антибиотики подорожали
задыхаюсь в слезах, пока меня пытается успокоить Егор.
- стой, Наечка, тише, ещё раз, что произошло?
рядом недовольно ходит курящий Кислов, смотря на нас. лысый берет мои холодные ладони в свои руки, пытаясь согреть их, и хоть как-то привести меня в чувство.
- я же..говорю!...
без остановки носом шмыгаю, пытаясь хоть вдох носом сделать, перёд глазами давно пелена, и моя воля, я бы в обморок упала, но не дают.
- он... меня... зеркало, там, осколки!
пальцем тыкаю сначала на Ваню, а после на свою квартиру, где уже давно не горит свет.
- так, сядь, успокойся...тише, Ная, всё, спокойно.
осторожно взяв меня за плечи, Меленин садит меня на лавочку, а сам рядом стоит.
- он тебя ударил об зеркало? чём, как, всё говори.
машу головой в согласии, мол сейчас скажу, пытаюсь вдохнуть воздуха в лёгкие, но лишь задыхаюсь.
- тише..Кис, ты чё блять молчишь?
кудрявый, вроде как, кидает сигарету на пол и притаптывает.
- я ниче.
наконец-то, я делаю вдох в лёгкие, стараясь задержать его как можно дольше. Егор закатывает глаза, вновь поворачиваясь ко мне. садясь на корточки, он укладывает руки свои мне на колени и смотрит в глаза.
- он тебя лицом об зеркало ударил, да, Ная?
киваю, ладонями пытаясь найти руки лысого, и найдя их, крепко хватаюсь за них.
- поня-ял.
Меленин поднимается, а я, провожая его взглядом, смотрю как он уходит к Кислову. дрожаще набирая воздуха в лёгкие, жмурюсь, слыша звонкий удар об что-то. открывая глаза, смотрю на Ваню, который слегка пошатывается, касаясь пальцем головы, и на Егора, который дует на кулак. глотая слюну, вижу яркий свет от фонаря, и вижу, что на трубе, которая держит бетонную плиту над подъездом, медленно стекает кровь.
ко мне подходят оба, молча садятся, Меленин слева, а справа Кислов, который достает три сигареты и протягивает каждому. он впихивает мне её между дрожащих пальцев, и прикрывая ладонью от ветра, обжигающее мои свежие раны на лице, поджигает. поднимая руку, стараюсь поднести сигарету к целой части губы, дабы не скривиться от боли. ядовитый дым после затяжки летит в лицо, заставляя зажмурить глаза.
- щас в больницу пойдем, че ещё блять делать.
явно злой Егор из-за этой ситуации, стряхивает пепел со своей сиги. я, шмыгнув носом, киваю ему.
×××
медсестра прикладывает мне чистый повязочный материал ко всем ранам, изредка поглядывая на мое заплаканное лицо.
- девушка, это откуда у вас такие раны?
я еле еле отрицательно головой машу, мол, не скажу.
- танцевала, врезалась.
вздыхая грустно, она кивает и продолжает накладывать на мое лицо повязки, пока нет врача. по её словам, мне нужно зашить губу, убрать с лица всё осколки, и что "вы легко отделались, могли пострадать глаза.", и это как максимум того, что мне смогли донести. из-за слёз, боли и факторов, которые пошли дальше из-за этого, я практически ничего не понимала по приезду в больницу, и рядом со мной стоял Егор, слушая, о чем там болтает врач с медсестрой, которая сейчас сидит рядом с нами.
- девочке, антибиотики нужны будут, медикаментозное обезболивание...здесь кому-то кроме неё восемнадцать есть?
Егор кивает, доставая с сумки телефон.
- я отойду, позвонить надо.
следом за ним подрывается Кислов, и те вместе исчезают сначала за дверью, а после кажется, вовсе выходят с больницы.
у Егора
- да Генка, блять, выручай срочно нахуй!
пытаясь дозвониться до своего совершеннолетнего дружбана, долбиться в глаза Меленин.
- сука, а че только я пытаюсь чёт сделать? ты её парень, который пиздит и изменяет ей, а я страдаю нахуй! бери, решай проблемы свои, конченный.
всучив в руки Кислову телефон, Меленин уходит подальше от входа в больницу, дабы успокоиться от нервотрёпки с этой конченной парочкой, и покурить. они стоят друг друга, оба блять.
- сука..один садист, другая мазохистка, уебища...
подпалив свою какую-то, дорогую сигарету, ещё дальше уходит лысый. Генка, который видел пятый сон, наконец-то берет трубку, с громким "че нахуй надо?"
У Наи
мне светят в глаза, зачем правда, не знаю. указывая пальцем в угол стены, говорят смотреть туда.
- врач сейчас придет к вам девушка...Ная Ангельская?
киваю, моргая учащенно, ведь после яркого света в глазах ощущение, словно меня в пытку на пилу засунули.
- успокоительное подействовало?...мда, до восемнадцати ваша медицинская карта пылала всякими шрамами, которые нужно зашивать, и ещё парочка добавяться...
киваю, перебирая края кровавого худи, оно же ещё, серое, видно всё.
медсестра звонит куда-то, а я глазами за ней слежу, она ведь бедная, сделать ничего не может. обратно возращается Кислов и Егор, и прижмурив глаза, я только сейчас вижу кровь на виске у кудрявого.
подрываясь с места, чуть ли не валюсь на пол, кажется, мне ещё рано активно себя вести..
- стой, Егор, ты что, его ударил?
хватаясь за протянутую мне руку, вновь сажусь на старую кушетку.
- дошло? ещё когда мы около подъезда были.
огрызается в ответ Ваня, усаживаясь рядом и поправляя бахилы на ногах.
- блять, насрано, засрано у них, а мы типа должны быть грязными.
он шипит от удара в бок от Егора, которому из-за нас уже стыдно. в кабинет врывается врач, тяжело дышит, натягивая кроссовок на ногу.
- боже..кого спасать, где? Ирина Геннадьевна, быстрее!
кажется, мы вырвали его с сонного царства. да и в нашем то городке, его не часто вызывают, судя по всему. через минуту они всем составом бегали около меня, выпроводили парней и попросили привести "кого-то постарше".
×××
на часах три часа ночи пробивает, уставший Геннадий слушает целую сборку лекарств, которые выписали Нае, смотрит на недовольных парней, которые пять раз поссорились, и не понимает, что случилось с одной девчонкой то.
- вот, важная бумага, не потеряйте, вы взрослый, вам вручаю.
протягивая маленькую бумажку, вырванную с заметок и с печатью, медсестра уходит. ещё около пяти минут у ребят ушло на то, чтобы разобрать корявый почерк, и подсчитав сколько стоят антибиотики, те славно ахуели от нынешних цен.
- а раньше всё дешевле было! подорожали нынче антибиотики..а че с Наей то случилось?
Меленин получает слабого подзатыльника, даже не успев рот открыть. Кислов хмыкает, и ребятня исчезает в темноте больницы, где кроме медсестры и врача только их компания.
- э бля, а свет!
врубаются фонарики на телефоне, и бедная медсестра выходит со своего кабинета, потирая виски..
- за что мне всё это...
думает каждый.