Глава 18
— Рома, если на коробке написано "не трогать", значит ты не трогаешь! — Бяша почти орал, ходя по комнате как психотерапевт без лицензии, пока Рома развалился на его кровати, как у себя дома, закинув одну ногу на другую и медленно потягивая пиво, будто вообще не слышал этого вопля.
Рома даже не сразу отреагировал. Только сделал глоток, поморщился и лениво повернул голову.
— Да знаю я, знаю! — крикнул он в ответ. — Но такая надпись... она же, блять, провоцирует. Это как написать "не думай о белой обезьяне". Конечно ты будешь думать!
Он провел рукой по лицу и нервно усмехнулся.
— Это как будто она специально написала: Рома, открой. Давай, дебил, испорть себе жизнь.
Он делает еще один глоток пива, морщится, будто пьет какую-то горькую отраву, но все равно глотает.
— Боже, Рома... — Бяша схватился за голову, запуская пальцы в свои кудрявые волосы и нервно оттягивая пряди. — Варя тебя убьет, если узнает, что ты читал ее дневник.
Рома медленно прикрывает глаза. Его кадык дергается, когда он глотает остатки пива. Голос становится хриплым.
— Если бы я знал, что там найду... — хрипло сказал он. — Я бы, нахуй, никогда туда не полез. Никогда.
Голос стал тише.
— Я думал там будет какая-то девчачья херня... типа "сегодня я накрасила губы" или "ненавижу математику". А там...
Он сглотнул.
— Там я.
Бяша медленно опустился на пол под подоконником. Сел, упершись спиной в батарею, и просто бегал глазами по полу, будто искал ответы между трещинами линолеума.
— Но блять! — резко рявкает Рома.
Он опускает бутылку на пол с глухим стуком. Ложится на спину, раскинув руки, занимая почти всю кровать, будто пытается физически занять больше места, чтобы не чувствовать, как ему тесно внутри.
— Мне так хуево... — выдыхает он, уставившись в потолок. — Почему она мне не рассказывала? Все могло бы быть... настолько хорошо... совсем по-другому...
Его пальцы сжимаются в кулаки на одеяле.
— Я бы был рядом... я бы, блять... — он обрывается. — Я бы не допустил этого.
Бяша цокает языком и щелкает пальцами.
— Рома.
Тот не реагирует.
— Рома!
— Что?!
— Прошло четыре года, — жестко говорит Бяша. — Пока ты яйца свои просиживал в своем захолустье, Варя давно забыла о тебе.
Каждое слово как будто специально бьет. Жестко. Без сантиментов.
— У нее, блять, даже парень появился.
Рома резко поднялся.
Он садится на кровати, спина напряжена, челюсть сжата так, что желваки ходят.
— Они все-таки вместе? — процедил он, вскинув брови.
Он потянулся к бутылке, допил остатки одним глотком, будто хотел запить собственные мысли.
— Похоже на то, — тихо сказал Бяша.
Тишина.
Рома сидит пару секунд молча.
Потом падает обратно.
— Я умираю... — стонет он, закинув руку на глаза. — Как мне теперь на нее смотреть?
Бяша вылупил глаза.
— Обычно. Как и до этого.
— Я не могу! — еще громче стонет Рома.
Он закрывает лицо ладонями, пальцы впиваются в волосы.
— Еще и этот Миша... — его голос становится злее. — Что она нашла в этом ублюдке?
Он поворачивает голову к Бяше.
Тот выглядит так, будто стрессует больше него.
— Вот серьезно. Он же... он же никакой.
Бяша отвел взгляд. Потянулся к телефону на тумбочке.
Посмотрел время.
И вдруг...
— Сука!
Он вскакивает на ноги.
— СУКА!
Хватает свитер Ромы с пола и швыряет ему в лицо.
— Одевайся!
— Нахуя... — недовольно бурчит Рома, даже не двигаясь.
— Сейчас Варя придет!
Рома подрывается мгновенно.
— В смысле?!
Он садится, растерянно чешет затылок, хватает свитер.
— У нас с ней репетиция, — Бяша трет переносицу и начинает нервно ходить по комнате. — Давай быстрее.
Рома закатывает глаза, но все же надевает свитер.
— Что за репетиция?
— Романтическая сценка в школьном кружке, — вдруг слышится высокий, уверенный голос.
Оба вздрагивают.
Реально вздрагивают.
Почти визжат.
Они резко поворачиваются к двери.
Варя стоит в проеме, прислонившись головой к косяку, руки сложены на груди. Спортивный серый костюм. Молния расстегнута. Под ним обтягивающая майка, подчеркивающая фигуру.
Она выглядела слишком спокойно для человека, который только что морально уничтожил двух парней.
— О Господь! — вскрикивает Бяша, хватаясь за грудь. — Ты как дверь открыла?!
— Так она не заперта, — хмурится Варя, лениво накручивая прядь волос на палец.
Потом переводит взгляд на Рому.
Долго смотрит.
— Рома... а ты здесь каким боком вылез?
— Левым, — ворчит он.
Он поднимается. Чешет затылок. Не знает куда деть руки. Взъерошивает волосы.
Идет к ней.
Пытается пройти мимо.
— А ты куда? — она вытянула руку, перекрывая путь.
Он почти врезается в нее, затем Рома остановился.
Посмотрел на ее руку.
Потом на нее.
— Домой.
Но Варя бросает на него презренный взгляд и эту свою дурацкую полуулыбку, от которой у него внутри все переворачивается.
Так... презрительно.
— Да ладно тебе, — вздохнул Бяша. — Останься. Хоть посмотришь на наш всемирный позор.
Рома морщит нос.
Варя фыркает и убирает руку.
Парень проходит мимо.
Спускается вниз.
— Что он здесь забыл? — хмурится Варя.
— В гости зашел, — пожал плечами Бяша. — Не только же тебе у меня шастать.
Варя фыркнула и пошла вниз.
— Ты хоть слова взяла? — спрашивает Игорь сзади.
— Конечно, — закатывает она глаза. — Как же без этого дурацкого спектакля.
Рома стоит на кухне со стаканом воды. Прислонился к столешнице. Пьет маленькими глотками.
Пытался выглядеть равнодушным.
Получалось плохо.
Варя плюхнулась на диван и растянулась, закрыв глаза.
— А что это за сценка? — спросил Рома, садясь рядом.
Она даже не сразу заметила.
Потом толкнула его ногой.
Он повернулся.
— Что?
— Какого хуя ты спал в моей постели? — прищуривается она с хитрой улыбкой.
Подпирает щеку ладонью.
Смотрит прямо ему в лицо.
Рома поджимает губы.
Сжимает зубы.
Отводит взгляд.
Бяша смотрит так, будто сейчас будет суд.
— Ну это... — он цокнул. — У меня было холодно. У тебя тепло. Ясно?
Он посмотрел на нее.
— И вообще, хули я перед тобой отчитываюсь?
Варя тихо хмыкнула.
Убрала ноги.
— Ну. И когда начинаем? — спрашивает Варя, переводя взгляд на Игоря.
Бяша ищет глазами сценарий. Встает. Идет к навесному шкафчику на кухне. Достает листы.
— Ты бы их еще в туалете хранил, — фыркает Варя.
— Я суп вчера готовил и учил.
Рома хмыкает, а Варя поднимается. Она поворачивается к нему.
С улыбкой.
— Сегодня ты в роли зрителя.
Рома легкомысленно мотает головой.
— Поднимайся. — велит серьезным тоном Соколова.
Он смотрит непонимающе.
Но встает.
Отходит к Бяше.
А Варя обошла диван, затем наклонилась над спинкой.
На что Рома скривился:
— У вас сценарий порнухи сзади?
— Нет, — Бяша легко бьет его в плечо. — Это плешивая романтика.
— Происходящая на балконе, — добавляет Варя.
Бяша сует Роме сценарий.
Рома читает:
Встречайте «Ромео и Джульетта на современный лад»
Балкон. Сцена в саду
Бяша становится на колени перед диваном.
Тянет шею вверх.
— Джульетта... выйди на балкон! Ведь это я! Ромео твой приехал!
— Ебать... — вылупляет глаза Рома, начиная смеяться. — Это ваш личный балкон?
— Рома, съеби нахуй! — рявкает Варя.
— Пошла нахуй, — фыркает он, показывая средний палец.
Они продолжают бормотать текст.
Рома идет к холодильнику.
Достает пиво.
Открывает его и подносит к губам.
— О! Это мне? Спасибо!
Варя подбежала и выхватила бутылку.
Рома смотрит на нее, нахмурившись.
Она делает несколько жадных глотков. Рома чувствует себя идиотом оттого, что наблюдает как ее горло двигается.
— Как ты эти помои пьешь? — кривится он.
Бяша смеется. Затем берет яблоко.
— Это ее любимое.
— Серьезно? — он хмурится, фыркая. — Оно же горькое. Вонючее. Чисто помои.
Варя отрицательно помахала пальцем, пританцовывая с бутылкой.
Рома закатил глаза, но уголок губ все равно дергается.
Бяша усмехнулся.
— Чай будете? — вдруг спрашивает он.
***
Ночь была густая, темная, почти черная, как непроснувшаяся злость внутри Ромы. Фонари светили редкими желтыми пятнами, снег под ногами скрипел так громко, будто специально хотел разбудить весь район. Воздух был ледяной, колючий, но Рома его почти не чувствовал — алкоголь все еще приятно жег кровь, хотя голову уже начинало неприятно крутить.
А вот Варю унесло окончательно.
— Варя, вставай, блять... — рявкает Ромка, нервно постукивая носком ботинка по замерзшей земле.
Он стоит над ней, смотрит вниз и чувствует странную смесь злости, усталости и какой-то тупой нежности, от которой самому становится противно.
Варя лежит прямо в снегу, раскинув руки и ноги как морская звезда, будто ей вообще плевать, что она на улице, что холодно, что ночь. Ее волосы рассыпались по снегу темным пятном, ресницы дрожат, губы приоткрыты.
Она что-то бормочет. Несвязно. Тихо. Почти как ребенок во сне.
Попили чайка, называется...
Рома шумно выдыхает.
— Ну заебись... просто заебись...
Он проводит рукой по лицу, потом наклоняется к ней. Его движения немного неуверенные — сам выпил немало. Но по сравнению с ней он сейчас выглядит почти трезвым.
Он тянет к ней руки и ухватывается за ее локти.
— Давай... давай... поднимайся...
Рома резко напрягся, едва удержав равновесие. Одной рукой он схватил ее за талию, второй прижал к спине, почти инстинктивно, чтобы она не рухнула обратно. Она тут же уткнулась носом ему в грудь, в складки его куртки, и замерла там, будто это было самое удобное место в мире.
Теплое дыхание проходит сквозь ткань.
Ее волосы щекочут его шею.
Рома на секунду застывает.
— У меня такие ножки ватные... — бормочет она прямо в его куртку. — Будто вата... прям реально вата...
Он сжимает челюсть и закрыл глаза на секунду, словно собираясь с терпением.
— Ты можешь стоять? — спрашивает он, глядя в темноту перед собой, будто там кто-то мог подсказать ответ.
Конечно, он мог бы просто взять ее на руки.
Но он и сам держится на честном слове. Голова тяжелая. Ноги будто не совсем его. Хотя пили почти одинаково.
Почти.
Потому что Варя, как всегда, умудрилась перепить всех.
— Ромочка... я сейчас...
Она вдруг замолкает.
Ее колени подгибаются.
Она падает перед ним на колени.
— Блять! — резко выдыхает он.
Он быстро подхватил ее под руки и поднял лицо вверх. Ее голова слегка покачивалась, глаза были полуоткрыты, взгляд расфокусирован, а губы приоткрыты так, будто она хотела что-то сказать, но забыла что именно.
Она выглядит такой беззащитной, что у него внутри что-то неприятно сжимается.
Он легко хлопает ее по щекам.
— Варя... — зовет он уже тише.
Она медленно открывает глаза.
И вдруг улыбается.
Обхватывает руками его шею.
Обнимает.
Подбородок ложится ему на плечо.
Рома замирает на секунду. Потом тяжело вдыхает холодный воздух и хлопает ее по спине, будто возвращает себя в реальность.
— Варь... нам нужно домой, — говорит он серьезно.
Она медленно поднимает голову.
И вместо того чтобы посмотреть ему в глаза, посмотрела на его губы.
Он заметил это сразу.
И сразу почувствовал, как внутри все напряглось.
Он убрал руки с ее спины, словно хотел создать дистанцию, которой вдруг стало не хватать.
Но она только усмехнулась, на то, что Рома собирается отойти.
— Не отпускай меня, — усмехается Варя, поднимая взгляд в его глаза. — Я же сейчас упаду.
Она убирает руку с его плеча.
Перемещает на его щеку.
Ее пальцы длинные, холодные, но от прикосновения у него будто ток проходит. Они обхватывают бок его лица, уходят к затылку.
Большой палец ложится вдоль его челюсти.
Остальные за ухо.
Она держит его голову. Как будто специально, чтобы он не отвернулся.
Рома пытается чуть отвести лицо, но она сильнее сжимает пальцы.
— Скажи мне, Ром... — шепчет она.
Ее палец касается его нижней губы.
Он невольно замирает.
— Сколько девушек у тебя было?
Рома прикрывает глаза на секунду.
Она одной рукой крепче цепляется за его шею и прижимается к нему грудью. Он чувствует это даже через одежду и злится сам на себя за то, что замечает.
— Ну же... Рома... — шепчет она почти умоляюще. — Я не могу каждую ночь думать... хорош ли ты в сексе... или ты девственник...
Ее палец медленно проводит по его губе.
Он непроизвольно приоткрывает рот.
— Такие сухие... — шепчет она заплетающимся языком. — Знаешь... чем можно смочить губы?
Дурной вопрос. Даже слишком. Роме на секунду показалось, что в том пиве точно были какие-то наркотики.
Он вытягивает подбородок.
Смотрит ей прямо в глаза и медленно качает головой.
— Слюной... — говорит она так тихо, будто это секрет.
Под ее взглядом он провел языком по губам. Она сразу же коснулась их пальцем, будто проверяя. Это прикосновение длилось секунду, но оно сразу же показалось Роме идиотским. Ведь зная Варю, она бы сказала, что Рома больной, если бы он рассказал ей об этой ситуации.
Потом убирает руку и в ту же секунду Рома резко отпускает ее.
Варя падает обратно в снег.
Он резко отворачивается.
Глубоко дышит.
Сжимает зубы.
— Я тебя здесь оставлю, если ты не будешь идти, — ворчит он.
— Я хочу писать... — стонет она, протягивая руку вверх.
Он смотрит на нее несколько секунд.
Потом вздыхает.
Берет за руку.
— Еще долго? — ворчит Рома через пару минут, стоя спиной к кусту.
Варя сидит где-то за ним на корточках.
— Еще чуть-чуть... — мямлит она.
Пауза.
— Блин...
— Что? — недовольно ворчит Рома.
— Я похоже штаны обоссала... — мучительно стонет Варя.
Рома медленно закрывает глаза.
— Ну мои поздравления.
— Помоги штаны застегнуть... — пыхтит Варя, подходя к нему.
Он оборачивается и присаживается перед ней на корточки. В темноте почти ничего не видно. Его пальцы на ощупь находят пуговицу. Он застегивает ее. Потом молнию.
— Нихуя не вижу... — фыркает он.
Он поднимается.
И вдруг просто подхватывает ее на руки.
— Рома! — визжит она.
Но сразу же укладывает подбородок ему на плечо и обнимает шею.
— Помолчи, — ворчит он. — Мы бы уже были дома.
Несколько шагов в тишине.
И он уже чувствует, что сейчас будет какая-то хуйня.
— Скажи... — начинает она.
Ну конечно.
— Ты фантазируешь обо мне ночью?
Он сглатывает.
Отворачивает голову.
— Может хватит нести этот пьяный бред...
— Боже... какой же ты зануда...
Он закатывает глаза.
Но крепче прижимает ее к себе.
— Нам еще долго? — устало шепчет она ему в ухо.
— Уже дом вижу.
Он заходит во двор. Пройдя двор, они подходят к двери.
В доме темно.
— Конечно... все спят как пенсионеры... — бурчит он.
Открывает дверь и затаскивает ее внутрь. Затем закрывает, щелкнув замком.
Она почти падает.
Он снова ловит.
Быстро скидывает с себя кроссовки.
Не включая свет, на ощупь идет через зал. Чуть не врезается в диван.
— Ромочка... — шепчет она, уткнувшись носом ему в шею.
Горячее дыхание обжигает кожу.
Он слегка вздрагивает.
— Не дыши мне в шею, — тихо рявкает он.
Она специально дует сильнее.
Он закатывает глаза.
Поднимается по лестнице очень медленно.
Заходит в ее комнату.
Сажает ее на диван.
Она тихо смеется, пока он снимает с нее сапоги.
— Ты мой слуга... — улыбается она.
Он не отвечает.
Кладет обувь, затем оборачивается и видит, что она уже лежит на полу.
— Да блять...
Он тянет ее вверх, на что Варя толкает его, затем тянет на себя, а следом опять толкает в плечи, когда он нависнул над ней.
— Все! Отвали!
И именно в этот момент дверь открывается.
На пороге стояла Карина. Она была очень хмурая и к тому же раздраженная.
— Что здесь происходит?
Рома мгновенно отползает.
— Он ко мне пристает... — жалостливо стонет Варя.
Глаза Ромы становятся огромными.
— Теть Карин, я не...
Он теряется.
Она просто кивает.
— Ложитесь спать. А с тобой я утром поговорю. — ворчит она, тыкнув пальцем в Варю и закрывает дверь.
Рома сразу поворачивается к Варе.
— Ты что, больная на всю катушку?! — спрашивает и крутит пальцем у виска. — То что ты напилась — это тебя не оправдывает. Вставай.
Он поднимает ее. А затем сажает на диван.
Снимает куртку.
Аккуратно стягивает рукава, хотя злится.
Вешает ее.
— Ром... почему пуговица не расстегивается? — сонно спрашивает она, лежа на спине.
Он смотрит на ее пояс.
Потом на нее.
— Потому что ты ее уже расстегнула.
Она жалостливо смотрит.
— Да блять...
Он подходит к ней.
Ромка берется за штаны. Стягивает их. Пока сонная Варя держится за трусики, словно они должны с нее слететь.
— Ты чуть с меня трусы не снял... — ворчит она.
— Скажи спасибо что не снял.
Он бросает штаны.
— Но ты бы хотел? — тихо спрашивает она.
Он цокает.
Берет ее кофту и кладет рядом.
— Спокойной ночи. — желает тихо Рома.
Он собирается уйти.
Но когда Рома проходит мимо нее, она хватает его за руку.
— Нет. — пыхтит девушка.
Он вздыхает.
— Мне страшно одной...
— Нет. — твердо ворчит парень.
— Ну пожалуйста...
Она переплетает их пальцы.
— Можешь возле меня полежать... пока я не засну...
Он долго молчит.
Потом тяжело вздыхает.
Ложится поверх одеяла.
В куртке, скрестив руки.
Варя быстро залезает под одеяло и придвигается ближе.
— Сними куртку...
Он неохотно снимает, приподнимается и кидает ее в угол кровати. Затем ложится обратно.
Она кладет голову ему на грудь.
Руку чуть ниже его торса.
Он замирает и просто смотрит в потолок.
— Знаешь... как-то не красиво звать других полежать с тобой... когда у тебя есть парень... — говорит Рома, хотя ему такие посиделки кажутся крайне невинными.
Он проводит пальцем по ее волосам.
Варя уже спит. Рома опускает взгляд и долго смотрит на ее лицо.
Очень долго.
Он осторожно убирает ее руку, затем поднимает голову и кладет ее на подушку.
Приподнявшись, он берет свою куртку и уходит.
***
Утро было слишком тихим для того, что происходило внутри Ромы. Кажется, после вчерашнего он слишком много и слишком сильно думал о Варе, что и бесило его. Зачем вообще думать об этой несносной дуре?
Рома на секунду задержался в дверях кухни, оглядывая всех.
Варя сидела, опустив взгляд в тарелку. Саша жевал так, будто это его последняя еда на земле. Виктор читал новости в телефоне. Карина стояла у плиты.
Он стоит пару секунд в проходе, опершись плечом о косяк, сонный, немного растрепанный, с еще теплым после сна взглядом. На нем серая футболка, которая слегка перекрутилась на боку, спортивные штаны, и босые ноги тихо скрипят по полу.
Рома провел рукой по затылку.
— Доброе утро, — говорит Рома, входя в кухню.
— Доброе, садись. — велит Карина.
Ее голос звучит по-домашнему строго, но тепло. Так говорят только те взрослые, которые уже давно считают тебя почти своим.
Рома молча кивает и садится возле Вари. Медленно.
Он чувствует ее тепло даже через одежду, чувствует легкий запах ее шампуня и это раздражает его больше всего. Потому что он не должен это замечать. Не должен вообще на нее так реагировать. Не должен думать о ней, как наркоман о своем наркотике.
Он смотрит, как тетя Карина ставит перед ним тарелку с завтраком. Яичница, овощи, теплый хлеб. Все пахнет домом. Спокойствием. Нормальной жизнью, которой у него самого как будто никогда нормально и не было.
— Ешь, пока не остыло.
— Спасибо, — бурчит он, беря вилку.
Он начинает есть яичницу с овощами, механически, почти не чувствуя вкуса. Только иногда поднимает взгляд.
На Варю.
Она жует слишком долго. Слишком медленно. Слишком задумчиво. Будто вообще не здесь.
Рома наблюдает за ней пару секунд.
Потом еще.
Потом хмурится.
А затем, не говоря ни слова, просто втыкает вилку в огурец на ее тарелке... и спокойно отправляет его себе в рот.
Это и выводит Соколову из транса.
Она медленно поворачивает голову.
Смотрит на него.
Потом на свою тарелку.
Потом снова на него.
Рома делает вид, что ничего не произошло.
Она сужает глаза.
Но молчит.
— У меня для вас новость, — говорит она вдруг серьезным голосом.
Ее тон сразу меняет атмосферу.
Виктор поднимает взгляд. Карина перестает двигать ложкой. Даже Рома откладывает вилку и поворачивает голову к ней, слегка наклонив ее набок.
Только Саша посмотрел мельком и продолжил есть.
Рома медленно прожевывает еду.
Глотает.
— Ну? — тихо говорит он.
— Я хочу вас с кое-кем познакомить, — говорит она, и в ее голосе впервые появляется неуверенность.
Рома нахмурился, но и не сводит с нее глаз.
Саша наконец поднимает голову.
— С Мишей? — спрашивает он.
Рот Вари приоткрывается, но Виктор перебивает:
— Что за Миша?
И по его тону сразу понятно — он уже не в восторге.
— Парень ее, — как ни в чем не бывало говорит Саша, запивая соком.
Тишина становится плотнее.
Рома медленно перестает жевать, да и челюсть слегка напрягается.
Он не смотрит на нее. Но слышит каждое ее дыхание.
Он чувствует как внутри что-то неприятно сжимается.
Варя медленно поворачивает голову к брату.
— Спасибо... — фыркает она.
Саша только закатывает глаза.
— Он сегодня придет. Хочет с вами познакомиться, — говорит она родителям.
Рома молча берет стакан яблочного сока.
Выпивает почти залпом.
Ставит стакан и встает.
— Спасибо, было вкусно, — говорит он и идет к двери.
— Сегодня твоя очередь посуду мыть, — напоминает Варя.
Он оборачивается.
Переводит взгляд с нее на Сашу.
— Вообще-то Саши, — бросает он.
И уходит.
— А когда он придет? — спрашивает Карина. — Нужно же что-то приготовить.
— Вечером.
— Может еще пригласишь его спать у нас? — хмыкает Саша, забирая ее тарелку и начиная доедать завтрак.
— Не выдумывай, — фыркает Варя, вставая.
Карина вдруг вспоминает:
— Отнеси это Роме.
Она протягивает пачку шоколадного печенья.
Варя хмурится.
— А почему я? Ты не могла ему отдать, когда он тут сидел?
— Забыла.
Карина машет рукой.
— Саш, отнесешь как поешь.
Но Саша даже рот открыть не успевает, как Варя раздраженно выхватывает печенье.
— Да господи... — она фыркает и уходит.
Она поднимается по лестнице и пройдя по коридору, подходит к двери Ромы.
Даже не стучит.
Просто открывает.
Первое, что бросается в глаза это Рома, который стоит у окна. Он стоит боком и смотрит куда-то вдаль.
На нем нет футболки.
Только спортивные штаны, низко спущенные на бедрах.
И утренний свет красиво ложится на его плечи.
На спину.
На руки.
На напряженный живот.
Это заставляет Варю невольно улыбнуться.
Чисто автоматически.
— Тебя стучать не учили? — ворчит он злым голосом.
Он даже не поворачивается.
Но он знал, что это она.
Конечно знал.
— Че хмурый такой? — хмыкает она, ставя печенье на тумбочку.
Он поворачивается.
Полностью.
Она поджимает губы, но и взгляд не отводит.
Скользит по его торсу открыто.
Нагло.
Он это замечает.
— Как-то... — медленно говорит он. — Неприлично пялиться на другого, когда у тебя есть парень.
— Ну что я могу поделать... — она пожимает плечами. — Что ты полуголый в моем доме расхаживаешь.
Он фыркает.
Делает шаг ближе.
Еще один.
Пока между ними почти не остается расстояния.
Варя поднимает подбородок и смотрит прямо и вызывающе, как всегда.
Рома становится прямо перед ней.
Слегка наклоняет голову, чтобы быть ближе.
Его голос становится тихим:
— Ты на полном серьезе собираешься привести сюда этого ублюдка? — спрашивает он.
Его пальцы скользят по ее волосам.
Аккуратно убирают выбившуюся прядь за ухо.
Рома улыбается, но в этой улыбке больше напряжения, чем веселья.
— А почему нет? — она пожимает плечами.
Рома скользит рукой к ее щеке.
Тепло касается.
Почти нежно.
— Ты серьезно? — он хмурится и резко убирает руку.
Отходит обратно к окну.
Даже не глядя на нее.
— Сколько ты с ним вместе? Месяц? Два? Люди после нескольких лет отношений только знакомят со своими родителями.
Варя скрещивает руки.
— Какая вообще разница сколько мы вместе? Я просто хочу... — она вдруг замолкает.
Сама не понимая, зачем оправдывается.
— Я не должна перед тобой отчитываться. — хмыкает Варя.
— Я и не просил. — фыркает Ромка. Но голос звучит жестче, чем он хотел.
Раздается два стука.
Дверь открывается.
— Ром, идешь со мной в магазин? — спрашивает Сашка, сонно потирая глаз.
Рома сразу отворачивается от Вари.
Будто разговор окончен.
— Пойдем.
Варя тихо выдыхает и идет к двери. Проходя мимо Саши, они перекидываются взглядом.
Каким-то своим.
Непонятным.
***
В магазине пахло выпечкой, пластиком и холодом холодильных витрин.
— Как твоя Морозова? — вдруг спрашивает Саша.
Он бросает в корзину белый зефир и какое-то пшеничное печенье.
Рома иронично ухмыляется.
Поворачивается к нему, пока выбирает красную рыбу в холодильной витрине.
Саша идет рядом, везя большую корзину на колесах.
С дохрена еды.
— Нет, у нас ничего. — ворчит Ромка. — А ты зачем спрашиваешь?
— Да я просто спросил. — неловко отвечает парень. — Мы же редко теперь разговариваем... ты же все время с моей сестрой носишься.
Рома резко смотрит на него.
— В смысле ношусь?
Саша улыбается.
— Да ладно тебе. — ухмыляется Саша.
— РОМА!
Звонкий девчачий голос раздается где-то за спиной.
Рома сначала думает — Варя.
Но нет.
Он оборачивается.
И сразу жалеет.
Полина улыбается своей идеальной, раздражающей улыбкой.
Она почти бежит к нему.
Нежно-розовое платье подлетает. Сапожки блестят.
И в этот момент Рома трижды жалеет, что вообще сюда пришел.
Лучше бы сдох.
Лучше бы пошел в другой магазин.
Лучше бы остался дома.
— Привет! — визжит Морозова и вешается ему на шею.
Он смотрит на Сашу.
Тот стоит с выражением ну я же говорил.
— Я же говорил тебе от меня отъебаться! — рявкает Рома, снимая ее руки.
— Да ну... — она надувает губы. — Я думала ты меня простил.
Она перебирает ремешок сумки. Затем хватает его за руку и сжимает.
Рома уже хочет послать ее куда подальше...
Но две девочки появляются рядом.
— Полина, ты идешь? — спрашивает одна, отряхнув волосы с плеча.
— Да, сейчас! — обернувшись отвечает девушка, а затем оборачивается и смотрит на него снова.
Но встречается с его холодным взглядом. Она отпускает руку и поджав пухлые губы, уходит.
Рома закрывает глаза и глубоко вздыхает.
— Как же она меня заебала... — ворчит он.
— Кажется, она реально в тебя влюбилась. — смеется Саша, доставая рыбу и бросая ее в корзину.
— Пойдем на кассу.
Рома только кивает.