5.Теория Невероятностей vol.5 - Закон Мёрфи

Трек: Skillet - Watching for Comets

Четыре с половиной года назад.
— Может, всё же передумаешь?! — Страйф недовольно хмурился, наблюдая за сборами.

— Мы уже обсуждали. — Регина нервно перебирала амулеты. Нужно проверить каждый, прежде чем уложить в рюкзак. Артефакт с синим свечением — на поиск утраченного, кристаллы александрита — на поиск пути, кровавый сердолик — на защиту. — Я должна попытаться. Я не могу просто сидеть сложа руки и помахивать ему вслед белым платочком!

— Дай мне помочь, пойти с тобой!

— Нет, Страйф! Ты и так сделал достаточно!

Её голос прозвучал категорично. А ещё в нем отразилась тень сомнений, которые едкими подозрениями терзали Рену от фразы, брошенной сыном.

«Из-за тебя же они разругались!»

Яд тех слов отравлял её мысли. Регина сопротивлялась, но недоверие осталось. И Страйф это чувствовал.
— Говори, — тихо настоял он.

— Не понимаю, о чём ты!

— Понимаешь. — Его взгляд стал колючим. — Пока не произнесёшь вслух, это будет травить и разрушать дальше нас обоих.

Регина отвернулась, не в силах смотреть ему в глаза. Она хотела верить, что все интриги остались в прошлом, но боялась увидеть правду в его взгляде.

— Ты имеешь к этому отношение? — произнесла она с трудом, царапая горло. — К тому, что он ушёл?

— Нет.

Одно слово. Короткое и чёткое. Нет.

Собрав волю в кулак, Рена подняла на него взгляд:
— Скажи мне правду! Какую угодно. Лучше правда, чем... Мы уже проходили все эти махинации за спиной.

— Я не лгу. Я не причастен к тому, что случилось. Ты думаешь, мне приятно видеть, как ты страдаешь? — резко спросил Страйф, будто читал её мысли и чувства, как раньше. — Ты плачешь, закрываешься ото всех, даже от меня. Тебе больно, ты не спишь. Неужели веришь, что мне это нравится?!

Регина издала короткий смешок. «Доверься!» — шептало сердце. Но перед глазами вставали тени прошлого: Страйф, хладнокровно ломавший их судьбы ради цели. Теперь он смотрел на неё с мольбой — но разве его глаза не горели так же, когда он обманывал раньше?

— Но ты уже так поступал! — вырвалось у неё. — И тебя не остановили мои муки!

— Да. Так и было. Но когда пришлось — я выбрал тебя! Всегда выбирал, даже когда выносил приговор брату!

— О чём ты?

Страйф резко покачал головой, шагнул вперёд и сжал её руки:

— Сейчас это неважно! Прошу, не уходи! Останься... Мы сильнее, когда вместе!

Он ловил её взгляд, умоляя без слов. Регина вздохнула, украдкой смахнув слезу. Время лечит — она это знала. Как и знала то, что всё проходит. Но пока время лишь терзало её сердце вопросами, на которые не было ответов.

А если их нет, человеческая натура ищет виноватого. Переложить ответственность на другого всегда проще. Ведь легче обвинить его, вспоминая прошлые грехи, чем признать: за все годы с Кхамером она так и не отдала ему всю себя. Часть души всегда пряталась — ото всех, даже от неё самой. Та, где притаился огненный демон Кальцифер.

И эта часть — та, что отчаянно цеплялась за Страйфа, — хотела остаться. Малодушно воспользоваться лазейкой, что предоставила судьба, отдаться течению, сбросить с себя груз решений. Переложить всё на его плечи — и выбор, и последствия!

Рена посмотрела в глаза Лорда — дыхание перехватило от бури эмоций, что обрушилась на неё.

— Ты нужна мне... Останься! — Обычно требовательный, сейчас Страйф умолял. Неслыханное для него смирение!

Регина печально улыбнулась и коснулась его щеки. Лорд вздрогнул от ласки. Казалось, он уже понял ответ.

— Ты прав, я не могу спать. Засыпаю, лишь когда ты держишь меня за руку. Но все равно просыпаюсь в холодном поту. — Она поёжилась от реалистичного ощущения испарины на коже. — Меня преследуют призраки. Даже ты не можешь их отогнать! Если я останусь — они поглотят меня.

— Что будет, если ты его найдёшь?

— Не знаю! Честно — не знаю. Но хотя бы буду уверена — я сделала всё возможное, чтобы спасти то, что люблю!

— Риша, я уже терял тебя. Чувствую — если отпущу сейчас — это навсегда! — Он крепко схватил её за руку. В его взгляде, обычно ироничном, горел настоящий страх — страх потерять снова.

В глазах предательски защипало. Раньше Регина отдала бы всё, чтобы услышать такие слова, увидеть чувства в его взгляде! Жизнь в живом теле изменила его, стёрла былую надменность. Но если судить по человеческому возрасту — Страйф так молод! Ему ещё предстояло узнать, как живут со шрамами на сердце. А она... Уже не та девочка, что когда-то потеряла голову в волшебном Замке. Теперь Регина знала — чем сильнее любовь, тем беспощаднее она пытает, сводит с ума и в итоге убивает. И что иногда вовремя уйти так же важно, как вернуться.

— Я знаю, что ты боишься, милый, и как это больно. Но порой... этого недостаточно. Просто — не судьба! Или не время.

Не дав ему ответить, Рена открыла портал и ушла. Так и не увидев, как боль в глазах Чёрного сменилась решимостью, как он прошептал сквозь зубы:

— Дважды я отступал перед судьбой, милая. Но не в этот раз!

***

Три года назад.
Главной спутницей в странствиях была надежда. Надежда, что Кхамер найдётся или откликнется на зов. С упорством, достойным лучшего применения, Регина рассылала поисковые заклятия, вплетала в них силу из артефактов, надеясь, что они приведут к пропаже.

Но полагаться лишь на магию было бы глупо. Рена обратилась к магам-наемникам — бродягам Межреальности, которые сновали между Мирами. Она вспомнила двух пройдох ещё со времён Замка — Тара и Наэля, эльфов-полукровок. Сорвиголовы, просаживающие большую часть доходов в борделях десятков Миров, но, что удивительно, они брались за самые безнадёжные задания — и чаще всего выполняли.

На её памяти они как-то со смехом докладывали Страйфу о подстроенном восстании в одном неприметном Мире. Как они потом улепётывали от вызванного ими же локального апокалипсиса. В результате их провокаций вся магическая элита того Мира либо сложила головы на плахе, либо гнила в темницах. Истинный смысл этой авантюры она поняла годы спустя, обнаружив в архивах памяти Лорда: верховные маги копили энергию в особых артефактах, переправляя Ридану, — тем самым подпитывая его силу.

Несколько месяцев полукровки рыскали по Мирам в поисках следов пропавшего Кхамера. Но все нити обрывались у границ Земли и его родного Мира. Дальше — лишь пустота и молчание.

Не желая губить репутацию, наёмники сами отказались от контракта, без пререканий вернув аванс.

Её поисковые чары тоже сгорали безрезультатно. В отчаянии Регина рискнула призвать Карáда, прекрасно понимая: донесения пернатого шпиона увидит не только она.

Но и это оказалось бесполезно. Куда бы ни направился Кхамер, он позаботился стереть за собой все следы. Будто в воду канул, даже сына не подпускал к себе. Вычеркнул обоих, словно они никогда не существовали в его жизни. Ушёл, ни с кем не прощаясь. Прошлое воспитанника школы одиночек-наёмников пересилило.

Амин старался не усугублять страдания матери, скрывал собственное смятение.

«Он мог бы хотя бы мне сказать... Я же его сын. Разве я не заслужил правды?» — крутился он по ночам без сна, не находя покоя.

Несмотря на юность и неопытность, Амин всегда доверял внутреннему голосу. Ещё ребёнком, не понимая до конца происходящее, он просто знал: мама вернётся. Знал — и всё. Теперь та же уверенность подсказывала: исчезновение отца не было случайным.

Матери своих подозрений Амин не озвучивал. Ей и так хватало терзаний. Зато откровенно поговорил с Чёрным Лордом. Интуиция шептала: разгадка кроется за пределами Замка из чёрного камня. И сколько бы ни потребовалось времени, он найдёт отца. Рано или поздно.

Упрямую решимость в глазах сына Рена видела ясно. И поначалу полностью разделяла. Но месяцы бесплодных поисков подтачивали веру. Она сбилась со счета, сколько раз заклятья сгорали впустую! Такой беспомощной она себя не ощущала со времён разрыва со Страйфом.

Последней каплей стал очередной доклад Карáда. Ворон методично прочёсывал Миры — расстояния не были преградой для того, кто создан странствовать между Сферами. Но, как и наёмники до него, даже он не мог найти ни единого следа после последнего появления Кхамера на Земле.

В тот день пернатый разведчик доложил о проверке большей части обитаемых Миров — даже тех, где Кхамер никогда не бывал. Ничего! Будто он стёр себя из самой ткани реальности.

Регина зажмурилась — ведь если она не видит мир, то и никто не увидит её слабости. В ладонях — очередной оказавшийся бесполезным артефакт. Она сжала его и давила так сильно и до тех пор, пока он не рассыпался пеплом сквозь пальцы.

— Хватит, Карáд. — Рена говорила тихо, но ворон слышал каждое слово. И замер в нерешительности. — Это бессмысленно.

Лёгкие горели, как после долгого бега, но ноги не сдвинулись с места.

«Всё. Довольно!»

Сделав несколько глубоких вдохов, она открыла глаза. Перед ней был дом — их дом — в котором когда-то было столько тепла. А теперь просто нежилая, каменная коробка.

Медленно подняв дрожащие руки, Регина разглядывала ладони. Обычные человеческие руки, способные управлять Стихиями. И беспомощные перед этой потерей. Все её усилия оказались тщетны.

Дыхание участилось, внутри поднималась волна отчаяния, готовая захлестнуть с головой. Сдерживать её больше не было сил.

Инстинктивно Регина бросилась в единственное место, что казалось ей убежищем и защитой.

***
Портал мгновенно доставил её к порогу совсем другого дома. Рена стучала в дверь кулаками — отчаянно, нервно. Открыла розовощёкая полноватая девушка с русыми волосами и недоуменно уставилась на гостью:
— Вы к кому?

Но Регина уже прошла внутрь, бесцеремонно отстранив девушку плечом. В прихожей встретила Катя — бледная, в кресле-каталке. Последние годы её мучили приступы ревматоидного артрита; в плохие дни она не могла сделать и шага без помощи.

Увидев подругу, Катя махнула явно обескураженной наглостью гостьи девушке:

— Любонька, все в порядке. Это ко мне, — сдержанно кивнула Катя растерянной помощнице.

Люба бросила настороженный взгляд на взволнованную гостью, но спорить с хозяйкой не стала и ловко юркнула на кухню.

Рена же не успела сделать и шага — ноги подкосились сами, и она рухнула на колени перед Катей. В горле стоял ком, слёзы жгли глаза, но это были не тихие слёзы — её трясло, как в лихорадке, а пальцы хватались за колени подруги, как за единственное спасение. Она не плакала целый год, с того момента, как покинула свой дом. Но сегодня...

Регина уткнулась в колени подруги, не понимая, что именно и кого она оплакивала. Могла лишь надеяться, что слёзы вычистят яд, который отравлял её душу с момента, как Кхамер оставил кольцо на столе в их гостиной.

Катя молча гладила дрожащие плечи подруги. Не задавая вопросов. Не мешая.

— Плачь, Ренка моя, — монотонно бормотала она, — пусть вся дрянь выходит!

Заметив любопытный взгляд Любы, подсматривающей с кухни, она властно махнула рукой:
— Люба, можешь идти!

— Но, Катерина Петровна... — замялась помощница, вспоминая строгие правила старшей дочери хозяйки.

— Иди, иди! — Катя была непреклонна. — Нам с крестницей нужно поговорить!

Люба вздохнула, но послушно кивнула.
— Я утром приду, — буркнула она, доставая из шкафа ветровку.

Едва дверь закрылась, Катя наклонилась, обняла подругу покрепче:
— Ну что ты, подруженька. Зачем так долго терпела? — Её слова были полны грусти и тёплой заботы. — Но ты плачь... Пока не разучилась чувствовать и плакать, остаёшься человеком. Вот забудешь — душа и очерствеет!

Когда рыдания стихли, Катя с трудом приподняла голову подруги с колен. Суставы пылали от неудобного положения.

— Иди умойся, а я лекарства приму, — прокряхтела она, сдерживая болезненную гримасу. — Потом и поговорим!

Ледяная вода не смыла причину боли, но вернула ощущение реальности. В зеркале ванной Регина увидела чужое лицо — опухшее от слез, с пустыми глазами.

«Тоже мне, представитель Надмировых сил, — горько усмехнулась она про себя. — Чуть что — рыдать в три ручья!»

В гостиной Катя с бессильной злостью трясла пузырёк с таблетками, не в силах снять крышку дрожащими пальцами.

— Дай я! — И Регина схватила упаковку, вскрыла.

— Толку от этой химии! — заворчала Катерина. — Подай воды, пожалуйста!

— У тебя где сейчас болит?

— Суставы, зараза, со вчера как разнылись! — Катя скривилась, показывая на опухшие колени. — С утра встать не могу.

Рена мгновенно представила, как можно облегчить её состояние:
— Попробуем охладить. Воспаление же так снимают?

Прижав ладони к коленям подруги, Регина сконцентрировала в них холод и направила в повреждённые суставы. Сквозь полуопущенные веки она видела недуг — багровое, вязкое облако, окутывающее ноги уже немолодой женщины. Холод мерцающими снежинками облеплял нужные точки, убирал отеки и пульсацию.

Катя осторожно согнула ногу — и заулыбалась! Боль, её коварная мучительница, отступила! Суставы скрипели, недовольные вмешательством, но зато она смогла самостоятельно встать!

Опираясь на кресло больше по привычке, чем по необходимости, она подошла к плите.
— Ну что, Реночка, сварю нам кофейку, да поболтаем?

Несколько минут царила тишина. Хозяйка дома, наслаждаясь обретённой свободой движений, варила кофе, по старой привычке забросив в турку пару крупинок соли. Регина молчала, погрузившись в мысли.

Катя поставила перед ней керамическую чашечку с дымящимся кофе:
— Так и не нашла его?

Регина молча покачала головой, наблюдая за игрой пара от горячего напитка. Сделала осторожный глоток и заговорила:

— Я наёмников отправляла, даже ворона нашего — ни-че-го! Будто испарился. Не знаю уже... Но что-нибудь придумаю.

— Так, может, он и не хочет, чтобы его нашли? — осторожно предположила Катя.

— Разумеется, не хочет! — Рена нервно крутила чашку в руках. — Иначе зачем так тщательно заметать следы? Но так нельзя! Взял и исчез без единого слова!

— А что, мало семей так распадаются? — цинично пожала плечами Катерина. — Жили-жили, детей вырастили, а оказалось, что кроме детей...

— Ну ты серьёзно?! — перебила подругу Регина. — Хочешь сказать, что, кроме Амина, нас ничего не связывало?

— Я хочу сказать, что главное вы уже создали! Парень ваш — умница! А насчёт остального... — Катя пристально посмотрела на подругу. — Вот скажи мне, Регишка, ты его так ищешь отчаянно... А для чего?

— Так нельзя! — упрямо повторила она. — Хоть бы объяснился. Чтобы я понимала!

— А ему это надо? Ты об этом подумала?

— Это мне надо!

— Ох, барашка ты моя огненная, упёртая! — Катя покачала головой, с материнской нежностью глядя на вспыхнувшую подругу. — Я на Лильку смотрю и тебя порой в ней вижу! Не зря вы под одним созвездием родились! Такая же упрямая. Тебя судьба тормозит, а ты лбом стенку прошибаешь. Вот ты ищешь его — чтобы что? Вернуть вашу жизнь или просто ответы получить?

— Да какая разница?! Одно другому не мешает! Что прикажешь, сидеть молча и ничего не делать?

Катерина медитативно гладила ладони Регины:
— Сколько мы дружим? Сорок пять лет уже? Сорок семь? Я же тебя знаю.

Даже сейчас сидишь — взвинченная, напряженная. Тронь — и как струна лопнешь. Отпусти себя, подруга, и пусть жизнь всё по местам расставит! Помнишь, как в нашей молодости было, — «Отстань от себя!»

— Я не... — Регина прикусила губу, чтобы не закричать. — Не умею отпускать! Ни тогда, ни сейчас. Даже когда надо.

Катя замерла, крепче сжала её руки:
— Хотя бы эгоизм выключи. Может быть, сейчас должно быть не по-твоему, а как ему надо? — Она подалась ещё чуть вперёд и вытерла слёзы со щёк подруги. — Жестоко? Да. Но так бывает! А ты... отступи. Пусть жизнь сама тебя несёт! И сопротивление, глядишь, уйдёт.

Рена нехотя кивнула — возразить было нечего. Её упорство только вредило. Но признать это...

Она закрыла лицо руками и снова заплакала.

Катя молча наблюдала — не по-дружески, почти по-матерински снисходительно. По земным меркам они были ровесницами, но сейчас Катерина чувствовала себя гораздо старше и мудрее подруги, даже несмотря на доступные той чудеса.

— Знаешь, Ренка... — Катя заботливо обняла её. — Останешься у меня. Завтра поедем на Воды — я полечусь, а ты горным воздухом подышишь. Может, родные вершины подскажут ответы.