Пёс

Утро следующего дня началось отнюдь не с нежностей в кровати. Точнее совсем не с них, как бы этого не хотел следователь, потому что проснулся мужчина один. Без записки (этот пресловутый штамп в жизни не работает), без какого-то полусонного поцелуя. Скорее его разбудил хлопок двери и сквозняк, прошелестевший по паркету квартиры.

Садясь на полуторке и оглядывая комнату в поисках трусов и остальной своей одежды, следователь тянется провести ладонью по затылку, но шипит от боли в боку. Ему приходится ограничить действия и просто подпереть голову рукой, прикрываясь одеялом. Алена вошла в комнату в длинных лосинах и спортивной худи. Волосы собраны в высокий хвост, но на лбу еще остался красный след от шапки, и некоторые прядки волос прилипли к коже головы, щеки раскраснелись от бега и декабрьского мороза.

—Как спалось? — подходя к шкафу и доставая, кажется, майку и что-то ещё, Алена снимает худи и оглядывается на следователя.
— Проснулся хорошо, — смотря на то, как девушка без стеснения снимает и футболку, а затем и худи, потом прижимает свежую майку к груди. — Ты бегала?
— Это старый плохой анекдот, Максимов.
— Попробовать стоило, — хмыкает он и все же тянется за нижнем бельем, а после подходит к девушке и они вместе стоят у зеркала. — А если серьезно, можно бегать?
— Можно, товарищ следователь, — откидывая голову на плечо мужчине, она просто наслаждается спокойными мгновениями, потому что скоро это закончится. — Я в душ. Нам через полтора часа в отделе надо быть. Давай там встретимся?
— Почему?
— Не хочу, чтобы Громов думал про личную привязанность, — блондинка видела, как изменился взгляд мужчины, и что он стал более серьезным. — Макс?
— То, что я уже за тебя заступился… Ты в любом случае завязана в этом. Хотя бы со стороны питерского, думаешь, он оставит так просто все?
— Макс…
— Могла сразу сказать, что просто недотрах, — уже отойдя от девушки и надев поднятые с пола брюки, мужчина подхватил валявшуюся рядом кофту и поспешил к выходу. — До встречи.

Алена хотела возразить, хотела сказать, что она искренне была прошлой ночью и, пожалуй, за последние несколько лет это был первый раз, когда она сделала именно то и так, как хотела сама и считала это правильным. Просто было немного боязно и странно, странно от того, что было так легко. Она из-за этого утром и сбежала на пробежку. Она бы осталась в кровати, на этой маленькой полуторке, которую собиралась поменять вот уже в течении месяца, но никак не хватало времени.

Панфилова вздрогнула, когда сильно хлопнула дверь. Дернулась вся, даже, кажется что-то порвалось внутри. Может, это была надежда? Надежда на то, что у них с Максом могло что-то получиться… С чего она вообще так решила? Мужчина на несколько лет старше, уже бывший в браке… Заядлый холостяк уже больше десяти лет вдруг поменяется из-за какой-то милой мордашки питерской? Ну да, мордашка была что надо. И формы, и мозги — все было, но неужели она была такой наивной? Дура. Еще вчера истерику устроила. С какой вообще стати? Кто она ему? Маленькая новая подопечная, коллега. Любовница на одну ночь. Да, это называется иначе, но она не хотела думать. Не хотела рвать на кусочки воспоминания о этой ночи. Ей было слишком хорошо, чтобы сейчас за это корить себя.

Под водой стало неожиданно прохладно. Входная дверь? Она же не проверила. Наскоро вытираясь полотенцем и заворачиваясь в него, девушка хотела выйти проверить, кто мог прийти, но открывший дверь в ванную Макс ее опередил.

— Эй! — только блондинка вылезла из ванной и обмоталась полотенцем, следователь стоял перед блондинкой уже в другой кофте и, кажется, успел умыться. — Панфилова, дверь закрывать надо.
— Я, Максимов, была уверена, что ты захлопнул, — завязывая на голову второе полотенце, отозвалась блондинка, смотря на Максима в мутное отражение запотевшего зеркала. — Чего тебе?
— Хотел сказать, что куртку забыл, но… Я не прав, — спустя какое-то время произнес мужчина, когда Алена повернулась к нему лицом и, придерживая хвостик полотенца, смотрела на него. — Ты права, нам надо приехать по-отдельности, если ты будешь моим свидетелем.
— Свидетелем я была бы и так. Но если ты все же хочешь пройтись, то иди один, — делая шаг навстречу мужчине, девушка лукаво улыбается и легко касается его сжатых губ, а потом снова становится серьёзной, но в глазах всё равно горел огонёк. — А теперь кыш. Я собираюсь, а с тебя завтрак.

Сидя в автомобиле у отделения полиции, Алена не решалась выйти, она понимала, что как только переступит порог, сразу они погрязнут в разбирательствах того, что затеял ее бывший мужчина, желая испортить репутацию нынешнему. А её ли Макс? Или так просто хочется думать? Вот он сидит рядом, на пассажирском месте. Говорит с Лешей по телефону, хотя они вот-вот должны увидеться в отделе. Дома, у нее в квартире, конечно же, он приготовил элементарный омлет, но это было необычно вкусно. Вкусным был и кофе, приготовленный в турке, готовила она, но под чутким присмотром следователя и постоянным шепотом на ухо о том, что нужно делать. Ей было легко и спокойно, но ровно до того момента, как они затормозили у работы.
Девушка почувствовала, что Макс сомкнул свои длинные пальцы вокруг маленькой руки и потянул ее к себе.

— Что ты делаешь? ― ахнула Алёна, чуточку запаниковав, потому что, кажется, мужчина что-то говорил, а она слишком задумалась.

Максимов невозмутимо притянул ее к себе и уверенными пальцами убрал золотистые волосы со лба. Большие глаза, румянец, учащенное дыхание… Все это сбивало его и сейчас и два месяца работы Алены в их отделе.

— А ты как думаешь?
— Мы почти на работе, — блондинка наткнулась на взгляд темных глаз поблескивающих золотистыми искорками, и неловко поерзала.
— Ты очень сексуальная, ― хрипло пробормотал следователь, пальцем обводя манящий изгиб ее нижней губы, в то время как его жадное тело реагировало почти с болезненным энтузиазмом на чувственный зов женского тела, которое было так близко. ― Поехали сегодня ко мне.
— Макс? — она видела в глазах и возбуждение, и смешную искорку, что говорило о желании мужчины расслабить девушку. Разноцветные глаза распахнулись еще шире, и Алена торопливо опустила ресницы.

Следователь усмехнулся, от чего у глаз заложились морщинки, а потом наклонился и жадно прильнул к ее губам. Поцелуй был слаще любого десерта, горячее пламени. Он раздвинул ей губы языком и погрузился в глубины рта, и она невольно задрожала от греховного, чувственного удовольствия. Пальцы прошлись по лысому затылку, но она хотела еще более близкого контакта. Ей хотелось полностью прижаться к его поджарому, крепкому телу…

— Мы опоздаем. И Громов выгонит меня, ― Макс отстранил ее от себя и с удовлетворением оглядел раскрасневшееся лицо, — а не твоего бывшего.

Отдел встретил следователей шумом, рабочей суетой, приветствиями сотрудников, на которые они отвечали или просто кивал в ответ. Пройдя мимо своего отдела, они направились к Лене, Алексей сказал, что собаки пока у криминалиста, потому что в отделе Гнездилов бушует, а вести два расследования не особо хочется. Кивнув проходившему мимо лаборатории Вахтангу, Алена открыла дверь и тут же почувствовала руки на талии, а как только дверь закрылась, то девушка была вдавлена в мягкую обивку. Быстрые мелкие поцелуи распаляли и заставляли хотеть большего, но…

— Я рада, что всё так развивается, но не в моем кабинете, — брюнетка с прозрачными защитными очками на глазах смотрела на парочку и старалась скрыть улыбку, — а вообще, псов забирайте и в отдел, вас ищут все.
— Лен…
— А ты мне потом расскажешь, куда делась аптечка из моего кабинета, — Леонидова показала пальцем в блондинку, та кивнула и поспешила хлопнуть ладонью по бедру, подзывая питомца.

—А мне? — Максимов повторил действие блондинки и, потрепав подбежавшего пса, продолжил: — Или это девочковые секреты?
— Женские, Максимов, женские, — переплетая ненадолго свою и мужскую ладони, ответила Алена, выходя из кабинета и разрывая тактильную связь.

От лаборатории до отдела идти быстро, а если еще и с собаками, то волей неволей поторопишься поскорее уйти из коридора, где помимо работников ходят и гражданские. В отделе же было тихо. На удивление. Только Гнездилов, как обычно пыхтел и гундел про то, что место начальника отдела снова дали не ему. Но это стало обычным делом — как только Григорьев куда-то уезжал, то назначал своим заместителем Леонидова. А тут, ситуация… И Григорьева нет, и Холмовский под следствием с отстранением. Так что Громов опять же назначил временного начальника и им оказался Алексей.

Оставив собак и Алену в общем кабинете я снова вышел в коридор. Из допросной как раз выходил Леша, так что коротко ситуацию можно было выведать.
Поздоровались мы коротко и быстро, оказалось, что вчера Громов не шутил про проверку и наша, поправочка, спровоцированное нападение на должностное лицо старшего звания, было совсем не кстати. И почему Аленка опять оказалась права?

— Если коротко, — Леонидов открыл папку и что-то пролистывал, — то если мы не найдем на питерца что-то помимо подстрекательства, то выгонят тебя, Макс.
— А что мы найти можем?
— Не мы. По крайней мере, не ты, — друг захлопнул папку перед тем, как я успел рассмотреть хоть что-то, и продолжил: — Алена, я, Гнездо и Вахтанг. Но не ты. Вы с Кириллом отстранены от всех дел.
— Америку открыл, — взявшись за ручку в допросную, я фыркнул. — Полагаю, что даже послушать мне судью нельзя?
— Нет. Ты сам после судьи будешь на вопросы отвечать.
— Лёльку сильно не трогайте.

В кабинете Макс не надеялся увидеть только Панфилову, ну и собак, рассчитывал на скабрезности Игоря и Вахтанга с почти кричащими о помощи табличками над головой. Но за своим столом сидело только его ночное рандеву. Скидывая куртку на диван, мужчина сел на стул около стола блондинки и, опершись подбородком на подставленную ладонь, стал рассматривать собранную девушку. Панфилова не отвлекалась от изучения дела, которое успела взять у Вахтанга, пока тот не ушел в архив, а Максиму это было только «на руку» — он мог просто рассматривать как лежали волосы, его забавили ее выбившиеся прядки; видел, как по строчкам текста бегали глаза, заставляя ритмично двигаться верхнее веко и трепетать реснички; Максимову нравилось, как соединяя информацию из разных разделов, девушка хмурила брови и чуть дергала кончиком носа, он считал это милой привычкой.

— Не пялься, — тихо сказала блондинка, переворачивая страницу и засовывая карандаш в пучок. — Это отвлекает.
— А я, может, хочу отвлекать, — точно так же тихо проговорил следователь, протягивая вторую руку и накрывая своей ладонью, ладошку Алёны. — Тебе помощь нужна?
— Ты же знаешь, что да, — она поворачивает руку так, чтобы касаться пальцами запястья мужчины, который в свою очередь водил пальцами по ладошке, — но ты не можешь сейчас ничего вести.
— Не могу, но подсказать-то могу?
— А есть что?
— Расскажи мне, что есть.

И следующие полтора часа пара сидела над папками, Алена показывала некоторые страницы, которые вызывали вопрос, потому что она никак не могла связать некоторые дела, а Максим указывал на «проблемные» места и иногда не зло подшучивал над девушкой, которая ворчала про количество бумажек в век технологий. Казалось бы, заполнил электронные отчеты и все, но нет — делается еще бумажный вариант и отправляется в архив. Оторвавшись от дел, Алена сладко потянулась, получилось так, что хрустнули косточки.
Решив сделать перерыв, молодые люди хотели пойти перекусить, все же сидеть на одном месте почти неподвижно — тяжело. У выхода из кабинета мужчина натянул шапку на голову девушки, она не собиралась надевать головной убор, потому что не привыкла их носить, её редко можно было увидеть в шапке.

— Не будешь носить шапку, не получишь сладкого, — держа руки у щек Алены, сказал следователь
— Я почти не ем сладкое.
— А его не только едят, — он притянул к себе и поцеловал.

У него были такие горячие губы. Нежные. Она почувствовала, как кончик его языка разжимает ее сомкнутые губы, проникает между ними, и тихо застонала. Поцелуй стал еще глубже. Она еще раз простонала и услышала ответный стон. Он взял ее лицо в свои руки, запрокинул ее голову и с силой прижался к ее губам.

— Поняла?
— Да, — ответила она, прежде чем он опять закрыл ей рот поцелуем. Обхватил руками так крепко, что она ощутила жар его тела и его возбуждение.
— А теперь мы идем есть. Я голодный, как не знаю кто!

—Максимов! — резко открыв дверь, в кабинет зашел Вахтанг. — Тебя в допросную требуют.
— Ага, — продолжая сидеть спиной к двери, ответил мужчина.
— Сейчас, — только блондинка видела недовольное выражение лица своего мужчины, кода тот понял, что и правда нужно идти.

Отпуская руку Алёны, Макс подмигнул девушке, а потом пошел вслед за Леоновым. Казалось, что ничего особенного не должно быть, потому что это банальный допрос. Сам такие часто проводил. Но он не был банальным хотя бы потому, что сейчас была замешана девушка. Небезразличная ему и, видимо, Холмовскому. Что непроизвольно выводило из равновесия.

Так что сидя в серой комнатушке — без каких-либо лишних атрибутов, только стол и два стула, для двоих людей, на стене двухстороннее стекло, за которым, в смежной комнате сидит человек и записывает или что-то дополнительно отмечает в блокноте, что-то что потом поможет или одному или второму сидящим в допросной по разные стороны жуткого стола — Максим определенно начинал нервничать. Но не от того, что его снова могут уволить из органов, а от того, как все это дело коснется блондинки.

— Максимов Максим Игоревич? — по ту сторону стола сидела женщина средних лет с прилизанными темными волосами, маленькие ее темные глаза смотрели на следователя через стекла очков в роговой оправе. Пуговка на её бордовом жакете грозилась оторваться, а белая кофта с горлом почему-то сильно раздражала.
— Да.
— Расскажите, что произошло накануне днем.

— Леонов, что это было в допросной? — освободившись от жуткого долгого разговора, Макс поспешил в отдел, где, как он и думал, собрались почти все не было только Игоря), а Алена расслабилась только тогда, когда коснулась руки следователя. — Что это за недоразумение?
— Это человек из головного отдела. — Вахтанг, которого явно оторвали от рассказа про дело, коротко ответил другу. — И она может к нам зайти, так что выражения выбирай.
— Все нормально? — шепотом спросила у севшего за ее спиной Макса девушка, пока Вахтанг продолжал рассказывать, что узнал на выезде; услышав утвердительное мычание, блондинка стала более сосредоточенно слушать что говорил коллега, но и это было не долго, потому что чуть погодя в кабинет постучали и какой-то стажер сказал, что Алену требуют в допросную.

—Панфилова Алёна Дмитриевна? — задала вопрос все та же женщина с жуткой прической и темным жакетом.
— Да, — ответила блондинка, складывая руки на столе и переплетая пальцы в замок. — А Вы?
— Кирюшкина Нина Викторовна, — касаясь оправы очков, быстро ответила женщина и коснулась ручкой какой-то строчки на листе перед собой. — Вы ведь недавно работаете в органах?
— Неверный вопрос, — Алёна пожала плечами. — Следователем я работаю более пятнадцати лет. Два месяца назад перевелась из Петербургского отдела.
—Об этом я и хотела спросить, — женщина отвлеклась для того, чтобы что-то записать и, приподнимая очки, прочитала следующую строку, прежде чем задать вопрос Панфиловой. — Почему Вы перевелись? Блестящая служба в центральном отделе, ни ранения, ни выговора. А только перевелись из северной столицы, так, по отчетам, уже дважды лежали в стационаре. В чем дело, Алена Дмитриевна?
— Это внутреннего расследования не касается, — чуть сжав пальцы так, что кожа частично приобрела белесый оттенок, ответила Алена, но заминка не осталась незамеченной для Нины Викторовны, от чего та ухмыльнулась. — Ушла я потому, что родители не молодеют, а я и так слишком резко сорвалась из дома и почти не приезжала их навещать. Скажите, что слишком просто? Попробуйте, найдите что-то!
— Алена Дмитриевна! — было видно, что стороннего сотрудника не устраивал такой ответ, но больше Алена не собиралась рассказывать о личной жизни, да и не нужно было, потому что она на самом деле, не считая истинной причины побега из Питера, вернулась в Москву из-за родителей. — Почему Вы, по словам майора Леонидова, вмешались в драку коллег?
— Потому что… — а что сказать? Потому что не хотела чтобы бывший бил настоящего небезразличного? Потому что понимала, что Кирилл мог спокойно убить Макса? Потому что боялась? За кого? Алена не могла быстро сообразить, что именно ответить этой странно одетой женщине, — потому что я наверняка знала, что из-за подобного случая могла быть проверка, и не хотела этого.
— Как Вы поясните личные отношения с Холмовским Кириллом Алексеевичем?
— Никак, — блондинка пожала плечами и откинулась на спинку стула. — С чего Вы взяли, что есть какие-то отношения?
— Они были.
— Это дела не касается.
— Касается! — сторонний специалист не успокаивалась и, снова нервно коснувшись оправы очков и поправив волосы, пристально посмотрела на блондинку. — Ваши личные отношения с сотрудниками могли стать причиной драки!

Не став говорить, что именно личные отношения и стали причиной, а точнее то, что Кирилл задирал Максима, Алена скрестила руки на груди и ждала следующий конструктивный вопрос. Которого, видимо, у этой закомплексованной дамы не было. Коротко ответив еще на некоторые темы, Панфилова, встав из-за стола, задвинула стул, нарочно проводя ножками стула по каменному полу, от чего создавался противный звук, попрощалась со сторонним специалистом и, выйдя из комнаты, уже не сдерживала трясущиеся от волнения руки.

— Лён? — из кабинета выходил Леонов, пока Гнездилов болеет, а Макс отстранен, Вахтанг будет напарником Алены, так утром решил Леонидов. — Надо проехать по адресам. Возьмешь часть? Там остались некоторые дела, я не успею проехать сегодня все.
— Да, возьму, — ответила девушка и, сжав-разжав кулачки, улыбнулась коллеге. — Не в курсе, сколько у нас Кирюшкина будет?
— Пока все не соберет на Холмовского и Макса, — Леонов посмотрел на телефон и повернул экран к Алене, — Иди, чай попей, Макс за те полчаса, что тебя не было, чуть на нас не вызверился. Потом отпишись мне, как по адресам проедешь.

Неделю спустя

—Леонидов Алексей Викторович?
— Майор полиции, в данный момент заведующий отделом следственно-розыскной деятельности, — Леша сидел во все той же серой каменной коморке, что уже прошли некоторые его коллеги и где он сам был множество раз, только сидел по другую сторону стола, как и многие в этом отделе.
— В прошлом году в отношении Вас было возбуждено внутреннее расследование.
— Нина Викторовна? — Алексей дождался кивка стороннего наблюдателя. — Изучая дело, Вы увидите и причины, и следствия дела, и то, каким образом был совершен тот выстрел. А так же, будучи уже неделю в нашем отделе, Вы вполне могли уже разобраться в ситуации и принять решение. Но Вы тянете расследование и тормозите мне работу всего отдела, потому что у меня просиживает без дела лучший следователь.
— Вы закончили? — женщина поправила очки и одернула темно-зеленый жакет. — Тогда расскажите мне, какие отношения сложились у Ваших новоприбывших питерских коллег с коллективом.
— Думаю, что на этот вопрос могут ответить мои коллеги. У меня к работе Холмовского и Панфиловой нет претензий, а личные взаимодействия вне работы меня не касаются.
— Вы знаете, из-за чего началась та драка?
— Нет, слышал только что-то про сторожевого пса в сторону следователя Максимова. Но не могу утверждать, что эта фраза была первопричиной драки.
— Вы можете утверждать, что Холмовский Кирилл Алексеевич спровоцировал Максивова Максима Игоревича? Для протокола, естественно.
— Да.
— Спасибо. Вы свободны.

Коротко, но фальшиво улыбнувшись, Алексей задвинул стул и поторопился выйти из допросной. Он прекрасно понимал, что вся эта бумажная волокита и личные беседы с сотрудниками не будут быстрым действом, но то, что происходило, сейчас его тоже не устраивало. А кого устроит отсутствие нормально укомплектованной команды следаков, в которой даже не нужно ничего перетасовывать и менять какие-то моменты. Алексея вполне устраивало то, что раньше Алена и Макс первыми приезжали на место преступления и к приезду Гнездилова или же его самого уже имели представление и несколько версий событий произошедшего. Нет, он не говорит, что с отстранением Максимова та оперативность со стороны Алены исчезла, но теперь девушка слишком отвлекалась и было заметно, что её слишком отвлекает вся ситуация с Максом

— Леш, там еще пара потерпевших. Надо опросить. Как там, Кирюшкина долго еще будет? — навстречу Леонидову, поправлявшему часы, вышел Вахтанг с папками в руках.
— Да, еще долго, — Алексея самого не радовала такая долгая перспектива работы с внешним работником. — Что там по делам судьи? Удалось найти от кого всё шло?
— Прямо не сказано, но у меня есть предположение, — мужчины оба посмотрели в открытую Леоновым папку, и Алексей внимательно стал смотреть на схему, сделанную его коллегой.
— Ты уверен?
— На восемьдесят процентов.
— Если просто так выдвинуть обвинение, то проверка у нам задержится гораздо дольше.
— А если вынудить?
— Как ты заставишь майора полиции признаться в махинациях с судом? Ты в своем уме? — Леонидов захлопнул папку и пошел к кабинету, где надеялся увидеть Алену и Гнездилова. — Думай, как сделать все, не вынуждая.
— Понимаю, не дурак, — поправив лист бумаги и захлопнув папку, Вахтанг повернул в сторону допросной, куда его звали уже в третий раз.

В кабинете, как и думал Алексей, сидели Алена и Гнездилов. Последний пытался что-то доказать блондинке, но та лишь иногда кивала в ответ, часто совсем бессвязно, а иногда и вовсе противореча своему предыдущему согласию. Игорь, увидев временное начальство, хотел возмутиться долгому отсутствию, но вспомнил, что сейчас его куда больше раздражал сторонний сотрудник, и желание избавиться от «чужака» было куда сильнее желения мешать коллегам.

—Леонидов, как думаешь, чем я занимался все утро? — но изменить форму разговора Гнездилов не мог, да и не хотел. — Я, как лучший сотрудник отдела, нашёл странные денежные переводы на счет, открытый на имя сына судьи.
— Гнездилов, если бы ты нашёл откуда пришли эти деньги, ты был лучшим, — перебирая бумаги и не сильно придавая значения словам племянника генерала, Алексей даже не посмотрел на опешевшего следователя, который вертел в руках бумажку. — Ещё что-то?
— Знаешь, Леша, я ведь даже обиделся, — Игорь откинул бумажку на стол и отвернулся от Леонидова. — Вообще-то я нашёл и того, кто переводил деньги.

Наверное, не отвернувшись, Гнездилов увидел бы шок на лицах коллег, но племянник генерала, поглощенной своей обидой, настолько вжился в это состояние, что, повернувшись, вздрогнул от того, что Алена и Леонидов стояли у его стола. А ещё спустя мгновение не знал, отбиваться ли от объятий Панфиловой со словами «Клава — святое, не трожь меня!» или же наслаждаться маленькой победой. Наслаждаться тем, что именно он, а не какой-то там лучший следователь Максимов, нашёл важную улику.

— Гнездилов, я скажу лишь раз, — Алексей, ещё раз просматривая бумаги, поднял взгляд на коллегу и продолжил: — Игорь, ты молодец.

—Расскажи мне, что в отделе происходит?
— Ну, Кирюшкина больше никого не вызывала, — Алена сидела на Максовом диване, сложив ноги по-турецки, и смотрела, как мужчина что-то готовил на плите.
Он делал это не часто, питаясь в основном сосисками и полуфабрикатами, но, возможно, именно благодаря тому периоду после больницы следователь стал уделять больше времени приготовлению еды. А раз уже выпала такая возможность-недоразумение в виде отстранения, то Макс и вовсе засел дома за готовкой, имея в мыслях только один пункт — накормить худую Алену.

— Так, а дело движется? — одергивая руку от сковороды и быстро касаясь мочки уха, спрашивает мужчина.
— Да, — кивает блондинка и, не в силах больше ждать на диване творения мужчины, подошла к нему. — Скажи мне лучше, что ты пытаешься приготовить?
— Что-то. Ты же мне не говоришь, что там с делом, — Макс встал у плиты так, что девушка не видела сковороду и, коснувшись её губ лёгким поцелуем, шагнул вперёд, отстраняя блондинку из зоны готовки. — Сиди и жди.
— Если я скажу, что Гнездилов нашёл важные бумаги, ты хоть намекнешь, зачем ты намешал столько трав?
— Намекну. Будем пасту делать.
— Я тебе больше сказала, — девушка снова хотела подойти к плите, но Макс покачал головой, не забыв при этом сощурить глаза, что означало будущее наказание, если блондинка ещё попытается пролезть к сковороде. — Ой, ну и не надо.

Вернувшись назад на диван девушка стала разбирать дела, которые взяла домой и не видела, как забавлялся Макс её насупленному носику и нарочито спущенным волосам на лицо, его забавляла вся её обиженно-скукоженная фигурка, которую хотелось обнять и прижать к себе. Макс за эту неделю понял, что все больше хочет видеть её рядом с собой; понял, что стал не так резко реагировать на Гнездилова или некоторые ситуации на выездах. Мужчина стал лучше питаться и спать; Пёс его бунтовал тоже не так часто, да, купаться он по прежнему не любил, но «правильных загонов» стало меньше, чего не скажешь о собаке Алёны; тот все так же плохо контактировал с питомцем Макса и все так же продолжал скалиться на брань.
Помешавая в кастрюле соус и контролируя доваривающиеся макароны, следователь приглушил свет на торшере и, достав из шкафа две тарелки, стал всё готовить к ужину.

— Скажи мне хоть, по какому поводу мы с тобой так красиво ужинаем? — устав щуриться в приглушенном свете, блондинка отложила папку и придвинула к дивану журнальный столик. — Не припомню, чтобы мы что-то праздновали.
— Тю, я думал, что все девочки как-то отмечают первый поцелую, первый день встречи… Ну не знаю, отмечаете ли Вы первый секс… — Макс видел, что она покраснела и, выкладывая на тарелки макароны с соусом и посыпая немного сыром, продолжил: — Но начало отношений можно и отметить.
— Начало?
— Дурочка, мы с тобой неделю просто так в кровати спим и не только? — понимая, что смущает блондинку ещё сильнее, Макс взял тарелки и пошёл с ними с столу. — Я дрался за кого, м?
— Я как-то не думала, что ты именно драку посчитаешь за начало отношений…
— А что должен был? — Максимов начал раздражаться, он не представлял, что блондинка может не захотеть этих отношений, он не мог предположить, что блондинка на столько прагматична, что пустила его в свою постель лишь для того, что бы сбрасывать напряжение. — Лён, скажи мне, у нас вообще что-то есть?
— Я…
— Ясно все, — поставив тарелки так, что от стекла раздался неприятный звук, мужчина отошёл назад к плите и, облокачиваясь о столешницу вытянутыми руками, выжидающе смотрел на Панфилову. — Скажи что-то?
— Я не думала, что ты именно вечер посчитаешь за начало отношений, я же сказала! — понимая, что, все романтика, которая была, сошла на нет, и теперь в воздухе комнаты витали обида и раздражение, девушка встала и, так же обойдя столешницу, облокотилась поясницей о стол напротив Макса. — Мне казалось, что все началось на пару дней раньше. Но, если хочешь, пусть это будет день, когда я боялась, что тебя прибьет мой бывший. И буду вспоминать каждый раз, что в этот день ты дрался, а не то, что мы начали встречаться.
— Значит я ещё и виноват?
— А кто дрался? — блондинка шагнула навстречу повернувшемуся к ней лицом мужчине. — Давай Кирилла позовем, скажем, что он виноват в том, что мы ссоримся, а не едим твою пасту. Он и так виноват в этой драке.
— Лёль…
— Максимов, ты иногда вообще меня не слушаешь, — утыкаясь носом в плечо подошедшему и обнявшему ее мужчине, Алена обвивает руками его торс в ответ. — Сложно с тобой будет…
— Но надежно, — щекой чувствуя её волосы, Максим хотел остановить момент, но урчание живота Алены все прервало, — Давай ужинать.
— Угу… — отозвалась девушка от плеча, но так и продолжила стоять, начиная дремать. — А может завтра? Мы сегодня кучу всего пересмотрели и искали, что я уже ничего не хочу. Только лечь и все.

Вздыхая от того, что они в очередной раз за эту неделю вместе не поели, и подхватывая девушку на руки, следователь несёт её в гостевую спальню, где опускает на кровать и накрывает пледом, понимая, что пока Алена не закроет дело, вряд ли у них получится поужинать.

Алексей не знал, стоило ли вызывать Холмовского с собой в кабинет Громова, но сейчас он шёл туда один. В руках была папка со всеми документами и доказательствами виновности полковника и судьи. Леонидову было неприятно обвинять своего коллегу и ему было противно от того, что такое должностное преступление было. — Товарищ генерал? — Заходи, Леонидов, — мужчина показал рукой, что Алексей мог сесть за лакированный стол. — Кирушкина прислала результат проверки. Я хотел рассказать тебе.
—Товарищ… — Леонидов сдал папку, но решил, что выскажутся по старшинству.
— Холмовский опаздывает, но его это касается, равно как и Максимова,— мужчина взял лист и, тщательно прочитав его, передал Алексею. — Надеюсь, не нужно говорить, что следующее предупреждение дня Максимова будет последним? — Алексей читал, что было написано в официальном письме, и кивал. — Что ты хотел показать?
— Думаю, что теперь это не будет иметь силу.