1 том 8 глава. Он прекрасен.
В первые выходные декабря в большом зале в Токио состоялся финал конкурса. В зале было много телекамер, и это заставило занервничать даже Хиру, который пришел поболеть за Киёи. Помимо Широты и остальных, посмотреть на это пришли даже ученики из других школ.
Короче говоря, Киёи не выиграл.
Победителем стал студент университета из Йокогамы, а второе место занял ученик средней школы из Сендая и старшеклассник из Нары соответственно. Однако, по мнению Хиры, Киёи занял первое место по праву. Его танец в сегменте свободного выступления тоже был потрясающим. Судьям не хватало хороших глаз.
После окончания конкурса Широта и вся группа встретились с Киёи в холле зала. Среди присутствующих было несколько девушек, и все они сгрудились вокруг Киёи, чтобы утешить его, говоря что-то вроде "Жаль" и "Киёи-кун самый крутой", на что Киёи спокойно отвечал.
Все собирались устроить вечеринку в ресторане неподалеку, но когда они уже собрались идти туда вместе, Киёи сказал, что ему нужно поприветствовать нескольких человек, поэтому он должен вернуться в зал, и попросил их идти вперед. Как раз когда Широта и остальные собирались уходить, Хира почувствовал необходимость посетить туалет и отделился от группы.
Все туалеты в зале были переполнены, и пока Хира бродил по залу в поисках другого, он дошел до этажа с надписью "Только для персонала". Как раз когда он собирался повернуть обратно, он увидел, что недалеко от него есть туалет. Люди вокруг казались очень занятыми, поэтому он пробрался внутрь, чтобы воспользоваться туалетом для персонала.
Как только Хира вышел из туалета, он заметил в конце коридора Киёи, который здоровался с кем-то из персонала, и поспешил вернуться в туалет, чтобы спрятаться. Хотя он зашел только для того, чтобы воспользоваться туалетом, будет плохо, если Киёи подумает, что он снова его преследует.
Затаившись на некоторое время, Хира снова заглянул в коридор и увидел Киёи в одиночестве, прислонившегося к стене. Хира уже собирался отступить, но тут его взгляд привлек Киёи, который, казалось, был окутан странной неясной атмосферой, заставившей его прекратить это делать.
Его губы были слегка поджаты, а голова направлена к ногам, как у угрюмого ребенка. Выдохнув громкий, тяжелый вздох, он вошел в помещение, похожее на комнату ожидания.
Впервые он видел Киёи в таком подавленном состоянии. Он не должен был этого видеть. Киёи точно не хотел бы, чтобы его видели в таком виде.
Поэтому лучше притвориться, что Хира ничего не видел.
Он знал обо всем, но при этом был непоколебим.
Он осознавал все, но не мог контролировать мягкое ощущение, которое начало подниматься в груди.
Пока Хира ждал на холоде у входа в зал, Киёи наконец вышел. Засунув руки в карманы пальто, Киёи длинными шагами направился к станции.
Хира ничего не сказал и, держась на расстоянии, последовал за Киёи, как верный пес, охраняющий своего хозяина.
После вечеринки, которая проходила в ресторане, было очень неловко.
– Киёи, ты отлично справился. Жаль, что ты не получил награду.
– Ничего не поделаешь. В конце концов, все они – красивые парни со всей страны. Даже для Киёи дебют на национальном уровне был бы довольно трудным. Тот студент из Йокогамы, который выиграл Гран-при, был невероятен. Это
совершенно другой уровень. Впрочем, Киёи тоже постарался.
В словах Широты и остальных звучал злой умысел. Киёи, вероятно, тоже это почувствовал, но особого недовольства не выказал, лишь слегка кивнул. Девушки с фестиваля фейерверков тоже были там, и нельзя было сказать, заметили ли они эти тонкие шипы или нет, но они тоже лишь неопределенно кивали. Только Курата, сидевшая в углу и потягивавшая свой напиток без всякого выражения лица, молчала.
– Хи-кун, принеси мне выпить. Смесь колы и кальписа.
– Хочу дынную газировку.
– Ах, мне тоже, пожалуйста. Принеси мне апельсиновый чай, смешав апельсиновый сок с черным чаем.
Получив один за другим заказы на напитки, Хира тихо поднялся со своего места.
В отделе напитков, готовя напитки для всех, Хира начал испытывать потребность в пулемете. Он хотел превратить всех, кроме Кураты, в пчелиный улей. Оказалось, что намерение убить человека – это то, что можно так легко сгенерировать.
Пока он представлял, как убивает Широту и остальных, мимо прошел Киёи. Хира решил, что он направляется в туалет, но вместо этого увидел, что он просто вышел из ресторана. Хира вернулся к
столику с напитками.
– Киёи-кун ушел?
– А? Разве он не пошел в туалет? Кстати, Хи-кун, ты взял не то. Я сказал, "кока-колпис".
– Да, это так, – бесстрастно ответил Хира и, схватив свою сумку, направился к выходу, за которым кричали другие, глупо думая, что он собирается поменять напитки:
– Не ошибись в этот раз.
Выйдя из ресторана, он огляделся, но Киёи нигде не было видно, и Хира направился к станции. Он судорожно оглядывался по сторонам, чтобы случайно не пропустить Киёи, и вскоре запыхался от бега. Когда он добрался до станции, то наконец нашел Киёи у автобусного терминала.
Посреди ночи, под ярким белым светом уличного фонаря, Киёи в одиночестве сидел на старой синей скамейке, засунув руки в карманы пальто, и разглядывал окружающих его пешеходов.
Хира остановился на небольшом расстоянии от него и уставился на фигуру. Он не звал. Он не мог. Даже если бы кто-то, подобный ему, позвал его, чтобы сказать что-то сказать, это было бы бесполезно.
Общение с людьми всегда было
мучительно, и он специально отрастил челку, чтобы не встречаться с людьми взглядом. Это был самый тонкий и ненадежный щит в мире.
Но этот мир был настолько пугающим, что он даже использовал такую нелепую вещь, как челка, чтобы защититься от него. Он сделал Капитана Утку своим закадычным другом и убеждал себя, что ему нечего бояться, позволяя себе плыть все дальше и дальше по течению, но всякий раз, когда он представлял себе конец, ему снова становилось страшно.
Теперь все было немного иначе. С тех пор как он познакомился с Киёи, он стал чаще посещать парикмахерскую. Парикмахер казался ему настолько страшным, что он никогда не смог бы посетить парикмахерскую, но теперь его чёлка была нормальной длины. Ему хотелось посмотреть на Киёи чуть более отчетливо, чуть дольше. Он знал, что не должен этого делать, но все же не удержался и украдкой взглянул на Киёи.
«Отвратительно».
Ему понравилось.
«Раздражает».
И все же ему так понравилось, что он мог бы умереть.
Приближающийся автобус заслонил вид на Киёи. Когда автобус снова отъехал, Киёи уже не было.
«Возможно, он сел в автобус». – мрачно подумал Хира, глядя вслед удаляющемуся автобусу.
– Эй.
Голос раздался совсем рядом с ним. Каким-то образом Киёи вдруг оказался рядом с ним.
– Ах, ч-ч-что ты здесь?
Киёи сердито посмотрел на попятившегося Хиру.
– Это я должен спрашивать! Ты ведь следил за мной с самого начала, не так ли?
Хира от испуга застыл на месте.
– Ты меня жалеешь, да?
– А?
Глаза Хиры расширились от удивления. Жалость? Это значит сочувствие? Это было бы величайшим оскорблением для короля. Хира покачал головой в знак отрицания, но глаза Киёи оставались холодными как лед.
– ... Все вы одинаковы.
Киёи с досадой вздохнул и отвернулся.
В этот момент тело Хиры самопроизвольно дернулось, и он потянулся, чтобы ухватиться за пальто Киёи.
– Подожди!
«Подожди. Подожди. Пожалуйста, я хочу, чтобы ты подождал. Пожалуйста, не говори, что "все вы одинаковые". Не ставь меня в одну категорию с этими людьми. Мне все равно, считаешь ли ты меня преследователем или отвратительным: просто не думай обо мне так же, как о Широте и других».
– Киёи-кун, для меня ты номер один. Никто не может сравниться с тобой. Ты особенный.
Его голос был громким и четким. Он ничуть не дрожал. Впервые Хира смог сказать что-то с такой убежденностью. Киёи потрясенно смотрел на него. Затем его лицо постепенно стало сердитым.
– ... Ты что, с ума сошел?
Может, и так. Когда дело касалось Киёи, Хира сходил с ума. Это было больно. И все же он не мог отказаться от него. Киёи потянул за пальто, чтобы заставить Хиру ослабить хватку, но Хира не отпускал его.
– Я не такой, как Широта и другие.
Киёи нахмурился:
– Мерзость.
– Ты мне нравишься!
– Ты так раздражаешь.
– Ты мне безумно нравишься.
Это было чудо. Тот самый разговор, который Хира только что представлял в своей голове, теперь становился реальностью. Каждое слово, вылетавшее из его уст, было настолько искренним и лишенным всякой лжи, что Хире даже не потребовалось делать глубокий вдох, чтобы опуститься в желудок и стабилизировать его. Собрав все силы, он поднял голову и встретился взглядом с Киёи.
– Ненавижу тебя.
Киёи безжалостно оттолкнул Хиру. Хира смотрел, как жестокая фигура отвернулась и ушла. Ему стало грустно. Но именно таким был Киёи. Хира остался стоять в одиночестве, наблюдая, как исчезает та фигура, которой он так восхищался.
На следующий день в классе царила странная атмосфера.
– Ребята, вы видели пост? О Киёи-куне.
– Какое?
Девушка с соседней парты наклонилась, чтобы пошептать подруге на ухо. Удивившись, ее подруга достала телефон и начала что-то смотреть. Подобное происходило по всему классу.
– Кто это написал? Это точно кто-то из нашей школы.
– Если они узнают, кто это сделал, их непременно убьют!
Позади Хиры Йошида и остальные что-то негромко обсуждали.
«О чем они говорят? Киёи? Кого-то убьют?»
Услышав эти шепотки, Хира не мог не забеспокоиться. Как только Хира обернулся, Йошида и остальные тут же замолчали.
– О чем вы, ребята, говорите?
Это был первый раз, когда Хира разговаривал с Йошидой после инцидента с Хи-куном в начале семестра.
– Ничего важного.
– Речь идет о Киёи-куне, не так ли? Что ты имеешь в виду, говоря "их непременно убьют"?
– Мы этого не писали.
– Что не писали? О чем ты говоришь?
Йошида был вынужден отвечать на настойчивые вопросы Хиры, несмотря на свое нежелание.
– Это в интернете. На доске объявлений со вчерашнего дня висит странное сообщение о конкурсе.
– Пост?
Хира достал телефон и ввел ключевые слова, как ему сказал Йошида, в опцию поиска.
– Эй, мы этого не писали. Не дай Киёи понять это неправильно.
Хира не обращал внимания на то, что говорил Йошида. На доске объявлений была тема о конкурсе, в котором участвовал Киёи. Хира пролистал тему.
«– Что вы думаете о Киёи Соу, который занял последнее место в финале?
– Что вы имеете в виду под словом "последний"? Кроме победителя Гран-при и призеров, ни у кого больше нет рейтинга, верно?
– Киёи-кун очень красив. Я поддерживала его с самого начала конкурса, какая жалость.
– Какой дурной вкус. Он занял последнее место, видите?
– Как я уже сказал, нет никаких рейтингов, кроме Гран-При и призеров. Ты что, тупой?
– Это просто чудо, что он дошел до финала на таком уровне».
– Что это?
Со вчерашнего дня появилась целая серия бессмысленных и злобных комментариев, подобных этим. В процессе чтения этих комментариев Хира кое-что заметил и начал пролистывать пост выше. Первый комментарий о Киёи появился накануне в 19:30, когда они с Киёи выходили из закусочной. Пока Хира держал в руках телефон и размышлял, Киёи вошел в класс. Воздух в классе стал
необъяснимо напряженный.
– Киёи, доброе утро...
Широта и остальные, расположившиеся в задней части класса, подняли руки. Их голоса звучали так радостно, что Хире показалось, будто они специально притворяются. Киёи небрежно поприветствовал их в ответ и подошел к своей парте.
– Киёи, почему ты вчера ушел, ничего не сказав?
Широта и остальные собрались вокруг Киёи.
– Внезапно у меня возникли срочные дела. Извини, в следующий раз я пойду с тобой.
– Мы не против, но после того, как ты ушел, Хи-кун тоже исчез.
Рука Киёи, достававшая учебник, на мгновение замерла.
– Вы ушли вместе?
– Ты идиот, зачем Киёи водиться с кем-то вроде Хи-куна?
Когда язвительные замечания Широты вызвали взрыв смеха неизвестного значения, Хира начал жалеть о своем вчерашнем поступке. Из-за него Киёи пришлось пережить позорное недоразумение, и он тоже покинул ресторан.
– Но, знаешь, мы очень волнуемся.
Широта понизил тон своего голоса.
– Киёи вчера выглядел очень подавленным, ты в порядке?
Киёи медленно поднял глаза на Широту, который говорил отвратительно сладким голосом.
– Что ты имеешь в виду?
В ответ на бесстрастный вопрос Киёи, Широта издал двусмысленный смешок:
– Я имею в виду....
– Широта, просто скажи, как есть.
– О, да. Конечно, Киёи должен был быть шокирован таким результатом. – подхватили двое других, и Широта кивнул: – А, понятно. Прости, – Широта посмотрел на Киёи с триумфальным выражением лица. Остальные трое тоже захихикали и обменялись взглядами.
Хира очень хотел иметь пулемет. Сейчас он хотел бы превратить Широту и остальных в ульи.
Победа Киёи или нет, не имела никакого отношения к Широте и остальным. Но они унижали Киёи, как будто сами занимали более высокое положение. Это было настолько глупо, что вызывало у людей рвоту.
Не менее отвратительными, чем они, были и одноклассники, которые молча наблюдали за всем этим. Казалось, что слышны слабые вымышленные голоса, похожие на щебетание маленьких птичек, размышляющих, на чью сторону безопаснее встать.
Тошнота, которую Хира почувствовал в тот день, с каждым днем становилась все более очевидной. Одноклассники разумно понимали, что в группе лидеров класса что-то не так. Девочки, которые обычно шумели из-за Киёи, тоже притихли, а голос Йошиды, наоборот, стал громче.
В понедельник, за день до зимних каникул, Широта с самого утра был в плохом настроении.
– Она меня обманывала! Она притворялась невинной, но на самом деле была просто сукой.
Широта со злостью ударил ногой по столу. Хира предположил, что его, вероятно, бросила Момо-тян. Хира внутренне зааплодировал, но, к сожалению, к обеду гнев Широты выплеснулся на Хиру:
– Почему яйцо? Я же говорил тебе взять тунца. У тебя что, мозгов нет?
Какая ужасная манера речи, даже после того, как использовал кого-то в качестве помощника. Заметив, что Хира замолчал, Широта агрессивно швырнул в Хиру сэндвич и приказал ему сменить его. Хира стоял неподвижно, сжимая сэндвич в руках.
– Какого черта ты делаешь? Обеденный перерыв скоро закончится.
– Но ты все еще не заплатил мне деньги за прошлую неделю.
Хира настаивал, опустив голову. Недавно Широта снова перестал платить ему. Раньше он неохотно платил, когда ему говорил Киёи, но в последнее время он просто отмалчивался, даже когда Киёи говорил ему об этом.
– Я же уже сказал тебе, что заплачу в следующий раз. У тебя есть претензии?
Широта наклонился к нему с угрожающим видом. Однако, поскольку Хира по-прежнему не двигался, выражение лица Широты постепенно потемнело от раздражения.
– Что это за внезапное бунтарство?
Широта легонько пнул Хиру по ноге. Его прошлое "я" в этот момент было бы в ужасе, но сейчас ему хотелось протестовать еще более яростно.
Прикусив губу, Хира посмотрел на Широту.
– Что это у тебя за взгляд?
Широта бросил на него взгляд. Он еще несколько раз пнул его по ноге.
– Это ужасно. – услышал Хира слова девушки.
– Прекрати, это позорно. – как только Киёи заговорил, Широта перестал пинать Хиру.
– Ты что-то сказал?
Широта наклонил голову и посмотрел на Киёи, который сидел по диагонали позади него.
– Прости, я не расслышал. Можешь повторить?
– Не вымещай свою злость на других только потому, что тебя отшила девушка.
Широта поднял глаза, и в следующее мгновение по классу разнесся мощный звук. Широта ударил ногой по парте Киёи. Все затаили дыхание, и в тишине класса Широта пробормотал:
– Не надо всегда смотреть на меня свысока.
Киёи не обратил на это никакого внимания и просто уставился на Широту с раздраженным лицом.
В затихшем классе снова раздался птичий щебет, и все снова стали обсуждать, на чью сторону встать. Однако на лицах всех присутствующих появилось странное забавное выражение: казалось, они смотрят на неустойчиво подпрыгивающую пару весов.
После зимних каникул атмосфера в классе резко изменилась.
– Вы читали статью о Киёи? Это слишком, не так ли?
– А, та самая. Я очень зол на того, кто это сделал.
Девочки за соседними партами обсуждали антологию Киёи из начальной школы, которую выложили в сеть на перемене. Там было написано: «Когда я вырасту, я хочу стать идолом».
– Это было немного неожиданно. Я никогда не думала, что он захочет стать идолом.
– Что ж, его имидж, возможно, рухнул.
Слушая нескончаемые сплетни, Хира стрелял из воображаемого пулемета по сиденью рядом с собой.
Все сохраняли нейтральную позицию, но их это очень забавляло. Падение звезды вызывало удовольствие. Несмотря на то что они говорили тихо, им не удалось скрыть жестокое любопытство.
То, как вели себя Широта и остальные, было отвратительно. Если им что-то не нравится, они должны были просто отстраниться от этого, но они все равно продолжают приставать к Киёи. Если бы вы сказали, что они ведут себя почти как гнилые бабы, это было бы оскорбительно для женщин. Однако, столкнувшись с безразличным отношением Киёи, их поведение становилось все хуже и хуже.
В тот день, после уроков, Хира спускался по лестнице в толпе учеников, покидающих школу. Киёи шел чуть впереди. Среди толпы людей, одетых в одинаковую школьную форму, Киёи был единственным, кого Хира никогда не принимал ни за кого другого. У него была маленькая голова и высокая талия. Даже среди толпы в нем было что-то великолепное, что привлекло внимание Хиры.
Когда Хира, спускаясь по лестнице, смотрел на спину Киёи, он вдруг увидел, что сверху что-то падает. В следующую долю секунды голова и плечи Киёи окрасились ярко-красной жидкостью.
– Кровь?
Хира почти запаниковал. Девушки, которых тоже задело, чуть не устроили переполох и закричали:
– Фу, что это?
– Помидор?
Только когда Хира почувствовал облегчение. Именно в этот момент сверху раздался голос:
– Сорри. Случайно пролил свой сок.
Широта и остальные извинялись сверху. Было очевидно, что они сделали это специально.
Сок упал на Киёи, и он перепачкался с ног до головы. Красные капли продолжали капать, но Киёи не стал вытираться, а повернулся, чтобы посмотреть вверх. Хира не мог видеть выражение лица Киёи. Но он видел, как Широта и остальные, находившиеся наверху, втянули в себя холодный воздух.
Киёи спустился по лестнице и пошел в противоположном от выхода направлении. Ученики, остановившиеся из-за этой драмы, тоже разбежались, а Хира, не колеблясь, погнался за Киёи.
Когда мы вошли в здание специальной школы, послешкольная суматоха быстро стихла. Киёи зашел в туалет. Хира услышал неясный звук включенного крана. Затем последовал звук текущей воды.
Хира стоял в коридоре перед туалетом. Он не был настолько глуп, чтобы пытаться угадать, что чувствует Киёи, например:
«Хотя Киёи выглядит спокойным, на самом деле он все еще чувствует боль, верно?»
Как он мог так поступить?
« .. Все вы одинаковы».
Хира вспомнил раздраженный вздох Киёи.
Нет! Он никогда не станет таким, как Широта и остальные. И не станет таким, как те одноклассники, которые постоянно меняли сторону в зависимости от ситуации.
Хира стоял в коридоре, словно последний солдат, присягнувший на верность королю. В этот момент ему показалось, что он может прыгнуть в сточные воды и спасти Капитана Утку, которого смыло в канализацию.
Как только Хира напрягся и сосредоточился, раздался звук выключенного крана, и Хира спрятался за лестницей. Он оказался рядом с Киёи. Но неважно, что Киёи об этом не знал. Послышался звук шагов. Это Киёи выходил из уборной. Хира ждал, пока Киёи уйдет, и тут услышал голос:
– Эй!
Как только Хира застыл на месте, его позвали еще раз.
– Ты здесь, да?
Голос был с нотками раздражения. Хира не мог притвориться, что не услышал, поэтому ему ничего не оставалось, как медленно показать свое лицо. Киёи держал в руках застиранную рубашку и был одет в серый свитер. Взглянув на Хиру, Киёи вздохнул, как будто действительно был раздражен.
– Извини, я-я сейчас же исчезну.
– Эй.
Хира услышал, как его снова окликнули сзади, когда он развернулся, чтобы уйти. Он думал, что его будут ругать. Как раз в тот момент, когда Хира с тревогой обернулся, Киёи дернул подбородком в сторону коридора. Затем Киёи просто повернулся на пятках и пошел прочь.
Хира робко следовал за Киёи, словно ему было приказано. Должно быть, он и волосы помыл. Прозрачные капли стекали с волос Киёи и каскадом падали на длинный стройный затылок.
Киёи вошел в пустой музыкальный класс. Порывшись в ящиках учительского стола, он достал ключ. Возможно, кто-то из учителей или учеников спрятал его здесь.
Киёи открыл ключом дверь подготовительной комнаты музыкального класса и вошел внутрь.
– Холодно. – пробормотал Киёи, включив кондиционер в классе. Сразу же подул теплый ветерок. Положив рубашку на стул, стоявший прямо под вентиляционным отверстием, Киёи сел на парту, чтобы вытереться.
– Как тепло....
Киёи, закрывший глаза из-за оранжевых лучей заходящего солнца, проникающих через окно, был необычайно красив.
Хира завороженно смотрел на него, и тут Киёи внезапно открыл глаза.
– Я ненавижу, когда за мной молча наблюдают
– Ах, эм...
Ему нужно было что-то сказать. Однако слова не шли, когда он нервничал. Кроме того, ему было нечего сказать Киёи. Когда он уже начал терять терпение, ему вдруг пришла в голову идея.
– Можно тебя сфотографировать?
– Сфотографировать?
– Ах, нет, извини, ничего особенного....
Киёи считал его сталкером, поэтому он не позволил бы Хире сделать ни одной фотографии.
– С помощью мобильного телефона?
– Нет, с обычной камерой. Ничего страшного. Извини за дерзость.
– Все хорошо, если это не мобильный телефон.
Хира был ошеломлен. Неужели он ослышался? Он уставился на Киёи с открытым ртом.
– Что это за реакция? Забудь об этом, если не хочешь фотографировать.
– А, нет, хочу. То есть, я хочу. Пожалуйста, позволь мне тебя сфотографировать.
Хира поспешно достал из сумки фотоаппарат.
– Потрясаюше, это же зеркальная камера.
Киёи невольно наклонился вперед, выражение его лица мгновенно изменилось.
– ...Только не говори мне, что ты используешь ее для тайной фотосъемки.
Под подозрительным взглядом Киёи, Хира судорожно замотал головой.
– Родители купили мне зеркальную камеру, когда я учился в начальной школе, и с тех пор я отношусь к ней как к своему хобби.
– Значит, ты богат.
– Что?
– Как обычная семья может купить такую дорогую вещь, как зеркальный фотоаппарат, для ученика начальной школы?
– Для этого есть особая причина.....
Пока камера была готова, Хира продолжал говорить, хотя и заикался.
– У меня уже давно дисфемия, и у меня нет друзей, мои родители беспокоились, что я не смогу вписаться в класс, поэтому они купили мне эту камеру в надежде, что у меня будет хобби, чтобы отвлечься.
Пока он возился с камерой, Хира закончил объяснение относительно спокойно: возможно, именно это привычное движение успокаивало его.
– Что такое дисфемия?
– А?
– Что это такое?
«А, так он не знает».
– Это заболевание, которое вызывает дефекты речи и мешает бегло говорить.
– А, так это болезнь?
Киёи нахмурился. Похоже, он был немного шокирован.
Это было неизбежно. Удивительно, но мало кому знакомо слово "дисфемия". Проще было бы сказать "заикание", но использование этого термина могло бы натолкнуть людей на мысль, что это просто неспособность говорить правильно из-за нервозности, а не болезнь. Естественно, на это были свои причины, поэтому объяснить это было сложнее.
В последнее время слово "заикание" стало рассматриваться как дискриминационный термин и больше не встречалось ни в книгах, ни на телевидении. Но это не означало, что термин "дисфемия" был более широко известен. По мере того как менялась терминология, существование этого заболевания постепенно стиралось из памяти, в результате чего страдающий им человек оказывался в мучительном положении, когда ему приходилось объяснять окружающим, что такое дислексия на самом деле.
– Но разве сейчас ты не говоришь нормально?
– Я не всегда заикаюсь. Наверное, людям было бы легче понять меня, если бы это было так, но иногда дисфемия появляется, а иногда нет. В детстве я часто ходил к врачу, поэтому мне удается в какой-то степени ее контролировать. Но не идеально... Когда я нервничаю, я веду себя так же, как в первый день в школе, а это был день распределения по классам.
Хира вспоминал, что в тот день он все время повторял одно и то же слово: "Хи-хи-хи-хи", как сломанный горохострел, который продолжает стрелять.
– ...Извини.
Киёи опустил глаза. Это выражение лица не подходило такому королю, как он.
– Все в порядке. Я привык к этому.
– Не привыкай к этому. Меня раздражает такое раболепие.
Глаза Киёи быстро превратились во властный взгляд. Киёи действительно был Киёи. Хира неосознанно сузил глаза:
– Спасибо.
Слова вырвались сами собой, и Киёи отвернул лицо, словно смутившись.
– Я ничего не сделал, чтобы ты благодарил меня. Все должно быть наоборот.
– Но Киёи-кун никогда не называл меня "Хи-кун". Почему?
Киёи наклонил голову, словно размышляя...
– Не знаю. Наверное, я просто не хочу называть тебя так.
Это был ответ в стиле Киёи, как и следовало ожидать, и это еще больше обрадовало Хиру. Даже если он не знал, что такое дисфемия или что это болезнь, Киёи никогда не называл его этим ехидным прозвищем. В чем же причина? Несомненно, Киёи и сам не понимал, почему. Он был капризен, эгоистичен и совсем не добр. Но у Киёи была своя цель, и Хира был спасен ей. Вот и все.
– Мне нравится Киёи-кун.
Хира говорил, глядя на камеру в своей руке. Зимой солнце садится рано. Когда стемнело, Хира установил высокую чувствительность камеры. Быстрая выдержка и маленькая диафрагма. Хира редко фотографировал людей. Несмотря на то что это был первый раз, когда он хотел сфотографировать человека, он хотел получить как можно больше снимков. Он установил камеру и нажал на спуск в тот момент, когда лицо Киёи приняло удивленное выражение.
– Предупреждай хотя бы, когда делаешь снимок.
– Прости.
Извинившись, он снова нажал на кнопку спуска затвора.
– Ты меня слышишь или как?
– Прости, я сделаю ещё фото.
– Ну и что ты понял? Слишком поздно говорить об этом, когда ты уже снимаешь.
Киёи в гневе оглянулся. Хира редко видел такое выражение на его лице, поэтому Хира снова нажал на кнопку спуска затвора. На этот раз Киёи сделал покорное выражение лица. Когда Хира сделал еще один снимок, Киёи отвернул лицо. Под таким углом его длинная стройная шея стала еще более привлекательной. Хира также хотел сфотографировать его линию челюсти, которой он был очарован в первый день занятий, поэтому Хира опустился на одно колено и сделал снимок под низким углом.
– Киёи-кун, ты так красив, – пробормотал он, нажимая на кнопку спуска затвора.
– Ты что, какой-то порнофотограф? – пробормотал Киёи, по-прежнему глядя в сторону. – Такое ощущение, будто в конце ты планируешь меня раздеть. Мерзко.
– Н-нет, я не стал бы...
Хира покраснел и опустил камеру, когда Киёи повернулся к нему лицом:
– Глупый. Будто бы я согласился на такое!
Впервые увидев озорную улыбку Киёи, Хира забыл о дыхании.
Даже не успев моргнуть, Хира захотел навсегда запечатлеть эту улыбку на своей сетчатке, которая по своим характеристикам превосходила любую камеру. В далеком будущем, когда он превратится в старика и его зрение станет не очень хорошим, он всегда сможет воспроизвести это в любой момент.
– Не смотри на меня. Это отвратительно.
Киёи быстро сдержал улыбку и повернулся к нему затылком.
Прямо перед Хирой, стоявшим на коленях на полу, лежала рука Киёи, которая покоилась на столе. У него были такие длинные пальцы! Чем ближе к кончикам, тем тоньше они становились, и даже форма ногтей была идеальной. Неосознанно приблизив лицо, Хира поцеловал кончики пальцев Киёи. Ощущение прикосновения губ к ногтям вызвало экстаз, заставивший Хиру почувствовать онемение в затылке.
– ...Ты гей?
Внезапный вопрос, брошенный ему, привел Хиру в чувство.
– Прости.
В панике он отступил на несколько шагов назад. Хира не понимал, что он натворил. Он мог только повторять:
– Прости, прости...
– Эй, ответь мне! Ты гей?
– Я не знаю.
Хира осторожно покачал головой. Он задавал себе этот вопрос много раз, но...
– Мне... нравится Киёи-кун. Но другие мальчики меня не очень интересуют. Девушки тоже не особо интересуют. Единственный, кого я считаю красивым, это ты. Только Киёи-кун особенный.
Кроме Киёи, его никто не интересовал, ни мужчины, ни женщины. Они просто существовали. А вот с Киёи все было иначе. Киёи был Киёи, и от одного этого Хира сходил с ума. Он был так счастлив, что мог умереть. Если из-за этого его можно назвать геем, то, возможно, он и был им. В ответ на пробормотанные слова Хиры Киёи сказал:
– Мерзость.
Его мысли были прерваны одним словом.
– .... Хаха, это действительно так, не правда ли?
Хира горько рассмеялся. Киёи полностью отверг его привязанность. Но что самое удивительное, он ничуть не расстроился. Даже узнав о болезни Хиры, Киёи не изменил своего отношения к нему. Независимо от того, была ли у него дисфемия, для Киёи он был просто отвратительным парнем. От этого Хира почувствовал себя странно счастливым.
Подняв голову, Хира встретился взглядом с глазами Киёи. Тот пристально смотрел на Хиру. Чего он хотел? От такого пристального взгляда Хира занервничал. Он потрогал свое лицо, гадая, не прилипло ли к нему что-нибудь. Киёи по-прежнему смотрел на него. В отличие от обычной ситуации, лицо Хиры постепенно накалялось. Не в силах больше терпеть, Хира опустил голову.
– Прости, не смотри на меня.
Протестуя голосом, похожим на комариный, он услышал ехидное хихиканье.
– Теперь ты понимаешь, что я чувствую?
Услышав это, Хира поднял голову. Ааа, так вот что это значит.
– Прости, я больше не буду так на тебя смотреть.
– Все в порядке. Если хочешь смотреть, то просто посмотри.
– Правда?
– Делай, что хочешь. Но перестань называть меня "Киёи-кун". Это нормально, когда девушки используют "кун", но это звучит отвратительно, когда его использует парень. Просто зови меня Киёи.
– Не могу.
– Тогда не смотри на меня больше!
Киёи слегка приподнял подбородок. У него был высокомерный взгляд. Но он очень подходил Киёи. Он был холоден и в то же время потрясающе красив. Хира поднял камеру.
– ... Киёи.
Хира позвал его, глядя на другого через камеру. Хира ничего не мог поделать. Он был так счастлив, что казалось, будто он задыхается.
– Вот видишь, ты смог.
Киёи говорил безразличным тоном.
тон.
– Киёи.
– Что?
– Киёи.
– Ну что?
– Киёи.
– Не зони меня без причины.
– Ты такой красивый.
Хира заговорил, нажимая на кнопку спуска затвора.
– Мерзость.
По другую сторону камеры Киёи, освещенный лучами заходящего солнца, слабо улыбнулся.