Нарутики и т/и

После двухнедельного восстановления в больнице, пришло время выписки.
Я уже собирала вещи в сумку как входная дверь открылась. Повернувшись я узрела знакомого мужчину, что облокотился на косяк двери и сложил руки на груди.
Мы смотрели друг на друга не отводя взгляды.
Маленькое напряжение могло почувствоваться даже незнакомому, мимо проходящему человеку.
Откашлявшись, Какаши первым прервал молчание:
– Уже собираешься?
Посмотрев на свободную белую футболку, что отдавала приятным свежим ароматом в своих руках, я тихонько усмехнулась:

– Что то вроде...
Я уже заканчиваю, так что если хотел подождать, осталось немного.
–Да, я подожду тебя,
– мужчина хаотично пробежался взглядом по палате,
–...Прямо здесь?,
– Хатаке спокойным шагом направился к уже практически родному стулу, на котором сидел все предыдущие дни и рассказывал новости.
Кивнув, я продолжила заниматься вещами.
Увеличив скорость, я закончила еще быстрее чем думала, и собиралась уже взять сумку, как ее перехватила мужская крепкая рука.
Кивнув в сторону двери, Какаши свободным шагом пошел к выходу.
Я же стояла в немом непонимании, для чего он взял мои вещи?
Простая вежливость?
– Минами-и, доброе утро, ты идёшь? Или тебе так сильно понравилась эта палата?
–А?
А...да.
Прости...
Просто ещё голова немного болит.

Быстрым шагом я направилась к Хатаке.
Поравнявшись с ним, я слегка улыбнулась ему, молясь чтобы улыбка не была слишком натянутой.
Сквозь темную маску мужчины, я увидела, что его губы так же сложились в ответную, теплую улыбку. Заправив прядь моих незаплетенных волос за мое ухо, Какаши тихо заметил:
– Я рад, что тебе лучше.

***
Дорога заняла не больше десяти минут.
Но за это время я вдоволь насладилась забытыми просторами поселения.
Я не заметила как мы свернули с улицы, что вела к моему дому, на другую.
Так что быстро задалась вопросом:
– Какаши, а...?
– Твою квартиру...разрушили.
Там выбиты стекла, а мебель сломлена в щепки.
Пока... поживешь у меня, идёт?
А как полностью придешь в себя и найдешь хорошее жилье съедешь, хорошо?
Заодно и присмотрю за тобой.
– Может я лучше номер в гостинице сниму?
И тебе мешать не буду и...,
– Меня прервал недобрый, быстрый взгляд мужчины, от которого я тут же замолчала.
Кивнув я тихо продолжила,
– А в прочем...
У тебя пожить тоже хороший вариант....

***
Внезапное сожительство с Хатаке немного выбило меня из колеи.
Я чувствовала себя неудобно, все время извинялась за все проблемы что причиняла ему.
На все это, мужчина лишь отмахивается и говорит что ему даже лучше: не так скучно одному, и наоборот, ему даже в радость помогать мне восстанавливаться.
Я стараюсь выполнять всякие домашние работы, по типу приготовление еды, уборка и так далее.
Какаши сначала ругался на это счет, говорит что мне нужен отдых и восстановление, но поняв что все это бесполезно – смирился.
Зачастую утром я просыпалась одна в квартире, но по вечерам мы стали проводить время вместе.
Если Хатаке успевал до того, как я приступаю до готовки ужина, всегда старался помочь, или же перенимал всю инициативу на себя.
Все продвигалось хорошо, мы никогда сильно не ссорились.
Какаши присматривал за мной, и моим здоровьем, помогал справится с моим состоянием и просто был рядом.
Я ценю это.
Очень сильно.
И каждый чертов день пытаюсь скрывать свое волнение когда он рядом.
Пальцы ощутимо подрагивают, а кончики ушей горят.
Иногда, когда он лишь наблюдает за мной, думая что я не замечаю, у меня всегда что то вываливается из рук, мне становится неловко и совсем невыносимо.
Мужчина лишь посмеивается надо мной, не беря это глубоко в голову.

Однажды, когда я проснулась в очередной раз одна, заметила изменения: на прикроватной тумбочке была записка с аккуратно выведенным почерком:

"Доброе утро, Минами.
Надеюсь сегодня ты спала спокойно, без кошмаров и приступов.
Прости, что говорю это через записку, не хотел тебя будить, но у меня появилась миссия.
Она несложная, короткая, так что думаю поздно ночью буду дома.
Не волнуйся, не забудь принять лекарства и поесть.
До встречи :)

Какаши"

Значит сегодня поздно вечером.
Я найду чем заняться. надеюсь.

***
Я пыталась, честно.
И убрала полностью квартиру, и навела порядок на шкафах, даже пыталась почитать один роман Какаши, что аккуратно был выставлен на полке.
Но мне было до невозможности скучно!
Сделав вывод, что самым оптимальным решением будет просто прогуляться, я начала собираться и через пару минут уже была на улице. Смеркалось.
Прохладный ветерок слабо ощущался, но на коже все равно выступили мурашки.
Я просто блуждала по улицам, наслаждаясь уходящим днём, но клянусь, ноги сами привели меня к бару.
И сами повели к барной стойке.
У меня никогда в жизни не было планов напиваться.
Я знаю насколько это ужасно, особенно последствия, и так далее, но когда ты понимаешь, что все что тебе нужно это забыться, то ты не контролируешь себя.
Я познакомилась с барменом. Довольно приятный парень, но через пару минут все равно забыла как его зовут.
Заметив что на дворе уже непроглядная ночь, а маленькие часы на стене показывали далеко за полночь, я отправилась к временному дому.
Дорога назад прошла как в тумане. Меня не сильно пошатывало, но разум все равно готов в любую минуту отключиться.
Самое сложное испытание – лестница. Никогда бы не подумала, что мир может вращаться с такой скоростью. Слава всем святым, Какаши жил на втором этаже, так что мучения продлилось недолго.
Время было за полночь, так что я старалась как можно тише открыть дверь и зайти внутрь, но буквально через секунду как я перешла порог квартиры, везде включился свет, а передо мной встал мрачный силуэт мужчины.
Его взгляд был взволнованным, но в тоже время не предвещающий ничего хорошего.
Я замерла, понимая что попалась, и мне скорее всего не понравится развития следующих событий. Сглотнув, я построила максимально приветливое лицо и промямлила:

– При-ивет!
Почему ещё не спишь?
Ты обычно спишь уже в это время, у тебя же с утра...
– Подойди,
– Меня перебил грубый и хриплый голос Какаши.
По телу пробежала стая мурашек, а колени подогнулись.
Выдохнув от безысходности, я наконец сняла обувь, и тихонько подошла к мужчине.
Тот, недовольно выдохнув и не сказав ни слова, взял меня за запястье и потащил к дивану, что находился в маленькой гостиной.
Усадив на него, Хатаке на минуту отлучился, а затем снова пришел, но уже держа в руках бинты.
Нахмурив брови, я непонимающе уставилась на мужчину, что уже сидел возле меня.
– Прежде чем уходить на весь день, напиваться а потом еле приходить назад домой, лучше бы подумала про свое здоровье и про отсутствие мозгов в голове.
Ты могла упасть, повредить ещё что то, а мне пришлось бы тебя искать.
Думай головой, Минами. тебе ещё поправляться и поправляться, а ты ходишь до ночи где непопадя.
Чувство стыда медленно всплыло в груди.
Голова опустилась, а щеки залились румянцем.
Я почувствовала сильные руки мужчины на затылке, что снимали старую повязку.
Одна рука повернула мою голову в противоположную сторону, чтобы внимательно посмотреть на почти зажившее ранение.
Удовлетворённо выдохнув, мужчина устало протянул:
– Рана почти зажила, можно ходить без повязки.
Минами, но я серьезно.
Я волновался за тебя, ты хоть бы записку оставила, что пошла пить. повернувшись лицом к Какаши я сказали тихое:
– Извини...
Прикрыв глаза, Хатаке потерел переносицу.
Встав с дивана он бросил быстрое:
– Умывайся и ложись спать.
Быстро посмотрев на него, в голове начали крутиться шестерёнки.
Я не отдаю отчёта своим действиям. Моим телом правит мой пьяный разум, поэтому я резко выкидываю руку вперед и хватаю чужое запястье.
Не ожидавшего такого действия, обескураженный мужчина валится на мягкую поверхность, а я, не давая времени передумать, залезаю к нему на колени, складывая руки в замок за чужой шеей.
Мои блестящие от возбуждения, или алкоголя, глаза стараются зацепиться за каждую открытую деталь его лица: Ошарашенный взгляд, удивлённо приподнятая бровь, а все его тело моментально напряглось.

–Минами, то ты делаешь?
Слезь с меня сейчас же.
– Не отталкивай меня, прошу.
Я слишком долго думала об этом. Пальцами цепляюсь за край маски и тяну вниз.
Мое запястье резко перекрывает мужское, а недовольный серый взгляд цепляется за мой.
– Не делай того, из за чего потом завтра будешь жалеть.
– Я не пожалею!
Пожалуйста, как тебе ещё объяснить.. Мужчина тяжело сглатывает, при этом внимательно всматривается в мои глаза.
– Пожалуйста, Какаши...,
– я отчаянно заглядываю в чужой взгляд,
– Прошу, ответь если для тебя это что то значит.
Резко приоткрываю маску, и прикрывая глаза примыкаю к чужим губам.
Из груди мужчины вырвался непонятный звук, но теплые, мягкие такие нужные сейчас губы не дают ответа на мои действия.
Грустно, больно так, что хочется плакать.
Отстранившись и опустив голову, я уже хотела слезть, но меня резко останавливают.
Мужские руки крепко обхватывают мою талию, заставляя сесть обратно. Какаши опускает свои руки на мои бедра, несильно их сжимая, задирает края юбки и опускает ладони на почти оголённые ягодицы.
Судорожный вздох вырвался из груди, когда мужчина полностью снял с себя свою маску.
Глаза стараются запомнить каждую частичку, каждую деталь лица Хатаке. Серые глаза, густые ресницы, прямой нос, что немного вздернут к верху, аккуратная родинка, что расположена прямо под губой, точенный подбородок и острые скулы Очертив контур его уст я прошептала:
– У тебя красивые губы.
Положив свои ладони на мои щёки, Какаши притягивает меня к себе. Лёгкие, невесомые касания вводят меня в ступор, пока мужчина не входит во вкус.
Зубами прихватывает мою нижнюю губу, слегка потянув на себя, покусывая и посасывая.
Мягкое скольжение языка сначала по зубам, а затем по небу.
Руки мужчины оставляют мое лицо и опускаются на бедра.
Сильно их сжав, я выпускаю тихий стон, что ещё сильнее распаляет Хатаке.
Голова начинает кружиться, воздуха не хватает, но мне все ещё не дают отстраниться.
Издав звук, похожий на мычание, мужские пальцы все же зарываются в мои волосы и сильно тянут, заставляя запрокинуть голову.
Грудная клетка тяжело поднимается и опускается, губы опухшие и блестят от слюны.
Цепляясь за мужские плечи, я начинаю нетерпеливо елозить, чтобы ослабить пульсацию в клиторе.
Хатаке проходит невесомыми поцелуями вниз по скуле, кусает за подбородок, и направляется дальше к шее.
Целуя солоноватую кожу, он в тоже время ощутимо покусывает ее, зализывая уже видимые отметины шершавым языком.
Я забываю полностью в своих ощущениях и выпускаю первый громкий стон.
Какаши отстраняется и переводит потемневший от возбуждения взгляд на меня.
Глаза в глаза, дыхание становится единым, а сознание мучительно медленно уходит.