- Countryhumans react to Y/N -

Эта глава была написана по заказу @teradw7.

Доброго времени суток, дорогие читатели, которые заглянули сюда! Я смогла написать ещё одну реакцию — «Истерика Т/И» с Британской Империей. В этот раз я сделала его более мягким, чем в других своих реакциях. Я также постаралась написать всё как можно более подробно, хотя ссоры у меня прописываются с трудом. Надеюсь, что вы не будете судить строго. Буду очень рада, если эта глава вам понравится!
________________________________

Здесь я немного жалуюсь на жизнь, можете пропустить это, если не хотите читать.

Извините за возможные ошибки в главе — я не смогла уснуть ночью. У меня будильник стоит на 5:40, а сейчас 4:51. Пары начинаются в 8:30, и я встаю так рано, потому что мне нужно собираться и добираться до учебного заведения, что занимает очень много времени. Пары заканчиваются в 14:50, и я не уверена, что вообще смогу пережить этот день. К тому же у меня сильно болит голова, а на улице ужасно холодно. Я вряд ли смогу пропустить этот день, потому что у меня уже много пропусков из-за болезни (а я все еще не выздоровела). Я просто надеюсь, что не усну в автобусе по пути к своему горячо любимому учреждению (на самом деле я его ненавижу). Также у меня вторая пара у эколога, и мне кажется, что он меня ненавидит. В общем, день, похоже, будет ужасным, и я, наверное, схожу в аптеку, чтобы купить что-то для сна, потому что эта бессонница уже надоела.

_________________________________

- Британская Империя -

             ~⚜️🇬🇧⚜️~

_________________________________

[Статус: Вы — жена Британской Империи.]

Это было один из тех дней, когда её муж, Британская Империя, снова поглощён был своими делами, словно весь мир и все его эмоции существовали лишь в рамках этих холодных бумажных документов, которые он неустанно просматривал. Секунды и минуты превращались в часы, а она сидела напротив, пытаясь найти в его взгляде хоть какое-то живое отражение себя, но ему было не до неё. Он, как всегда, предлагал только жесты, призванные скрыть пустоту их брака. Камни, которые он ей подносил, были лишь холодными напоминаниями об её положении — как будто украшения могли скрыть её отчаяние.

— Ты слушаешь меня? — едва слышно спросила она, почти чувствуя, как его внимание скользит мимо, не замечая её.

Он лишь поднял глаза на мгновение, тихо отмахнувшись, снова погружаясь в свои бумаги. Это было его способом любить её — дарить ей "подарки", оставляя в тени все чувства, как будто её душа, её боль, были вторичными.

Она сжала в руках очередной дорогой подарок, пытаясь сдержать слёзы. В его глазах не было ни сочувствия, ни привязанности — только холодная отстранённость, будто её существование было всего лишь частью его политических манёвров. Его игнорирование стало обычным, но сегодня что-то в ней прорвалось. Она больше не могла сдерживаться.

Как только он встал, чтобы уйти, не обернувшись, она почувствовала, как внутри неё всё начинает рушиться. Без единого слова, без предупреждения, она поднялась и резко скинула камни с драгоценной подставки. Звук разбивающихся камней эхом отозвался в тишине их комнаты. Это был её крик молчания, её вопль, который не достигал его ушей, но эхом отозвался в её сердце.

Сердце стучало так сильно, что она схватилась за голову, ощущая, как разум наполняется отчаянием. Она опустила голову, её тело податливо согнулось, как ураненная ветвь дерева, не выдержавшая бури.

— Не нужно мне это всё! — выкрикнула она, её голос был сломлен, дрожащий, как утерянная искра. — Мне надоело!

В её глазах была бездна. Бездна отчаяния, боли, горечи. Она пыталась быть его идеальной женой, но каждый раз её усилия, её чувства превращались в пустое пространство между ними. Устала от борьбы за его внимание, от того, что её любовь была лишь украшением, которое он использовал, чтобы задобрить её молчаливое присутствие. Она больше не могла быть лишь тенью его амбиции и жажды власти.

Сделав шаг назад, она почувствовала, как всё её существо накрывает волна эмоциональной бури, которую она пыталась скрыть. Он не понял её, не почувствовал её боли, а этот последний жест был уже криком её души, отпущением всего того, что она сдерживала годами.

Британская Империя, отвергая запечатанное одиночество своей жены, не сразу осознал всю глубину её порыва. Когда Т/И скинул камни, разбивающиеся о пол, он едва обернулся, продолжая позволять себе погружаться в свои бумаги. Его мысли были запутаны между строками суровых политических отчетов, его внимание рассеянно, словно упавший перышко на ветру.

Сначала он подумал, что это просто очередная капризная истерика его женушки. Привычное поведение, которое он видел много раз раньше, когда она, терпеливо ожидая его внимание, достигала предела своего терпения. «Какое-то глупое проявление эмоций, еще один напоминание о том, что жена требует от него того, чего он не может дать», — мелькнуло в его уме.

Но чем больше она говорила, тем яснее становилось, что это не просто эмоциональный выплеск. Он начал наблюдать за её лицом — за тем, как его спокойствие чуть ли не трещит под давлением её лютого страдания. Её глаза, полные слёз и отчаяния, были непохожи на лицо его идеальной жены, какой он видел в зеркале своего политического мира. Её отчаяние оказалось настоящим и болезненным, и он стал осознавать, что её крик — это не просто блажь, а призыв о помощи, отчаянный крик души, которую он так долго игнорировал.

Внутри него что-то шевельнулось. Постепенно привычная холодность стала ослабевать, пробуждая тени чувства, которые он так старательно глушил. Она больше не была лишь декорацией, по которой он могла перемещаться. Её возмущение и ярость стали яркими как вспышка молнии в ночи, осветив темные уголки их брака, которые он не желал видеть.

— Т/И... — начал он неуверенно, его голос был дрожащим, как его мысли. — Я не...

Она прервала его, пронзительно глядя в его глаза.

— Ты не понимаешь! — выкрикнула она, её слова были пропитаны горечью. — Я больше не могу существовать в тени твоих амбиций. Всё, что мне нужно — это твое внимание, твое понимание.

Он, наконец, начал видеть её такой, какой она была — не просто женой, а человеком, страдающим от одиночества и недостатка любви. Британская Империя, до сих пор занимая свои позиции в сложной игре власти, почувствовал, как его сердце сжимается от осознания.

Несмотря на его холодный характер, он начал понимать, что его безразличие обострило её страдания. Он увидел не только женщину, сделавшую его идеальной партнёршей по официальным делам, но и душу, жаждущую тепла и взаимопонимания.

— Я... я не знал, что ты так себя чувствуешь, — произнес он наконец, опуская взгляд на разбросанные камни. — Мне нужно время, чтобы понять...

Он не знал, что сделать. Все его политические навыки, все манёвры, которыми он мастерски владел, казались теперь бесполезными перед лицом этой женщины, её страданий. И тем не менее, он осознавал, что ему необходимо выйти за пределы своего привычного холодного амплуа, чтобы попытаться восстановить то, что было разрушено. Ему нужны были новые тактики, чтобы завоевать её сердце снова, возможно, даже попросить её о сотрудничестве, которое требует больше, чем просто подарки.

Т/И смотрела на него с недоверием, напряжение ещё не улеглось, но в её сердце зажглась искра надежды. Она долго жаждала реальной связи, и теперь, кажется, в его глазах начало зреть проблеск света, который мог бы освободить их из тьмы отчуждения.

Свет в глазах Британской Империи, хоть и тусклый, внезапно обрел некое значение для Т/И. Она почувствовала, как её сердце, охваченное бурей страстей, замедляет свое беспокойное биение. Но старые обиды, как тени, всё ещё стояли между ними, и чувства не исчезли только потому, что он произнес пару обнадеживающих слов.

— Ты никогда не пытался меня понять, — сказала она, сдерживая слёзы, — я больше не могу быть просто тенью. Мне нужна была поддержка, заинтересованность — не как в политике, а как в жизни. Мы никогда не говорим о том, что важнее, чем документы.

Он молчал, наблюдая, как её искренность пронзает его привычные доспехи. Ещё недавно ему казалась это ненужной навязчивостью, но теперь он понимал, что её слова — как меч, пробивающий его защиту. Это не была простая женская капризность, а крик, который требовал ответа.

— Ты права, — наконец проговорил он, всё ещё с трудом подбирая слова. — Я потерял то, что важно... я всегда был занят. Но я понимаю, что это не оправдание.

Казалось, в этом признании заключалась какая-то новая сила. Стены, выстроенные вокруг их отношений, начали трещать, давая возможность пробиться узкому лучику света. Он, Британская Империя, чья жизнь была поглощена политикой, начал осознавать, что смог бы быть не просто правителем, но и мужем.

— Что я могу сделать, чтобы это исправить? — спросил он, делая шаг к ней.

Т/И смотрела на него с недоверием, но теперь в его голосе она слышала нечто новое — искренность.

— Присутствуй, — ответила она тихо. — Слушай меня. Не просто обменивайся подарками, а позволь мне быть частью твоей жизни. Я хочу знать о твоих заботах, о том, что волнует тебя, а не только о том, как мы можем выглядеть вместе на официальных мероприятиях.

Он кивнул, внимая её словам, как никогда прежде. Его сердце, долгое время прикованное к политическим схемам, наконец, стало открываться для настоящей эмоциональной связи.

— Я на это согласен, — произнес он, начинавший чувствовать хаос, возникающий от её слов. — Я буду работать над собой. Над нашей семьей.

Т/И задержала дыхание. Наконец, она начала видеть в его глазах искреннюю решимость. Не было обещаний, которые он не мог выполнить. Являясь продуктом своего времени, его слова сами по себе были важнее любого драгоценного камня.

— Это может занять время, — осторожно ответила она. — Я не думаю, что всё можно исправить сразу. Но я хочу попробовать.

Он обнял её, осторожно и нежно, как будто впервые прикасался к чему-то хрупкому, чего не смог бы сломать. Она ответила на объятие, и в этот момент между ними возникло первое искреннее соединение, основанное не на политике, а на простых человеческих чувствах. Они оба знали, что впереди их ждёт трудный путь, полный испытаний и изменений, но при этом свет надежды наполнял их сердца.

— Мы сможем это сделать, — произнес он тихо. — Мы сможем построить что-то новое.

С каждым словом, произнесенным между ними, Т/И чувствовала, как растает ледяная корка изоляции, надета была годы. Возможно, словами не поменять прошлое, но это могло стать основой для нового начала. Соперничество двух величественных истинок — женщины и власти — могло вновь обрести гармонию, если они оба будут готовы работать над этим.

И, несмотря на все их различия, вместе они могли бы найти новый путь, в котором бы политика служила не препятствием, а связующим звеном, объединяющим их сердца.

_________________________________

_________________________________