да, на столе закуски много, я просто пила, и запивала алкашкой.
- нормально все, лексус, я если что, такси вызову! или это, ну короче...поняла.
руками жестикулируя, я махаю и сажусь рядом с ней. бутерброды с колбасой и сыром, которые немного все же и манят к себе. аппетит, который никто не мог ничем разыграть, появился из-за сухих бутербродов! забирая один, делаю укус, захватив зубами салями с хлеба.
- моя ты зайка, проголодалась всё-таки?
кривляю её, стараясь не подавиться белым хлебом. где-то там, неподалеку от нас хлопки, кажется, здоровается кто-то.
- да, а чай есть?
она выключает горячий чайник, заливает в чашку кипяток и кидает чайный пакетик.
- оо, Алексия, здарова!
Кислов пожимает ей руку, и специально рядом со мной садится, ведь был стул подальше от меня! уеба... шмыгая носом, вижу как пар идёт с кружки с чаем. забирая её, беру за ручку.
спина медленно касается стены, я расслабляюсь под воздействием волшебного чая, который лишь теплотой своей очаровал мой организм, впадая в спячку...делаю глоток, глазами обводя фигуру Вани.
- я кстати, поступил куда хотел, приняли.
киваю, ведь он обращается ко мне. забирая у меня с рук бутерброд, Кислов съедает его.
- тварь, был эт...мой бутерброд!
кудрявый улыбается, несколько секунд наблюдая за моими глазами, а после вытирает пальцем крошки около губы моей.
- н..это, ты ну, ахуел б- не борзей.
язык заплетается, а чашка с горячим чаем давно забрана с моих рук Алексей, ведь она не хочет, чтобы кто-то случайно пострадал.
- язык уже заплетается у тебя уже, ляля.
кривляю его, а на последок, отсаживаюсь подальше.
- сама вижу.
×××
большой палец поглаживает мои скулы, а я, прижатая к стене, не особо то и сопротивляюсь.
- едь домой, Ная.
горячий шёпот обжигает ухо, а вот слова, сказанные, мне не понравились.
- щас блять.
Ваня вздыхает тяжело, а я собираюсь уйти обратно, на кухню.
- стой, ляля, бля.
хватая меня за ладонь, кудрявая голова уводит меня в пустую комнату, ведь сырой никого в неё не пускал, в мыслях проносится " откуда у наркомана такие хоромы? ".
падаю на кресло, которое стоит практически одно в комнате. рядом со мной шкаф и диван, всё... шмыгаю носом, а Кислов закрывает комнату на щеколду.
- и что это такое? я буду кричать! насиль-
рот закрываю, увидев как рука парня поднимается на верх, и вздрагиваю, когда свет включается.
- хочешь, останешься у меня?
отрицательно головой машу, вспоминая о том, что он изменил мне.
- то что я пьяная, не даёт моего согласия на использование...ее моего тела!
он крутит пальцем у виска, садясь на диван рядом.
- совсем поехала головой? ты обьебалась какой-то хуйни, я тебя домой отвести пытаюсь!
стучу ногтями, которые обрезаны под ноль с недавних пор по деревянной части кресла.
- а кто приставал ко мне в коридоре?!
- я хотел тебя отвлечь, че приебалась?
и вновь, начинается очередная ссора.
- я приебалась? нахуя ты вообще припёрся?
слово за слово, и поднимаясь следом за мной, Ваня кричит в след мне что-то, неразборчиво правда, или я не поняла уже.
- ты дебил просто, только пиздить меня и умеешь!
глаза мигом закрываются, от страха и неожиданности, что я сама смогла такое выпалить. руками я пытаюсь ухватиться хоть за что-то со шкафа, чем можно будет отбиваться, на всякий случай. я слышу тихие шаги, и как кроссовки стирают старое дерево. свет, который был виден даже при закрытых глазах окончательно пропадает, а я чувствую, как чужие губы касаются моих, сначала невосомо, а после напористо. проникая в мой рот языком, Кислов обхватывает мои щеки своими ладонями, поглаживает большим пальцем скулы, которые уже давно ярко выражены. мои руки бегают по чужому телу, в поисках укромного места, и по итогу, схватившись за его плечи, я отодвигаюсь, полностью обескураженная, и без капли воздуха в лёгких.
- заец, успокойся, всё.
улыбаюсь, от того, как он меня назвал. это звучит слишком смешно, ведь я не фанат моркови.
- ты мне изменил, а теперь..
сквозь смех чувствую слёзы на глазах.
- прости меня, м? я без тебя не могу уже.
и я понимаю, что он точно уеба, уебище которого я прощу.
- ты устала, тебе отоспаться бы и сил набраться, да?
и снова Кислов со мной как с маленькой. я отрицательно машу головой, а он лишь прядь волос моих за ухо убирает.
- а суп мамы моей будешь? ты говорила вкусный.
приобнимая меня, Кислов ведёт меня к выходу из этой комнаты. странно, что она закрыта, ведь по размеру самая большая. свет тухнет, а мы снова оказываемся в коридоре.
- а вот суп я бы съела...
он улыбается, натягивая на меня мою зипку.
- тогда поехали ко мне, и отоспишься, и суп съешь.
- это как и рыбку съела, и на хуй села?
я прижимаюсь к стенке и медленно вниз спускаюсь, ведь нужно надеть кроссовки.
- нет, это кому чего не хватает в данный момент, мне супа и поспать, а тебе.. ладно.
я смеяться начинаю, шмыгаю носом в очередной раз. и смотря на то, как Ваня затягивает шнурок на кроссовке, я вспоминаю вчерашний вечер.
×××
9:58
я укутываюсь в плед, слыша как тихо открывается дверь, и что то тихо становится на стол. закрытые глаза ничего не обжигает, хотя уже давно не ночь.
приоткрывая глаза, переворачиваюсь, смотря в потолок. и судя по всему, Давид убьёт меня. протирая глаза, я смотрю на Ваню, который уже спокойно листает что-то в своем телефоне.
- а.. мой телефон где?
хриплым голосом, как у деда курильщика какого-то, спрашиваю я. мне в руки падает старый самсунг, и тихо поблагодарив Ваню, я продолжаю находиться вахуе.
рассматривая комнату, вижу что на столе стоит тарелка с недавно разогретым супом, и только из-за этой чертовой тарелки вспоминаю всю ночь.
- пиздец.
падая лицом в подушку, жалею о том, что вообще родилась. голова только начинает постепенно раскалываться, а горло дерет после вчерашних криков.
- а реально, зачем ты приперся?
зарываюсь пальцами в своих волосах, а Кислов хмыкает.
- за тобой и приперся, психованная ты.
в кудрявого летит подушка, а я чувствую, как ломаются мои кости.
- больше не бухаю.
- естественно, я не разрешаю.
перекривляв того, понимаю, что через секунду весь выпитый алкоголь за неделю окажется ясно не в моем желудке.