Вторая глава (продолжение 18+)
Ткань майки легко соскользнула с плеч Мариуса, и Элиас провёл губами по его груди, оставляя тёплые влажные следы. Его пальцы уверенно изучали каждый сантиметр — под рёбрами, по линии талии, внизу живота. Ветер на крыше был едва ощутим, но от близости, от прикосновений, от лёгкой дрожи в животе — по спине прокатилась волна мурашек.
Элиас отступил на шаг, не отрывая взгляда. Его зрачки расширены, дыхание сбито.
— Если я продолжу, — хрипло сказал он, — я тебя уже не отпущу.
— Не отпускай, — ответил Мариус и сделал шаг навстречу, касаясь губами его шеи. — Честно, я этого и хотел.
Элиас рассмеялся тихо, с той самой ленивой хрипотцой, что сводила Мариуса с ума с первого бумажного самолётика. Его пальцы двинулись вниз, расстёгивая ремень Мариуса. Каждое движение было медленным, как будто он смаковал момент, дразнил, изучал.
Когда джинсы упали на бетон, и тело Мариуса оказалось в одной только ткани белья, Элиас не сдержал тихого стона.
— Ты прекрасен, — прошептал он, скользя губами вниз, — весь такой настоящий. Горячий. Настроенный на меня.
Он опустился на колени, взгляд его не отрывался от глаз Мариуса. Всё, что происходило дальше — было мягким, тёплым и жадным одновременно. Язык Элиаса двигался медленно, уверенно, с той самой страстью, которая накапливалась неделями. Мариус зацепился пальцами за его волосы, приоткрыв рот, из которого вырывались короткие, сдавленные стоны.
— Боже... — только и смог прошептать он. — Ты знаешь, что творишь со мной?
Элиас не ответил — он просто продолжал, доводя его до дрожи в коленях, до глухих рывков тела, до того самого момента, когда всё вокруг исчезло, кроме ощущений.
⸻
Позже они лежали рядом на раскатанных куртках, смотря в звёзды. Мариус слушал, как Элиас дышит — ровно, спокойно, как будто он в безопасности. Как будто они вдвоём в этом городе нашли свой балкон, свою крышу и свою... музыку.
— Скажи, — прошептал Мариус, — ты ведь специально выходил в одно и то же время?
Элиас повернулся к нему на локте, улыбнулся:
— Конечно. С первой же ночи.
— Знал, что я буду смотреть?
— Надеялся. А потом — стал играть только для тебя.