Пёс

—Алена! — последнее, что я услышала перед тем, как упала в сугроб.

Дальше было все как в тумане. Кажется, ранения в Москве стали для меня обычным делом. И как так получилось? Хороший вопрос. А главное, на него есть вполне обычный ответ… Гнездилов. Игорь опять выбежал из-за угла и незадачливый преступник, глупый мальчишка, так перепугался, что нажал на курок. И вот теперь я валяюсь в снегу, ненавижу суету вокруг, но она снова образовалась. Леша чуть не упустил этого парнишу, Гнездилов куда-то забрался, чтобы его не достал Пес, а Макс слишком уж давит на плечо, но ответить ему не могу — шок.

—Когда уже отстранят Гнездилова?

Алена тихонько барабанила пальцами здоровой руки по столу, наблюдая за тем, как Игорь самодовольно вышел из кабинета, потому что его вызвали к дяде. Она кипела от раздражения — уже в который раз девушка попадала в больницу и какое-то время была не особо полезна на полевых заданиях, так что теперь оставалась только работа в отделе, только бумажки, только невкусный кофе и только бутерброды. И все это одной рукой.

— Как только уйдет в отставку генерал Гнездилов, — Максим взял с тарелки бутерброд, откусив кусок, попытался что-то сказать, но блондинка подняла руку.
— Я не хочу слушать тебя, когда у тебя крошки летят изо рта, — придерживая локтем открытую страницу, девушка взяла чашку и хотела выпить чай, когда Максимов наклонился через стол и попытался поцеловать Алену, — и не хочу тебя целовать!
— Но я фочу! — вскидывая руки, проговорил мужчина.
— Ты похож на ребенка. Прекращай бурчать. Иди лучше дело раскрывай, пока я тут ковыряюсь в бумажках.

На последней фразе Максимов уже как раз вставал со стула и, отпив из кружки девушки, жестами попросил блондинку написать или позвонить, если что-то появится по делу.

—Все прохлаждаешься, Панфилова? — расслышав угрожающую холодность в его тоне, Алена чуть не вздрогнула, но его приказной тон подействовал на нее, как красная тряпка на быка.

— А ты родился грубияном? Или тебе приходится над этим работать?

Её дерзость смутила Игоря; удивленно подняв брови, он уставился на блестящую белокурую голову девушки, которая даже не посмотрела на вошедшего в кабинет, а продолжила разбираться с папками.

Она размером с куклу, а огрызается ему… Нельзя было не отдать должное ее разговорчивости.

— Твое молчание говорит мне, что это выходит у тебя естественно, ― сама себе ответила Алёна, а Игорь уже начинал пыхтеть от злости.
— Панфилова! — Гнездилов поднял вверх указательный палец и собирался что-то сказать, как дверь в кабинет снова открылась и следом за собакой зашел Макс.
— Гнездо, снова пытаешься узнать погоду в здании? — смотря на то, как Алёна чешет ухо Пса, усмехнулся следователь. — Лучше выйди на улицу. Там ветер не детский.
— Максимов… Вот… Максимов, — грозился пальцем оперативник, пока Макс продолжал стоял у стола Алёны и, уже не обращая внимания на Игоря, просматривал документы, что разобрала блондинка. — Рассказывай давай уже, как раскрыл мое дело.
— Твое?
— Макс, что раскрыл наш гениальный сыщик?

А оказалось, что Гнездилов и правда раскрыл дело, по правде, по чистой случайности, вот только не связал улику, а принял ее за мусор. А это была важная бумажка — квитанция о выплате денег в одном из столичных банков, по которой уже Макс и Леонов выяснили причастность того мальчишки к еще нескольким ограблениям.

— Да! Между прочим, не забудь сказать, где я нашел этот клочок! — было видно, что Алена много потеряла, оставшись в отделе, Игорь был одновременно и обижен, и горд, а Макса только забавляла вся ситуация.
— Точно, ты же решил как всегда проверить холодильник, недоедающий ты наш, а как только Вахтанг сказал тебе, что торт, кусок которого ты решил съесть, просрочен уже неделю, решил выплюнуть всё в раковину.
— И что было в раковине? — отклоняясь немного назад, чтобы видеть лысого опера, уточнила Алёна.
— А там была полусгоревшая бумага, — потирая плечи девушки, ответил Макс. — Я есть хочу, ты как?
— От бутербродов уже мутит.
— Тогда идем обедать.

Спустя три недели

Конец января выдался особенно морозным и неожиданно снежным. Настолько неожиданным, что машинку Панфиловой пришлось откапывать из-под большущего сугроба, но не только сугроб стал проблемой девушки, аккумулятор замерз и теперь, но это не так неожиданно, Алёна ехала на переднем сидении и как можно ближе тянула руку к печке в машине, потому что мороз застал девушку в расплох в короткой зимней куртке.

— Все, ух, холодно, сейчас поедем в больницу, — забираясь в авто и заводя мотор, Макс с собой запустил в салон мороз, от чего блондинка, укутанная в толстовку и еще несколько слоев верхней одежды, поежилась. — Снимем тебе этот чертов гипс и поедем за пальто.
— У меня есть.
— И где?
— Дома…
— Тогда почему не оделась тепло?
— Дома у мамы с папой, — пока машина не выехала из двора, девушка слушала про себя, что она — «маленькая вредная клуша», но это было подкреплено разными журящими словами, на удивление, мужчина умудрился отругать ее не используя никаких скобрезных слов. — Я наконец-то почешу руку.
— Мы наконец-то поедем на дело вместе, я устал отбиваться от Гнездилова один.

«Сперанского, 6. После больницы срочно.»

— Вахтанг, как всегда.
— Что там? — останавливаясь на светофоре, Макс бегло прочитал смс от коллеги и покачал головой. — Лёль, я оставлю тебя в травмпункте и съезжу, тут всего двадцать минут на машине.
— Снова?
— Должен же кто-то не дать Гнезду затоптать улики.

Оставив девушку у ворот больницы, следователь быстро вырулил из двора и отправился к месту преступления.
Дороги замело неожиданным снегопадом, так что помимо месива было много аварий, которые приходилось объезжать. И на месте Максим был не через двадцать минут, как планировал, а только через час. За это время Игорь уже успел настроить много несусветных теорий самоубийства и заговора. Но, как чаще всего бывает, ни одна из его теорий не была подтверждена, даже пистолет, вложенный в руку жертвы, не смог переубедить Максимова.

— И с чего ты умник взял, что это не убийство ее самой? Самоубийство не… Не самоубийство?
— Игореша… — Макса прервали собаки, начавшие рыться в снегу чуть дальше от машины с трупом, — скажи мне самое главное, что должно быть при самоубийстве. И я оставлю твою версию.
— Тут и дебилу ясно.
— Просвети нас, — отгоняя четверолапых и поднимая, заранее взяв у Лены пакетик, бутылек с какими-то насечками, усмехнулся Макс. — Что ж тебе ясно.
— Записка, Макс. Записка должна быть, — поправляя шляпу и одергивая плащ, произнес Гнездилов, а потом до него дошел смысл слов Макса и опер напыжился так, что краснота от негодования перекрыла румянец от мороза. — Ух, Максимов… Ну и сволочь ты.
— От козла слышу, — невозмутимо ответил Макс и, отдав находку Леонидовой, продолжил: — При самоубийстве должна быть кровь и пулевое отверстие. Хотя бы одно, Гнездилов. А тут есть?
— Ну нет.
— «Ну нет». И оружие не в ведущей руке.
— А это ты как понял, о всезнающий? — с некоторым недоверием и каплей презрения, но все же с любопытством, спросил Игорь.
— Часы. Жертва левша, а пистолет в правой руке, — опера указал на запястье жертвы. Почувствовав легкую вибрацию в кармане, мужчина достал телефон и улыбнулся присланной фотографии.
—Ты не заморозишь лыбу на улице? — презрительно спросил Гнездилов, подойдя к Максимову и покосившись в телефон следователя, но когда тот отвернул смартфон, фыркнул. — Ой, да больно не нужно.
— Вот и не лезь тогда. Иди, лучше, труп оформляй, — Макс убрал телефон в корман и перед тем, как забраться в авто, ткнул Игоря в плечо, — на себя.
— Ой, ля. Будто я много обшибался всегда!
— Лен, проверь, чтоб на себя записал, — бывшая жена следователя кивнула и чуть приподняла брови. — Лёнке гипс сняли, она к родителям поехала. Вы справитесь тут?
— Да, езжай.

— Лёль, ответь мне, я подъехал к дому родителей, — Максим отправил уже десятое голосовое, но его девушка не отвечала.

Сообщения тоже не давали результатов. Родителям девушки мужчина звонить не хотел, полковник бы сразу поднял бы все свои связи, Мать девушки и без того многое сделавшая для их отношений — сейчас ничего не смогла бы сделать, да и она бы была первая, кто не простит Максиму случись что-то с ее девочкой. Взрослой взбалмашной самостоятельной донельзя, но такой маленькой. Почему она не могла дождаться его? Не первый же раз происходит так!

— Алена! — следователь уже не мог сдерживать эмоции и кричал в трубку, на ходу перепрыгивая по несколько ступенек. Остановившись у квартиры родителей Алены, Максимов судорожно выдохнул и пару раз нажал на кнопку звонка. — Ну же, открывайте…
— Что такое, Максим? — обеспокоенно спросила женщина, открывшая дверь. — Аленка приехала двадцать минут назад, все хорошо.
— Она не отвечала на телефон, у нас убийство, я не знал, что думать.
— Макс? — удивленная блондинка, вышла в коридор, но больше ничего не успела сказать, тут же была прижата к холодной зимней куртке. — Отпусти меня. Холодно ведь!
— Что с телефоном?
— В смысле?
— Что с твоим телефоном? — сжимая плечи коллеги, и от бессилия тихо говоря, Макс прижался лбом к ее голове. — Дурочка моя.
— Он разрядился, я такси только вызвать успела. А потом он выключился, это все от мороза.
— Никогда. Слышишь, никогда больше не оставлю тебя!
— Тебе надоест быстро.
— Выходи за меня и проверь, — на эмоциях сказал мужчина и смотрел на реакцию блондинки.
— Ох, Аленка… — женщина, все это время стоявшая рядом приложила ладони ко рту. — Что же ты не соглашаешься?
— Мам…
— Не мамкай. Мы с отцом не против, — на слова матери Алена глупо улыбнулась и быстро закивала.
— Да? — мужчина посмотрел на Екатерину Викторовну, а потом на девушку. — Да. А теперь поехали, надо еще купить тебе кольцо и вообще-то раскрыть дело. Там остался Гнездилов и дело может быть раскрыто как самоубийство.
— Тогда поехали.

Приехав в офис, Алена первым делом отправилась в лабораторию. Посчитав, что ознакомившись с уликами и с заключением патологоанатома, она сможет яснее понять преступление. И вероятнее всего так и произошло, потому что Макс в это время снова препирался с Игорем, а Вахтанг старался сосредоточиться и отследить по базе похожие случаи.

— Макс, за зимние праздники было ещё два случая, — проговорил следователь в момент, когда Гнездилов пыжился и краснел от злости, потому что не смог ответить на колкость коллеги.
— Где?
— На Астронавтов и недалеко от Киевского вокзала.
— Камеры? — подойдя к столу Леонова, Максимов через плечо смотрел в компьютер и бегло прочитывал информацию. — Камеры смотрели только у вокзала…
— Но и там не нашли ничего особенного, — закончил фразу Вахтанг.
— Тупик.
— Тут и тупому ясно, что турник, — Игорь не мог не вставить свои пять копеек, за что в него была пущена одна из фигурок, стоящих на столе Вахтанга. — Козел ты, Максимов.
— А вот за это…

Договорить мужчина не успел, потому что в кабинет зашёл Леонидов.

— Ещё труп.