1 том 9 глава. Он прекрасен.
Все, что происходило в музыкальной комнате, становилось достоянием Хиры.
Что касается того, стали ли они с Киёи друзьями после того дня, то ответ был отрицательным. Его отношения с Киёи были похожи на серию отдельных точек, таких как фейерверк, ночь конкурса и
музыкальная комната, но эти точки не складывались в линию. Для него каждый момент казался событием, которое случается раз в жизни, поэтому эти моменты были выгравированы в его сердце как нечто слишком драгоценное.
– Сегодня так холодно! Я хочу съесть немного Юкими Дайфуку.
– Ты холодно ведь. Хотя, я бы тоже не отказался это съесть.
Было время обеда, и Широта с Мики смеялись от души. День выдался холодный, шел мелкий снег, но в классе было очень тепло при включенном кондиционере. И как только Хира подумал, что ему снова прикажут бежать по делам, он услышал:
– Киёи, сходи купи нам что-нибудь.
– А?
Хира невольно обернулся.
– Купи два Юкими Дайфуку.
Широта и остальные собрались вокруг стола Киёи, но Киёи проигнорировал их и продолжил листать свой телефон.
– Не игнорируй меня.
– Что в этом такого? Просто иди и купи.
Хира встал, подошел к Широте и
другим.
– Я пойду.
– А? Но я не просил тебя, Хи-кун.
– Правильно, это всегда делаешь ты, так что позволь Киёи время от времени брать на себя ответственность. А, Хи-кун, может, ты хочешь, чтобы Киёи купил что-нибудь и для тебя? Киёи, купи три Юкими Дайфуку, включая долю Хи-куна.
Когда Широта поднял средний палец, остальные члены группы в шутку сказали: – Это не знак 3!
Киёи же упорно игнорировал Широту и остальных, которые идиотски смеялись.
– Эй, поторопись и иди.
Когда Хира заметил, что Широта начал терять терпение, он подбежал к нему, чтобы встать между ними.
– Все в порядке, позволь мне сходить. Все равно каждый день я хожу, так что я уже привык.
– Уйди с дороги. Я разговариваю с Киёи. Эй, Киёи.
Широта схватил Киёи за воротник школьной формы, и Киёи, который до этого момента полностью их игнорировал, изменил выражение лица. Он стряхнул руку Широты и пристально посмотрел на него.
– Хватит, ублюдок.
В тот момент, когда Киёи сжал кулак и встал, Хира ударил Широту. Девушки поблизости закричали, когда Широта упал и опрокинул столы и стулья рядом с ним.
– Что за...
Хира навалился на пытающегося подняться Широту и продолжал наносить ему удары. Говорят, что когда бьешь, болит рука, но это была просто ложь. Хира был настолько взбешен, что ни о чем не думал. У него не было времени даже подумать о чем-либо. Казалось, им управлял инстинкт желания раздавить этого парня. Звук его дыхания был необычайно отчетливым. При каждом ударе он использовал всю силу своего тела, а во время удара издавал звериный рев.
– Прекрати это.
Мики ударил его ногой в бок, и Хира упал на землю. Несмотря на то, что он презирал Хиру, на лице Мики появилось испуганное выражение. У Широты шла кровь из носа и слезились глаза.
– Что, черт возьми, это было? С чего это...так вдруг... Ты придурок.
Слова Широты вновь вызвали у Хиры ярость, и он схватился за ножку стоящего рядом стула. Пока Широта в страхе кричал от неожиданной атаки, Мики держал Хиру сбоку, не давая ему пошевелиться.
– Эй, Широта-кун, ты весь в крови.
– Кто-нибудь, позовите сюда учителя!
– Я больше не хочу быть в этом классе.
Весь класс образовал круг, глядя на них.
Среди них был и Киёи. Он был ошеломлен, глаза его были широко раскрыты.
Должно быть, он считал Хиру опасным парнем, который внезапно потерял контроль над собой. Однако Киёи уже подозревал его в сталкерстве, и, кроме того, Хира всегда казался ему отталкивающим парнем. Добавление еще одного негативного момента ничего не изменит.
Его руки покалывало. Только сейчас Хира почувствовал боль в руках.
Он не чувствовал вины за то, что ударил кого-то. Широта и остальные заслужили это.
Независимо от причины, насилие недопустимо. Хира выбросил эти ханжеские слова в мусорную корзину. Широта вошел в святилище Хиры. Удар по сердцу был равносилен удару по телу.
Сидя на полу, Хира смотрел на свою лихорадочную, ноющую ладонь.
Он не считал, что помог Киёи. Скорее наоборот.
Только благодаря Киёи он смог помочь себе. Хира почувствовал, что наконец-то смог спастись, ведь его с самого детства постоянно уносило в сточные воды.
Атмосфера в классе снова изменилась.
Широта и остальные больше не давали Хире поручений, и к нему стали относиться как к чужаку в классе, никто не смел к нему подойти. Эта ситуация по-прежнему нервировала Хиру, но она была в сто раз лучше, чем раньше.
Широта и остальные тоже перестали беспокоить Киёи. Казалось, они боялись, что если снова спровоцируют Киёи, Хира снова вырвется наружу. Не знаешь, есть ли у противника клыки, пока тебя не укусят. Ну и болваны!
Киёи оставался таким же равнодушным, как и раньше. Изначально он был не из тех людей, которые всегда были в хорошем расположении духа, и его ленивый вид, когда он играл со смартфоном или читал мангу, ничем не отличался от прошлого. Хира не стал допытываться, о чем на самом деле думает Киёи. Киёи был не тем человеком, о котором можно строить догадки.
В тот день после уроков учитель вызвал Хиру и остальных в кабинет одного за другим и поинтересовался, что произошло. Хотя инициатором драки был Хира, учитель, похоже, заметил, что Хира часто подвергался издевательствам со стороны Широты и других учеников, поэтому он выглядел очень обеспокоенным из-за Хиры. Когда учитель сказал, что заметил произошедшее, Хира не особенно обрадовался, но, по крайней мере, его спасли, избавив от наказания.
Широта и остальные до последнего притворялись невиновными. Они утверждали, что ничего не делали и что на них внезапно напал Хира. В итоге выяснилось, что никто из них не был наказан, и шум прекратился.
Хира чувствовал, что сделал что-то не так. Когда его мать узнала, что Хира, обычно такой мягкий, применяет насилие, она была в недоумении. Его отец, понимая, что над его сыном, вероятно, издеваются из-за его дисфемии, предложил Хире сменить школу. В то время Хира считал, что ему повезло иметь любящую семью. Именно поэтому он смог выстоять до сих пор.
Однако пока Киёи был здесь, он не собирался менять школу. Он не отказывался ходить в школу.
Хира тоже пошел сегодня в школу, как и
Киёи.
Даже когда он услышал новость о самоубийстве из-за издевательств, его сердце не колебалось, как прежде. После того как он влюбился в Киёи, в сердце Хиры произошел стремительный переворот.
Может быть, любовь и не спасла бы мир, но себя она точно могла бы спасти. Когда он увидел целующуюся пару в поезде, то почувствовал спасение, и, в отличие от прежних лет, теперь ему не хотелось, чтобы они взорвались.
Опоздав на урок в пятом классе, Хира поспешил по коридору. Коридор был почти пуст, и как раз когда он спускался по лестнице, перед ним возникла красивая, сбалансированная фигура со спины.
Киёи обернулся. Хира инстинктивно замер на месте, а Киёи так же остался неподвижен. Постояв несколько мгновений и посмотрев друг на друга, Киёи направился к Хире. Проходя мимо него, Киёи взглянул на него. И этот взгляд заставил Хиру немедленно повернуться и последовать за ним.
Когда они вдвоем вернулись в пустой класс, прозвенел звонок, возвещающий о начале пятого урока.
Киёи сел за стол у окна, а Хира – на стул напротив него.
– Сегодня мы не пойдем в музыкальную комнату?
С места Хира мог смотреть только на Киёи.
– Сейчас там проходит урок.
– О, ясно.
В последний раз они разговаривали наедине в музыкальной комнате. Было только начало февраля, и за окном виднелось блестящее голубое небо. Хотя было еще холодновато, солнечный свет, проникающий через окно, слегка согревал, и люди чувствовали себя довольными, даже если ничего не говорили.
– Ты не взял сегодня с собой фотоаппарат? – неожиданно спросил Киёи.
– О, я оставил его дома.
Киёи выглядел несколько разочарованным, и Хира не мог не винить себя за сегодняшнее утро. Если бы он знал, что сегодня его ждет такое хорошее событие, он бы взял с собой фотоаппарат. С завтрашнего дня он обязательно будет носить его с собой каждый день.
– Тебе понравились фотографии, которые ты сделал в прошлый раз?
– Они получились очень хорошими! Даже я был удивлен. Они получились намного красивее, чем у профессиональной модели.
– Ты когда-нибудь фотографировал профессиональную модель?
– Нет.
– Тогда откуда ты знаешь?
– Но я знаю. Ты определенно красивее, чем профессиональная модель.
Когда Хира с нежностью посмотрел на него, Киёи поднял бровь.
– Не используй их для всяких странных вещей.
– Странных вещей?
– Подрочить или что-то в этом роде.
Когда Хира понял, что это значит, его щеки вспыхнули. Ему показалось, что преступление, которое он совершил когда-то в прошлом, внезапно стало явью. После этого он больше никогда не думал о том, чтобы использовать Киёи для мастурбации.
– Ты.. Ты уже это делал, верно?
Хира рефлекторно поднял голову:
– Т-только один раз!
– Ты действительно это делал.
Киё отпрянул назад всем телом, словно почувствовал отвращение.
– Прости, но это было всего лишь один раз, и после этого я больше никогда не делал этого.
– Как будто я в это поверю!
– Это правда. После этого я чувствовал себя виноватым, да и из-за Киёи-куна...
– Прекрати.
Киёи резко вытянул ладонь перед глазами Хиры; Хира был потрясен и тут же закрыл рот.
– Перестань добавлять "кун" к моему имени, это только еще больше раздражает меня.
Услышав это, Хира вспомнил слова Киёи.
– Итак, продолжай.
К этому его подтолкнул Киёи, но Хира был слишком смущен, чтобы объяснять это снова.
– Киёи-кун, нет, Киёи, это было неправильно с моей стороны, использовать тебя в качестве объекта для таких вещей. Киёи – мой король, а я – последний солдат, защищающий короля, поэтому я не должен был осквернять тебя, но я все равно использовал фото Киёи, чтобы сделать что-то подобное, и я чувствую себя очень виноватым...
Киёи смотрел на него с неописуемым выражением лица, а Хира что-то бессвязно бормотал.
– Эй, что еще за "король" и "последний солдат"? Это какая-то игра? Или это какое-то слово, которое не следует искать?Что-то, что травмирует психику.
– Это совсем не так, но как бы это сказать... Эм, неважно.
Кроме того, что он мерзок, он еще и поступил очень плохо. Чтобы оправдаться за свои грехи, он в итоге раскрыл свой воображаемый мир. Он хотел как-то восстановить свою репутацию, но, если подумать, у него не было никакой репутации, которую стоило бы восстанавливать.
– Я действительно тебе нравлюсь, да?
Киёи пробормотал, и Хира тут же поднял глаза.
– Да, нравишься! Теперь ты понимаешь? Ты мне очень нравишься, Киёи.
– Что за черт! Неужели ты даже не понимаешь сарказма в моих словах?
Киёи поднял футляр с ручкой, лежавший на столе и ударил Хиру по голове.
– Прости.
– Ну, неважно.
Сказав это, Киёи вдруг протянул руку.
– Ты хочешь поцеловать меня?
Глаза Хиры расширились.
– ...А можно?
Сам того не осознавая, Хира начал говорить формально. Его лицо было горячим. Сердце стучало так громко, что казалось, оно вот-вот взорвется.
– Как будто я тебе позволю, идиот.
Киёи рассмеялся и убрал руку.
– Ха-ха, точно...
Киёи, конечно, пошутил. Когда плечи Хиры разочарованно опустились, ему протянули руку. На этот раз, в отличие от того, что было совсем недавно, Киёи протянул руку грубо, почти швырнув ее.
Хира поднял глаза на Киёи, словно спрашивая у него разрешения. Киёи смотрела в другую сторону.
Может быть, его снова дразнят. Но это было нормально. У него не было права выбора. Что бы ему ни предложил Киёи, он примет это от всего сердца, независимо от того, был ли это
цветок или яд.
Он нерешительно взял эту прекрасную руку. Киёи не
уклонился.
Словно влекомый этими тонкими пальцами, Хира поцеловал тыльную сторону руки Киёи. Онемение распространилось от затылка до кончиков пальцев, как будто через него пропустили сильный электрический ток.
– ... Киёи, ты не боишься меня? – спросил Хира.
Киёи выглядел так, словно спрашивал о причине этого вопроса одними глазами.
– Когда я внезапно разозлился и начал бить людей, все испугались. Хотя в этот раз причина была иной, чем раньше, они перестали ко мне подходить.
Почему Хира спрашивает об этом? Он не жалел о содеянном и даже считал, что его нынешнее положение во сто крат лучше, чем было в прошлом. Но все же, почему? Киёи со скучающим выражением лица посмотрел на Хиру, напоминавшего брошенного щенка.
– О чем ты сейчас говоришь? Ты постоянно подглядываешь за мной, преследуешь меня, говоришь такие слова, как "ты прекрасен", "ты мне нравишься", "ты король" и другие непонятные слова, а также думаешь обо мне во время мастурбации; для меня эти факты гораздо страшнее!
Лицо Хиры мгновенно покраснело.
– ... Хаха, да, ты прав. Спасибо.
– За что ты меня благодаришь?
Киёи нахмурился, когда Хира выдавил из себя улыбку с лицом, которое, казалось, вот-вот расплачется.
– Киёи – самый особенный человек для меня.
Киёи заставлял его понимать это снова и снова. Даже если он заикался, говорил бессвязно, подглядывал или преследовал, внезапно злился, бил людей или мастурбировал, Киёи никогда не менялся с самого начала. Был ли "отвратительный" и "раздражающий" достойным или нет, хорошим или плохим, только мнение Киёи о нем оставалось неизменным. Киёи, конечно, не мог понять, как от этого было приятно Хире.
– Спасибо.
Хира еще раз поблагодарил его, затем закрыл глаза и поцеловал руку Киёи. Киёи не сказал ни слова, но и не отверг Хиру.
После этого Киёи иногда стал встречаться с Хирой наедине.
Когда Киёи считал нужным, он просто бросал взгляд в сторону Хиры. Поэтому Хира не мог отвлечься от Киёи даже на долю секунды. У него было чувство, что если он не заметит этих тонких сигналов, Киёи больше не захочет уделять ему время.
К удивлению Хиры, Киёи нравилось фотографироваться, поэтому они часто пробирались в музыкальный класс или оставались после уроков в пустом классе, болтая о несущественных вещах и делая снимки.
В этот день Киёи заговорил о своей семье, что случалось довольно редко. Родители Киёи развелись уже давно, и до второго класса школы Киёи жил с матерью. Из-за постоянной занятости матери на работе Киёи большую часть времени проводил дома.
Его мать, работавшая на фабрике, треть месяца работала по ночам, и из-за смены смен возвращалась домой только к вечеру.
– В то время я училась только в первом классе. Честно говоря, было страшно спать одним.
Киёи нахмурил брови, словно вспоминая прошлое, а Хира поднял камеру и улыбнулся.
– Поэтому я спал с включенным телевизором и светом. Но однажды, кажется, это было на летних каникулах, я проснулся посреди ночи, как раз когда по телевизору шел фильм ужасов, и до смерти испугался. Я сразу же лег в постель. Потом я спрятался под одеялом, потому что боялся, что если хоть немного отойду от своего футона, меня схватит призрак.
По его словам, в то время он чуть не умер от жары под одеялом. Слова Киёи заставили Хиру представить маленького Киёи, скорчившегося на футоне, и он не смог удержаться от громкого смеха, а его рука задрожала, когда он нажал на кнопку спуска затвора.
– Поскольку я был один, мне нравился телевизор, и в детстве я хотел быть внутри телевизора.
По другую сторону камеры Киёи, казалось, вспоминал прошлое, глядя в окно. Хира запечатлел его красивое, повернутое в сторону лицо.
– Внутри телевизора?
– Должно быть, это весело. Здесь так много людей, и все они улыбаются.
Несмотря на то, что он говорил, Киёи казался немного одиноким, когда сидел на столе, опираясь на руки, заложенные за спину, и смотрел вдаль.
– Пока я нахожусь по ту сторону экрана, неважно, кем бы я мог быть – идолом или комиком, – все идет своим чередом.
Когда Киёи сказал это, Хира наконец-то понял причину статьи "Я хочу стать идолом", которая была написана в его школьном альманахе. Кстати, а что он писал в начальной школе на эту тему? Если он не помнит, значит, написал что-то случайное и произвольное. Что касается Хиры, то он не помнил ни одного урока в начальной школе.
– Я не думаю, что Киёи подходит на роль комика.
– Я тоже так думаю.
– Ты не говоришь ничего смешного.
– Что ж, виноват.
На лице Киёи появилось раздраженное выражение, которое также запечатлела камера Хиры.
– Даже если не говорить о смешных вещах, Киёи – особенная личность, просто потому что ты Киёи.
– Не надо постоянно говорить такие отвратительные вещи.
– Прости.
Киёи фыркнул и отвернул лицо. Его губы были слегка надуты. Киёи сегодня был очень выразителен. Хира от волнения продолжал нажимать на кнопку спуска затвора. Другой продолжал говорить. Его мать снова вышла замуж, когда Киёи был третьеклассником. Отчим, хотя и был обычным офисным работником, оказался очень добрым человеком, и вскоре мать родила ему младших брата и сестру.
– Братья и сестры Киёи тоже должны быть красивыми.
– Они обычные.
– Они не похожи на тебя?
– Я больше похож на своего отца.
Выражение лица Киёи слегка напряглось, и Хира пожалел, что задал этот вопрос.
Он был единственным ребенком, не похожим ни на кого в семье. Хира не знал, как Киёи вырос в новой семье, но не стал бы строить догадки, если бы Киёи не сказал.
Как бы оправдываясь за этот неосторожный вопрос, Хира продолжал нажимать на кнопку спуска затвора.
– А как же твоя семья?
– Самая обычная. Мой отец работает в компании, а мама – домохозяйка, и они всегда слишком опекают своего сына, у которого нет друзей из-за дисфемии. Я не понимал этого, пока Киёи не рассказал мне о покупке зеркальной камеры для ученика начальной школы.
– Но раз уж это стало хобби, то, по крайней мере, оно было не напрасным.
– Наверное. – пробормотал Хира, а Киёи по другую сторону видоискателя наклонил голову.
– У меня лишь фото, которые нельзя показывать.
– Ах, тебе точно не следует показывать фото, которые ты сделал втайне.
– Н-нет же!
Киёи рассмеялся. Этот момент также был запечатлен Хирой.
– Почему ты не можешь показать их своим родителям?
– На них пустые улицы.
– Звучит нормально.
Фотографировать шумный город, а затем стирать с него людей. Когда Хира сказал Киёи, что ему нравится сам процесс выполнения этого мрачного задания и готовый сценарий городского пейзажа, выглядящего так, словно его покарал Бог, Киёи, услышав это, изобразил на лице отвращение.
– Чем больше тебя слушаю, тем жутче ты мне кажешься.
– Даже я согласен.
– Ты ненавидишь людей?
Хира некоторое время размышлял над этим вопросом.
– Если бы я их действительно ненавидел, не думаю, что так сильно переживал бы на этот счет. Но не сказал бы, что мне не нравятся.
– А как же я?
Выражение лица Киёи внезапно изменилось. Озорная ухмылка на его лице давала понять, что он уже знает ответ. Уверенный оттенок глаз мгновенно тронул сердце Хиры.
– Киёи – особенный. Отличается от всех.
Стоя на коленях на полу, Хира сделал несколько снимков подряд под наклонным углом. Затем он снова сосредоточился на красивой руке, лежащей перед ним. Он держал диафрагму маленькой, а экспозицию высокой, чтобы передать четкость фотографии.
– Для чего ты хочешь сфотографировать мою руку?
– Просто так. Я хочу сфотографировать, потому что это красиво.
Киёи хрюкнул. В следующую долю секунды рука исчезла из поля зрения камеры. Когда Хира опустил камеру, он увидел, что это Киёи спрятал руку за спину. С невинной, игривой улыбкой Киёи производил впечатление хозяина, который прячет игрушку, чтобы подразнить свою собаку.
– Хочешь сфотографировать?
– Хочу.
Как хорошо выдрессированная собака, он инстинктивно подчинялся приказам, и Киёи протянул ладонь, чтобы положить ее перед Хирой, как бы похвалив его за хорошую работу. Такой простой поступок привел Хиру в такой восторг, что он даже забыл воспользоваться фотоаппаратом. Вместо этого его лицо медленно переместилось на экран.
Хира почувствовал тепло руки Киёи на своих губам.
Внутри него нарастало сладкое удушье, и ему казалось, что он сейчас умрет.
Киёи ничего не сказал. Но и не отверг Хиру.
Поцеловав руку Киёи, Хира задумался о том, какие у них отношения.
Не было подходящего слова, чтобы объяснить отношения между ним и Киёи. Даже если они встречались вот так наедине, у Хиры сложилось впечатление, что его отношения с Киёи так и останутся просто последовательностью точек, которые никогда не вытянутся в линию.
"Отношения" – это то, что создается благодаря взаимному взаимодействию, и даже если Киёи оказывал влияние на Хиру, обратное было немыслимо. Поэтому, если и можно было бы как-то проиллюстрировать отношения между ними, то это было бы что-то похожее на одностороннюю веру верующего в Бога. Поэтому Хира хотел бы посвятить свою жизнь Киёи, как благочестивый священник или монах.
– Ты выглядишь таким абстрактным; о чем ты думаешь, а?
– Я хочу стать монахом.
Услышав ответ, Киёи скорчил гримасу и пробормотал:
– Как и ожидалось, ты действительно
отвратительный.
Зима наконец-то закончилась, и вот-вот наступит последняя весна в старшей школе.