битые тарелки
меняя на календаре тринадцатое июня на четырнадцатое, улыбаюсь. сейчас в планах убраться, пока никого нет, отдохнуть и заняться своими делами, например, все же взяться за голову. взяв мокрую тряпку поудобнее, прохожусь по пыльной тумбочке. за окном только восходит солнце, а птички тихо заводят свою шарманку. я всей душой надеюсь, что до конца недели будет также спокойно.. осторожно прохожусь по органайзерам, и вижу множество неисписанных ручек, купленных для учёбы. смысла идти делать что-то больше нет, ведь в любом случае - я ничего не знаю, и здесь либо меня отчислят, либо я сама. новая тряпка покрылась слоем пыли, который я собирала со всех уголков.
минимальная уборка завершена, и падая на кровать, я попадаю в царство морфея.
9:38
лишь открыв глаза, беру в руки телефон. два часа прошло незаметно, точно также как и мои валяния в кровати. вижу уведомление, и нажимаю на чат.
я слышу как громко мяукает кошка, и стук в дверь. тоесть, он был под дверью и только сейчас написал.
вылезая с теплого одеяла, выхожу со спальни и иду к прихожей, где ко мне лезет ляля младшая. провернув ключ два раза, открываю входную дверь.
передо мной повстает пьяный Кислов, как и всегда. он поднимает руку с бутылкой пива повыше, а свободной обнимает меня.
- здарова заец, скучал пиздец.
я ухмыляюсь, пытаясь понять с каких пор у него в лексиконе появились такие слова.
- с чего такие милости?
он молча стягивает кроссовки, впихнув мне бутылку с алкоголем в руки.
- как ты там говорила? мы же лучшие друзья.
конечно, как же ещё, только на это и можно было надеяться.
- странно что тебя эти слова так зацепили.
Ваня выправляет спину, недовольно смотря на меня. молча протянув ему пиво, ухожу на кухню, не смотря на обещания, получить в лицо всеравно ещё страшно. он идёт следом, и делая глоток с бутылки садится за стол.
×××
- а потом оказалось, что этот медик мой батя!
я делаю глоток чая, выслушивая очередную пьяную историю. как мы от падения в болото перешли к тому, что медик оказался папой кудрявого? кусая губу, смотрю как он поднимается, а пустая бутылка звонко падает на пол, практически разбиваясь.
- а меня это же ебать взбесило, и я...
кажется, бесила его эта ситуация не только тогда. эмоционально рассказывая всё что происходило после, он хватает меня за щеки, что-то проговаривая. вот, блять, что делает алкоголь с людьми.
- Ваня, тише ты, всё прошло уже!
он лишь тяжело вздыхает, и отпускает мое лицо, но не долго счастье длилось...
12:00
сердце бьётся в бешаном темпе, а я молча вздрагиваю, когда слышу как падает очередная тарелка, пока осколки катятся по полу. прикрывая глаза, я надеюсь что до моей головы очередь не дойдет. скупая слеза тихо катится по щеке.
- педрилы!
киваю, когда Кислов оскорбляет всех кого только можно, рассказав свою биографию с ног до головы. много ситуаций, где виноват он, но по итогу я должна слушать, какие же все плохие.
- я.. понимаешь же, вот только с тобой когда пиздился не прав был!
сердце сжимается, а мне в ноги летит ещё один осколок от разбитой тарелки, моей любимой...на краях аллая жидкость.
- вот реально, ты ж правду говорила, бля, нарик ебучий!
он хватается за ещё одну тарелку, а я вижу как белоснежная футболка покрывается кровавыми пятнами, пока у меня в ноге скоро будет кровавое месиво. переступая огромные осколки, я подхожу к кудрявому.
- я поняла поняла, успокойся, отпусти.
хватая его за запьястья, я пытаюсь сама не отхватить. откладывая посуду на стол, Кислов смотрит на меня.
- ты на руку свою посмотри, весь в крови уже, пойдем, Ваня!
тяну его, пока эта пьяная туша тихо матерится на меня.
- если бы не пообещал, нос бы уже нахуй тебе разбил.
поджимаю губы, затащив его в ванную комнату. сколько раз можно наступать на одни грабли? говорила себе, не пускай пьяного кудрявого домой больше никогда, и всеравно.
- сядь, всё нормально, не кипятись.
до этого сломанная нога снова начинает ныть от боли, кровоточа.
я достаю аптечку, и достаю оттуда пинцет, дабы достать осколки, не смотря на то, какого они там размера.
- ляля...
я поднимаю голову, и Кислов впивается в мои губы. ладонь, которая красная от количества крови, осторожно касается моей щёки, а большой палец поглаживает скулы.
×××
перевязывая мне ногу, Кислов осторожно рвёт кусок бинта попалам, чтобы сделать бант. засосал меня, а теперь молча, словно ничего не было, перевязывает рану, мне бы так уметь, я вся красная от стыда! кусая губы, чувствую как туго затягивается бинт.
- Вань, и что это было?
громко ахаю, практически сгибаясь от боли, ведь он слегка надавил на порезы.
- ты добрая такая, мне нравятся такие...
если он считает это ответом на мой вопрос, то я уж точно ничего не поняла.
мой тгк местное кладбище