42
1956 год...
- Мам, нам пора. Мы можем не успеть. - в картинную галерею, где находилась Миледи, вошёл довольно милый мальчик с чёрными волосами и огромными серо-голубыми глазами, которые, по непонятной причине, всегда были печальными — Мам, ты слышишь меня?
- Да, Эдди. Я слышу тебя. Ты спускайся пока к машине, а я скоро буду.
Юный лорд послушался и вышел, а женщина осталась в комнате, смотря на портрет, выполненный в полный рост. На нём были она и её супруг через несколько дней после свадьбы. Оба такие счастливые, словно сияют своей любовью друг другу, но кто же знал, что счастье долго длиться не будет... Верно — никто. Арчер даже не видел своего сына, а всё потому, что и месяца со дня свадьбы не прошло, как Роберта вызвали на фронт и в битве за Берлин он погиб. Эриния не сразу узнала о смерти мужа, а когда узнала, то от горя едва не выкинула плод, но ей повезло. А узнала она об этом так: к ней пришёл один из солдат, которого звали Чарли. Он был лучшим другом Роберта ещё до начала войны. Едва он зашёл в библиотеку, где тогда находилась леди, и достал коробочку с несколькими наградами Арчера, Грайа поняла всё сразу.
Стерев с лица слезу, уже взрослая леди Эриния Грайа-Арчер, входящая в совет попечителей Хогвартса с этого года, направилась к сыну, что отправлялся на первый курс. Хорошо помня прошлое и всё, что произошло, она была против того, чтобы Чарли учился в Хогвартсе, но тут снова вмешался Дамблдор, который, как оказалось, может уговорить и такую упрямую личность как Эриния. Он же и предложил пост попечителя школы дабы быть ближе к сыну, но у Миледи был вариант лучше:
Некоторое время назад...
- Моя дорогая, вы ведь понимаете, что ваш сын не просто мальчик из состоятельной семьи? Вы понимаете, что Он уже постучался ко мне. Я дал Ему пост учителя ЗОТИ, как Он когда-то меня просил. Я счёл, что лучше держать Его ближе — перед глазами.
Эриния и Альбус сидели в кабинете женщины. Сказать, что та была полностью обескуражена — это ничего не сказать. С одной стороны она понимала логику будущего директора Хогвартса и признавала её правоту, но, снова памятуя прошлое, потомок королей не желала повторения истории с её единственным сыном. А потому Грайа, минут двадцать воюя внутри себя, скрепя сердце, выдавила:
- Мне нужно подписать некоторые бумаги, ведь я хочу работать у вас в школе на законных основаниях. - леди достала из ящика стола бумагу и перо, а потом встала и открыла дверь - Лиза! Иди сюда! Срочно!
- Конечно! - тоже заметно повзрослевшая девушка, которая уже стала домоправительницей поместья, резво прибежала и поклонилась — Что вы хотели?
- Садись. Писать будешь. - Лиза села за стол и стала ожидать диктовки.
- Пиши: "Я, леди Эриния Грайа, леди Нортумберленда и Девоншира, прошу вас, Ваше Величество, Королева Елизавета, снять с меня титулы и разрешить мне жить частным лицом, как и моим потомкам. За моей семьёй прошу оставить лишь родовое поместье и счёт в банке, семьдесят процентов которого я намерена направить на благотворительность.
Всегда верная вам Эриния Грайа."
- Эриния? Простите, но вы сошли с ума! Вы хотите отказаться от того, в чём заключается ваша сила! - неожиданно в этом представительном мужчине проснулась корысть, которая, как уже давно догадывалась Грайа-Арчер, присутствует в нём.
- Имея такой титул, уважаемый профессор, я не могу работать. К сожалению... - подождав, пока чернила засохнут, Миледи свернула письмо в трубочку, минуту подумала, а потом неожиданно бросила его в камин — Есть идея лучше. Я буду проводить для учеников дополнительные занятия по тем предметам, которые им не покоряются. Я буду гостем в школе, а значит всё будет законно. Просто я не могу позволить, чтобы Эдвард был на виду у Тома просто так. Но и попечителем я тоже буду.
Настоящее время...
Дабы не смущать сына, леди ехала в отдельном купе, но была неподалёку от него. Каким-то неведомым чувством Эриния всегда ощущала присутствие Реддла, а потому надеялась, что и спустя столько лет оно не подведёт. И она чувствовала Его. Он был где-то неподалёку.
- Эдди, мой сын... Ты сильный. И даже пока был внутри меня, я это я ощущала. Уверена, что ты выдержишь всё. А я буду рядом с тобой. Всегда. - тихо проговорила женщина, смотря в окно.
- Я помню этот день... Как же ты тогда орала. - уже совсем старый Дикий, для которого двенадцать лет уже были солидным возрастом, с трудом запрыгнул на диванчик.
- Старичок ты мой. Совсем уже седой. - Эриния немного преувеличила, но она всё равно говорила истину — Но ты очень много для меня сделал. Даже спас от смерти когда-то... Я тебя очень люблю, мой хороший...
Она вспомнила, что когда ей было семнадцать, Реддл отдал ей свой перстень на хранение, но Дикий потом подслушал, что кольцо проклято.
- Эриния? Ты ли это? - услышала Грайа голос, который узнала не сразу, но потом его обладатель сел напротив неё — Вы ещё помните меня?
- Конечно, профессор Слизнорт. Давно с вами не виделись. - Эриния взяла Дикого на колени и стала гладить его меж ушей, но тут же чувство опасности усилилось.
- С вашей свадьбы... - тихо добавил мужчина, а потом громче сказал — Как ваш сын? На какой факультет вы его направляли?
- Эдвард... Ему всего одиннадцать, но он самостоятелен. Я буду рада за него в любом случае, независимо от того, куда он поступит... Хоть на Пуффендуй... - Миледи глубоко вздохнула, а потом вновь посмотрела на бывшего декана, пытаясь понять, что с этим мужчиной не так — Как вы относитесь к тому, что Том Реддл теперь ваш коллега?
- Первоначально я был удивлён тому, что Диппет его принял, но, как я понял, в этом случае Дамблдор оказал своё влияние. Насколько я знаю, зимой Диппет собирается и уйти с поста и отдать его нашему дорогому Альбусу.
- Мне это всё не нравится. Не нравится, что Он будет так близко к моему сыну. Но Дамблдор умный человек, хоть иногда и не нравился мне.
Тут Эриния на секунду опешила, обрабатывая то, что сказал Гораций. Слизнорт ведь всегда уважал профессора трансфигурации, хотя и позволял себе отпускать едкие шуточки в сторону Дамблдора. Она посмотрела на отражение лица мужчины в окне поезда, но ничего странного не увидела — он достал какую-то записную книжку и стал что-то писать и зарисовывать. Вдова капитана аккуратно присмотрелась к этой книжке - чёрная с металлическими уголками. Таких книжек очень много, и такую могли подарить профессору следующие ученики, но...
- Вы заговорили о моей свадьбе... Я до сих пор вспоминаю, как вы вели меня к алтарю... - тут же в голове появилось давно забытое чувство щекотки — Как прекрасна была церковь Святой Марии тогда...
- Да... Помню...
- Не помнишь! Тебя там не было! Да и церковь была не Святой Марии, а Святого Джона Фишера. Слизнорт не был в церкви, а приехал лишь к празднику в поместье. - Эриния встала так резко, что скинула с колен бедного Дикого, а потом посмотрела в глаза "профессора" - Ну здравствуй, Реддл...
- Ты великолепна, как всегда, Эриния. Да и вдовий наряд тебе невероятно идёт... Чёрный... Это точно твой цвет.
Он стал преображаться, но не в лучшую сторону — ему было около тридцати, как и Эринии, но тех прекрасных чёрных волос почти не было, уступая место обширной лысине, кожа была нездоровой и имела сероватый оттенок. От прежнего красавца Тома Реддла мало что осталось, но Грайа скривилась не по этой причине, а из-за осознания причины этих перемен. Она опустилась на диванчик и, положив руки на колени, посмотрела на мужчину:
- Сколько? Штук пять? Кольцо, дневник... Что ещё? Кого ты ещё убил ради безумства? Даже двух много... Сомневаюсь, что такой результат могли дать два убийства.
- Чем их больше, тем я неуязвимей. Тебе не понять, что значит быть постоянно на мушке у кого-то. - такой ответ вызвал у женщины сначала тихий смешок, а потом и истерический смех - А, ну да... Ты это знаешь лучше всех.
- Снова хочешь выпустить свой серпентарий, чтобы снова гибли невинные? Такие, как Миртл? Хотел прикончить меня, но передумал. Передумаешь ли на этот раз?
- Если помешаешь мне, то ни тебе, ни твоему драгоценному мальчику не жить. Да ещё и имя такое слащавое... Эд... Эдди... Эдвард... - маг смаковал это имя с таким лицом, словно жевал варёный лимон — Не было имён лучше?
- Надо было тебя на крестины позвать... Ты бы точно придумал имя лучше... - проворчала леди, закатывая глаза, а потом, глубоко вздохнув, слабо улыбнулась — Если отбросить наше тёмное прошлое, ведь столько лет прошло, то я даже рада видеть тебя ведь стоит признать, мы многое пережили вместе, только...
- Что? Любые слова перед "но" и "только" не имеют значения. Вроде бы ты мне это говорила? Или это был я?
- Я не помню, но... Я хотела сказать, а точнее попросить... Можно я попробую вернуть тебе прежний внешний вид, а то ты перепугаешь всех первокурсников. - тут Эриния, прикрывая ладонью рот, снова немного истерически рассмеялась — Боже мой! Если бы нас слышали со стороны, о чем подумали бы?
- Эм... Наверно о том, что мы либо идиоты, либо помирившиеся враги. - он пожал плечами, ведь ему было всё равно, что о нём подумают - Но я считаю, что мы просто старые приятели, которые встретились в поезде и которым есть, что обсудить.
- Это похоже на правду... Но если ты тронешь моего сына...
- Мне нет до него дела, если он никуда не полезет. А памятуя, какие у этого мальчишки родители... Вряд ли твой милый Эдди останется невредим — оба его родителя постоянно лезли туда, куда их не звали. - Грайа-Арчер пыталась понять мысли Реддла, но видимо, спустя столько лет, она разучилась это делать.
***
Когда поезд остановился, Эриния и Том вышли раньше всех остальных и сели в саму первую карету, в которую были запряжены фестралы. Стоит ли говорить, что оба их видели? Они ехали в молчании, только женщина, подсвечивая себе Люмосом, рылась в своих записях, которые составила за последние несколько лет. Потом достала тетрадь, что зрительно была старше — тетрадь прапрабабушки Эринии — Хестер Коупленд, супруги Альберта Фицкларенса.
- Вот. Я нашла. - она пересела к Реддлу на сиденье и показала запись - Это чем-то похоже на оборотное зелье, а ты, как отличник у Слизнорта, знаешь, что я не намерена тебя травить.
- Вижу. Это радует. - Лорд испытал какое-то смешанное чувство, когда Грайа села к нему настолько близко, но это было лишь сию секундное чувство, что быстро сменилось интересом к записям в старой тетради — Состав ну очень занятный. Цветок папоротника? Я надеюсь, что это лишь образ.
- Да. Лишь образ. Нужен цветок, который растёт у папоротника. Любой цветок — ромашка, омела, фиалка... Там просто недочёты, которые исправила ещё моя бабушка. - пояснила женщина, просматривая рецепт.
Волан-де-Морт смотрел в полумраке на профиль Эринии, как и двенадцать лет назад. Тогда они сидели за одной партой, и Грайа, как и сейчас, смотрела в тетрадь с формулами. У неё красивый профиль, что стоит отметить. Да и слизеринка вообще не так уж и сильно изменилась — лишь небольшая морщинка залегла меж бровей, но она всё та же Эриния Грайа, которая и была в школе.
- Грайа? - волшебница сразу на него взглянула — Почему не убила меня в купе, ведь могла.
- Я не так глупа, Том. Я не забыла, что ты разорвал свою душу. Да и забудешь такое вряд ли... - она смерила его оценивающим взглядом и дёрнула бровью — Или ты не это имел в виду?
- Да, но ты всё равно ответила на вопрос.
Сразу, как только карета остановилась, они направились в кабинет Горация, который всё время поездки просидел вместе с Дамблдором и чаем с лимоном. Запирающих чар было настолько много и они были настолько разнообразны, что двум слизеринцам пришлось потратить не меньше пятнадцати минут на то, чтобы наконец пробраться в кабинет. Оба в этот момент чувствовали себя шаловливыми первокурсниками, но цель была достигнута - Реддл быстро развёл огонь под котлом и налил туда воды, а Грайа поспешила в кладовку за ингредиентами.
- Если тут найдётся слизь жемчужниц и этот цветок папоротника, то я очень удивлюсь. - сев на небольшой табурет, Том подпёр голову кулаком.
- Тогда можешь начинать. - раздался голос женщины из кладовки, а потом оттуда, поддерживаемые магией, полетели ингредиенты прямо в котёл — Особенность зелья в том, что все составляющие этого зелья кидаются одновременно и в едва подогретую воду. Варится пятнадцать минут после закипания воды... А, ещё кое-что... - Эриния вырвала волос у себя, а потом и у Реддла — Волос того, чью внешность меняют и того, кто помнит истинную внешность.
Вкупе они ждали около получаса. Они торопились, ведь скоро должно было начаться распределение, на которое леди Грайа-Арчер не собиралась опаздывать. В результате зелье, когда приготовилось, было похоже на кровь единорога, но это только внешне. Взяв самую большую колбу из запасов профессора Зельеварения, волшебница перелила жидкость в неё и закрыла, а потом очень сильно потрясла, из-за чего зелье стало приобретать синий цвет.
- А теперь пей. - она протянула колбу Реддлу, которую тот с опасением принял, а потом и отпил из неё.
Пока оба ждали эффекта зелья, Эриния стала копаться в своей сумочке и в итоге достала оттуда небольшое зеркальце.
- С возвращением, Том Марволо Реддл. - она протянула ему зеркало, смотря на мужчину уже без отвращения - Могу поспорить, что ты очень давно не видел своего отражения.
Да и откуда взяться отвращению, если перед Миледи стоял высокий темноволосый мужчина с аристократической внешностью и бледной, но здоровой кожей. Том смотрел на себя не без удовольствия, а через минуту на его лице появилась самодовольная улыбка.
- Эффект длиться шесть часов. А теперь пошли, пока нового учителя не уволили. - они попробовали запереть дверь так, как она была, а потом направились в главный зал.
- Ты знаешь? Впрочем, чему я удивляюсь?
Том и Эриния знали друг друга достаточно, чтобы не удивляться поступкам другого. А потому Грайа, зная личность Лорда, подарила сыну на одиннадцатилетие медальон, сделанный из медалей отца и любимого кольца матери. С помощью магии, Эриния сможет всегда знать, где Эдвард и что с ним. Мать только защищала своё главное сокровище, а потому готова пойти на всё.
- Эдвард Грайа-Арчер! - позвали сына леди к распределению.
Она стояла у входа в главный зал и с трепетом смотрела на единственного ребёнка, который уже примерил на свою голову шляпу. Дочь лорда Александра очень не хотела, чтобы был Слизерин. Нужен Гриффиндор, чтобы Альбус Дамблдор как можно тщательнее присматривать за юным лордом, но, похоже, судьба вновь издевается над Грайа...
- Слизерин! - выкрикнула шляпа, а мать со страхом проводила своего сына за стол бывшего факультета.
Простите, что долго не писала. В своё оправдание скажу, что у меня ЕГЭ - страх одиннадцатиклассника. Теперь попытаюсь писать чаще.