Реакция-заказ 22
Чарли
Для Чарли это стало одним из самых болезненных случаев за всё время существования отеля. Она искренне верит в искупление, но в этот раз её вера дала трещину. Узнав, кто именно пришёл «мириться», Чарли впервые почувствовала настоящий гнев. Не вспышку, не раздражение — холодное, сдавленное отвращение. Она видела, как Т/и держится, как старается выглядеть сильной, но Чарли слишком эмпатична, чтобы не чувствовать ту самую боль, что не кричит, а гниёт внутри.
Для неё мать Т/и — не просто грешница, а человек, который сознательно разрушил всё, что обязан был защищать. Чарли не верит ни одному её слову, ни одному жесту. И впервые она не хочет «давать шанс». Она хочет, чтобы Т/и была в безопасности — любой ценой.
Вегги
Вегги с самого начала заняла чёткую сторону.
Без сомнений. Без колебаний.
Для неё эта женщина — угроза, а отчим — мусор, который вообще не должен находиться рядом. Вегги внимательно следит за каждым их движением, каждым взглядом. Её ненависть тихая, сжатая, опасная.
Она видит в Т/и не жертву, а выжившую.
И именно поэтому её бесит попытка «примирения». Вегги уверена: такие люди не меняются. Они просто ищут, где снова причинить боль. И если бы Чарли позволила, Вегги лично выставила бы их за дверь — или хуже.
Аластор
Аластор улыбается. Слишком широко. Слишком спокойно.
Эта история его откровенно забавляет в своей мерзости. Не потому что ему весело — а потому что он обожает моменты, когда маски слетают. Мать, пришедшая за прощением после убийства собственного ребёнка, вызывает у него почти эстетическое удовольствие от абсурда.
К Т/и он относится с неожиданным уважением. Она пережила ад, не сломалась и не превратилась в истерику. Это редкость. А вот её мать и отчим для него — просто потенциальные игрушки. Он не вмешивается напрямую, но если они перейдут грань… Аластор уже решил, что их судьба будет крайне поучительной. В ту ночь на радио раздались 2 новых голоса...
Хаск
Хаск реагирует просто и жёстко. Он видел достаточно дерьма, чтобы не питать иллюзий.
Алкоголь, насилие, ложное раскаяние — всё это для него до боли знакомо.
Он сразу понял, что никакого «примирения» тут нет. Есть страх. Есть попытка сбросить с себя вину. И есть опасность для Т/и. Хаск держится рядом, не лезет в душу, но всегда находится так, чтобы при необходимости вмешаться.
Он не говорит об этом вслух, но в глубине души он считает, что некоторые грехи не должны быть прощены. И убийство собственного ребёнка — один из них.
Энджел Даст
Для Энджела это самый личный ад.
Он чувствует вину, которую невозможно искупить. Он узнал слишком поздно. Он не защитил. Он не был рядом, когда должен был. Осознание того, что его дочь страдала от рук тех, кто должен был быть её семьёй, разрывает его изнутри.
К матери Т/и он испытывает ярость, смешанную с отвращением и презрением. Он не верит ни в раскаяние, ни в слёзы. Он знает, как выглядят люди, которые лгут себе, чтобы спать по ночам.
С Т/и он ведёт себя осторожно, бережно, будто боится сломать её ещё раз. Он готов разорвать любого, кто попытается приблизиться к ней без её согласия. И впервые за долгое время Энджел абсолютно трезв в своих чувствах.
Люцифер
Люцифер смотрит на ситуацию как судья, а не как отец Чарли. Его не интересуют оправдания. Только факты.
А факты таковы: мать убила. Отчим причинял вред. Это непростительные грехи.
Он видит в Т/и сильную душу, которую пытались уничтожить, но не смогли. И если бы решение было за ним, он бы не позволил этим людям даже находиться на одном уровне реальности с ней.
Для Люцифера это не трагедия — это преступление. И он считает, что ад иногда должен оставаться адом.
Ниффти
Ниффти чувствует что-то неладное сразу. Она может быть странной, но насилие она чувствует на инстинктивном уровне.
Мать Т/и вызывает у неё беспокойство, почти страх. Ниффти старается держаться ближе к Т/и, суетится вокруг неё, как будто хочет закрыть её собой от чего-то грязного и опасного.
Отчима она откровенно избегает. Его присутствие вызывает у неё панику, которую она не может объяснить словами.
Сэр Пентиус
Пентиус шокирован. Он много раз видел злодеев, но семейное предательство выбивает его из колеи.
Он относится к Т/и с искренним сочувствием и уважением, считая, что она пережила нечто гораздо страшнее любых экспериментов и войн.
Мать и отчима он считает морально отвратительными существами и не понимает, как у них хватает наглости просить прощения.
Вокс
Вокс воспринимает ситуацию цинично. Для него это почти скандальное шоу, но даже он понимает, что здесь есть границы.
Он быстро считывает фальшь «примирения» и понимает, что это либо попытка контроля, либо желание избежать последствий.
Т/и для него — интересный, но трагический персонаж. Мать — провалившийся манипулятор. Отчим — опасный мусор.
Валентино
Валентино вызывает наибольшее отвращение. Он слишком заинтересован. Слишком внимательно смотрит.
Энджел сразу чувствует угрозу и держит его подальше от Т/и. Валентино не видит в её истории трагедии — для него это просто ещё одна сломанная душа.
И именно поэтому все остальные готовы разорвать его, если он сделает хоть шаг не в ту сторону.
Вельвет
Вельвет реагирует резко и жёстко. Она не верит в «пьяные ошибки» и «сложные чувства».
Для неё мать Т/и — это человек, который проиграл свою роль навсегда. Отчим — мерзость.
Она открыто презирает их и не скрывает, что считает их появление в отеле неуместным и опасным.