Пятое действие .
В это время Фуккацуми оказалась в очень странном и непонятном месте. Всё вокруг было залито мягким, рассеянным светом, словно она очутилась внутри гигантской жемчужины. Воздух был пропитан ароматом старых книг и свежезаваренного чая, а вдали слышалась тихая, мелодичная музыка, словно кто-то играл на невидимом фортепиано.
Она сидела за маленьким столиком, накрытым белоснежной скатертью, и пила чай из изящной фарфоровой чашки. Напротив неё сидел Николай, и с улыбкой наблюдал за ней. Но его улыбка не вызывала у Фуккацуми доверия. В ней было что-то хищное, недоброе, словно кот, играющий с мышкой.
— Ну что, Фуккацуми-чан, — протянул он, небрежно покручивая в руках серебряную ложку, — как тебе нравится мой мир? Я создал его специально для тебя. Здесь ты можешь чувствовать себя в безопасности. Здесь тебе ничто не угрожает.
Фуккацуми нахмурилась. Ей не нравилось это место. Не нравился этот странный свет, эта тихая музыка, эта навязчивая улыбка Гоголя. Она чувствовала себя здесь как в клетке, словно её лишили воздуха и свободы.
— Я хочу домой, — сказала она, её голос прозвучал тихо, но твёрдо. — Отпусти меня, пожалуйста.
— Отпустить? — переспросил Гоголь, и его улыбка стала ещё шире. — Но мы же только начали наше знакомство, Фуккацуми-чан. У меня к тебе столько вопросов! Например, какого цвета твоё нижнее бельё? Или какой вкус у твоей крови?
Фуккацуми почувствовала, как её щёки заливает краска. Как он смеет задавать ей такие вопросы?
— Ты... ты нахал! — воскликнула она, вскакивая из-за стола. — Я не буду отвечать на твои глупые вопросы! Отпусти меня немедленно!
Гоголь рассмеялся, и его смех прозвучал как звон серебряных колокольчиков.
— О, Фуккацуми-чан, — сказал он, — ты такая забавная, когда сердишься. Но не волнуйся, я не буду тебя сильно мучить. Пока, — добавил он с хитрой улыбкой.
— А знаешь, Фуккацуми-чан, — продолжил Гоголь, наклоняясь к ней и заглядывая в глаза с притворным сочувствием, — ты ведь не первая девушка, которой интересуется Фёдор. У него есть странная привычка — коллекционировать людей с необычными способностями. Он словно бабочек на булавки насаживает, изучает, пытается понять их природу. Но ты не бойся, я не дам ему тебя в обиду. Я обещал ему присмотреть за тобой, пока он занят своими делами.
Фуккацуми вздрогнула. Так вот, значит, как. Фёдор использует её, как и всех остальных, ради своих целей. Он не видит в ней человека, он видит лишь инструмент, который может ему пригодиться. И Гоголь, этот странный и непредсказуемый клоун, — его надсмотрщик, его тюремщик.
— Почему... почему ты помогаешь ему? — спросила она, её голос дрожал от гнева и обиды. — Разве ты не видишь, что он — зло?
Гоголь удивлённо приподнял брови.
— Зло? — переспросил он, словно впервые услышал это слово. — А что такое зло, Фуккацуми-чан? И кто решает, что добро, а что зло? Мир — это не сказка, где есть чёткое разделение на чёрное и белое. В мире есть только оттенки серого. И каждый выбирает свой оттенок. Фёдор выбрал свой. И я выбрал свой. А ты, Фуккацуми-чан? Какой оттенок выберешь ты?
