2 том 1 глава. Горько-сладкая петля.
Хира надевал ботинки у входа, когда услышал голос матери, доносившийся из кухни.
– Казу-кун, вернешься к ужину?
– Не уверен, я позвоню.
– Ты всегда говоришь одно и то же, но никогда этого не делаешь.
Мать Хиры высунула голову из кухни. На ее лице застыло гневное выражение. Дважды на прошлой неделе он заставлял ее готовить ужин просто так.
– Проводить время с друзьями здорово, но хотелось бы, чтобы ты не забывал сообщать мне
Осознав свою ошибку, Хира тут же извинился, а затем вышел из дома, словно убегая.
Пока он шел к станции, Хира думал о том, что его мать сильно изменилась. Когда он учился в школе, мать прощала ему опоздания или отсутствие дома к ужину, если он говорил, что гуляет с друзьями. Однако прошло два месяца с тех пор, как он начал посещать университет, и по мере того как участились случаи опозданий Хиры домой, его мать начала жаловаться, как это сделали бы обычные родители. Это также свидетельствовало о том, что у Хиры началась приятная учебная жизнь. По сравнению со средней школой, где все теснились в маленькой коробке, называемой классом, университет был местом, где можно было общаться только с теми, кого ты считал подходящими. Если ты с кем-то не ладил или тебе что-то не нравилось, существовало множество способов отстраниться от этого. В результате Хира больше не был окружен насмешками и презрением.
Кроме того, ему повезло найти клуб, который его устраивал. Хира, который много лет был одинок, никогда не думал о том, чтобы вступить в клуб, но в день открытия, когда он принес свой
фотоаппарат с собой, чтобы запечатлеть церемонию открытия, он был завален приглашениями от фотоклубов.
Радушное поведение членов некоторых клубов заставило Хиру немного замешкаться, но в конце концов, решение о вступлении в клуб было принято, когда один из членов этого клуба, простой на вид мужчина в очках, предложил ему брошюру и спросил, не хочет ли он вступить.
В начале самопрезентации из-за нервозности Хира слегка запинался. Все были поражены.
«О нет, это случится снова.....» – как раз в тот момент Хира почувствовал отчаяние.
– У тебя дисфемия? – спросил первокурсник, сидевший по диагонали напротив него, и Хира, удивившись, утвердительно кивнул головой.
– Ну, это, наверное, тяжело. У моего старшего брата она тоже была, когда он был младше.
Сказав это, мальчик начал объяснять что такое дисфемия остальным, которые не были знакомы с этим термином.
– ....Понятно. Я даже не знал, что такая болезнь существует.
– Мы тоже постараемся понять. Если мы можем что-то сделать, пожалуйста, дай нам знать.
Хире было немного неловко и неудобно заставлять остальных беспокоиться, но
уверенность в том, что его все принимают, была еще сильнее. Возможность думать таким образом позволила ему признать, что он действительно претерпел едва заметные изменения по сравнению с тем временем, когда он учился в школе.
Однако даже при одной мысли о том, кто виновен в этих переменах, сердце Хиры сжалось от боли.
В небольшом клубе, состоявшем из пятнадцати человек, было пять первокурсников, включая Хиру, и все они были мальчиками. Однажды, придя в клуб, он заметил, что все одеты в клетчатые рубашки и брюки-чинос; единообразие наряда, казалось, подразумевало, что студенты университета, ничего не смыслящие в моде, должны носить это до поры до времени, что вызвало всеобщий смех, и это стало для него отличной возможностью открыться всем. Впервые Хира чувствовал себя так комфортно в другом месте, кроме своего дома.
Когда бы вы ни зашли в клубный зал, вы, естественно, могли найти там кого-нибудь, кто болтал бы о фотоаппаратах, а также об играх, манге и других темах. Раз в месяц проводился симпозиум по фотографии на определенную тему, но в остальном в клубе царила непринужденная атмосфера, когда члены клуба проводили время за игрой в карты или сеги, и такая расслабленность вполне соответствовала характеру Хиры.
Среди них Хира сблизился с мальчиком по имени Кояма, который помог ему в первый же день. У Коямы был старший брат, который был старше его на три года и тоже страдал дисфемией. К счастью, к моменту совершеннолетия большинство симптомов у него прошли, и теперь он работал в компании и помогал за кулисами небольшой театральной труппе, в которой играли его знакомые.
– Иметь дисфемию очень проблематично. Потому что многие люди не знают, что это болезнь.
– Да, я всегда чувствую себя немного неловко, когда объясняю это людям.
– Мой брат говорил то же самое. Он не хотел объяснять это людям, потому что, по его мнению, казалось, что он делает это, пытаясь вызвать у них сочувствие.
Хира кивнул в знак согласия, обедая в кафетерии кампуса. Дисфемия была корнем глубоко укоренившегося комплекса неполноценности Хиры, и его поражала мысль о том, что однажды он сможет обсудить это с кем-то в таких подробностях.
– Кстати, Хира, ты свободен в эти выходные? Я бы хотел, чтобы ты со мной кое-куда сходил.
– Чтобы сделать несколько фотографий?
– Да, чтобы сфотографировать Нисикигои.
Возможно, на лице Хиры появилось недоверчивое выражение, когда Кояма объяснил:
– Меня попросил учитель на занятиях по английскому языку, которые посещает моя мама. Похоже, в последнее время учитель одержим карпами кои, и говорят, что в одном саду в Сетогаи недавно появилась партия очень редких нисикигои, и он хочет их сфотографировать.
– О, я понял.
– Если тебе не интересно, то забудь об этом. Тем более, что ты не фотографируешь живых существ.
– Это неправда.
– Правда, еще какая. Хира, Я все еще помню первый раз, когда увидел твои снимки.
Иногда в клубе члены критиковали фотографии друг друга, сделанные ими самими. К удивлению Хиры, его фотографии города, в котором люди были стерты с лица земли, были приняты неожиданно хорошо, когда он показал их всем, а не с испугом, как он ожидал.
– Ничего не поделаешь. Я должен сам пойти сфотографировать нисикигои.
– Все в порядке, я пойду с тобой.
– Ты ведь не заставляешь себя, правда?
– Нет, это не так.
Хотя Хира не интересовался Нисикигои, ему нравилось быть с Коямой. Естественно, Хира не произнес этих слов, но прямолинейный Кояма ответил с улыбкой на лице:
– Это замечательно, я так счастлив.
– А если подумать, то я впервые встречусь с тобой наедине. Тогда почему бы нам не выпить где-нибудь сегодня вечером после съемки кои?
– Да, конечно.
Чтобы скрыть смущение, Хира опустил голову и посмотрел на свою тарелку с обедом. Даже если у него был друг, с которым ему было удобно разговаривать, Хира все равно нервничал перед тем, кто проявлял к нему доброту.
– Хочешь пойти в изакаю? Или ко мне? Я живу один, так что ничего страшного, если ты придешь ко мне.
– Любое место подойдет.
– Ах, звучит так, будто только я хочу веселиться. Как ужасно!
Кояма надул губы.
– Прости. Это неправда. Мне тоже нравится быть с Коямой.
Видя, что Хира занервничал, Кояма рассмеялся и сказал:
– Ха-ха, я просто шучу.
После этого они воспользовались своими мобильными телефонами, чтобы узнать, как сфотографировать Нисикигои. Это самое сложное – фотографировать движущиеся объекты, будь то человек или животное. Кроме того, съемка нисикигои под водой требует особой техники. После того как Кояма окончательно определился со способом съемки, он вдруг спросил:
– Хира, ты когда-нибудь раньше фотографировал человека?
– Да.
Хотя он и задал этот вопрос, но, услышав ответ, Кояма был крайне удивлен:
– Да? Это был кто-то, кроме семьи?
– Угу.
– Может быть, это твоя девушка?
– Почему ты так думаешь?
Хира не ожидал, что Кояма будет так много спрашивать.
– Я не думаю, что такой парень, как Хира, может фотографировать кого-то, если у него нет глубоких чувств к этому человеку.
Столкнувшись с резкой оценкой Коямы, Хира был поражен. После минутного молчания он дал утвердительный ответ.
– Однако это была не моя девушка.
– Безответная любовь?
– ... Не знаю. Кое-кто, кого я не могу определить ни в одну категорию.
По мере того как он говорил, в сознании Хиры возник образ этого человека.
Он нравился ему так сильно, что это причиняло боль, и от этой боли ему хотелось умереть.
Всего одним словом он мог как ранить Хиру до смерти, так и привести его в восторг.
Когда он думал о Киёи, в голове Хиры легко всплывало слово "смерть". Это казалось ему поверхностным. Однако из-за ограниченного словарного запаса ему ничего не оставалось, как выразить свои чувства таким образом с помощью своей бедной речи. Вот как сильно Хира любил Киёи.
– Ты все еще видишься с этим человеком?
– Мы и раньше не особо виделись. У меня даже нет его контактов.
В день церемонии вручения дипломов мобильный телефон Хиры упал в лужу, и все данные были потеряны. Когда сотрудники салона сотовой связи сообщили ему, что данные не могут быть восстановлены, он ощутил странное чувство спокойствия в сердце. В исчезнувших данных были номер телефона и адрес электронной почты Киёи, и он решил, что это конец.
Хира знал университет Киёи и мог получить его контактную информацию через одноклассников. Киёи, вероятно, все еще работал моделью, поэтому он мог легко узнать о его нынешнем положении, забив в поисковик в интернете. Но Хира не стал этого делать. Он не мог этого сделать.
– Тогда до встречи.
Он помнил прощальные слова, прозвучавшие как отказ, и поцелуй, который показался ему актом жалости.
В этот момент Хире показалось, что его просят не преследовать его дальше.
Несмотря на то что на покупку нового телефона хватало, Хира от отчаяния сменил и номер. Сотрудники магазина с энтузиазмом рекомендовали ему его, рассказав о том, какой это замечательный телефон. Хира решил принять предложение продавца, потому что, независимо от того, выгодная это сделка или нет, ему нужно было только дать выход своим эмоциям. Так было лучше. Это действительно была хорошая сделка. Абсолютно без потерь.
Хира задумался, так ли это на самом деле.
Через два месяца после церемонии вручения дипломов он завел друзей, посещал клубные вечеринки, как обычный студент университета, и часто ругался с мамой за поздний приход домой. По сравнению с одинокой школьной жизнью его дни теперь были такими расслабленными и яркими.
И все же образ Киёи не исчезал, несмотря ни на что. Когда Хира думал о Киёи, у него не было другого способа описать свои чувства, кроме как использовать термин "смерть", и он повторял, что любил его так сильно, что ему было больно, и от этой боли ему хотелось умереть.
Глядя на внезапно замолчавшего Хиру, Кояма словно хотел что-то сказать ему.