реакция
Реакция на то что т/и боится боли при первом разе с ним
ЯНДЕРЕ ВЕРСИЯ
**Мудзан**
Т/И дрожит, отводит взгляд, шепчет едва слышно:
— Я… боюсь, что будет больно…
Мудзан замирает на мгновение, потом его губы изгибаются в холодной улыбке. Он резко притягивает её к себе, почти впечатывает в грудь:
— Боишься? — его голос звучит обманчиво мягко. — Правильно боишься. Боль — это часть жизни. Но *я* решу, сколько её будет.
Он чуть отстраняет её, берёт за подбородок, заставляет смотреть в глаза:
— Ты будешь делать, что я скажу. Будешь слушаться — и я буду нежен. Ослушаешься — почувствуешь, на что я действительно способен.
Его пальцы скользят по её щеке, почти ласково:
— Но пока ты со мной, пока ты моя — я позволю тебе чувствовать только то, что *я* сочту нужным. Поняла?
Он снова притягивает её к себе, шепчет на ухо:
— Не бойся боли. Бойся потерять меня. Потому что без меня ты — ничто. А со мной… ты будешь в безопасности. В моей безопасности.
**Кокошибо**
Кокошибо замечает её страх — как она замирает, как дрожат её пальцы. Его глаза сужаются, аура вокруг него становится тяжелее.
— Ты боишься боли, — констатирует он ровным голосом. — Логично. Но ты не учла одного: *я* контролирую ситуацию. Полностью.
Он медленно подходит, берёт её за руку, сжимает чуть сильнее, чем нужно:
— Боль — это инструмент. Я решу, когда и сколько ты её почувствуешь. И если ты будешь послушной, я сделаю так, чтобы её было как можно меньше.
Кокошибо наклоняется к её лицу, его голос становится тише, почти гипнотизирующим:
— Запомни: твоё тело, твои чувства, твой страх — всё это теперь принадлежит мне. Я изучу каждую твою реакцию, каждый вздох. И я *буду* знать, когда остановиться. Не потому, что ты попросишь, а потому, что *я* так решу.
Он отпускает её руку, но тут же проводит пальцами по её плечу:
— Доверься мне. Не потому, что это разумно. А потому, что у тебя нет выбора. И поверь: я не позволю никому другому причинить тебе боль. Только мне. И только столько, сколько я сочту нужным.
**Доума**
Доума замечает её страх и на мгновение замирает. Его улыбка становится шире, но в ней нет прежней теплоты — только одержимость:
— О, милая… — он резко притягивает её к себе, обнимает почти до хруста рёбер. — Конечно, ты боишься. Это так… очаровательно.
Он гладит её по волосам, но движения слишком резкие, слишком собственнические:
— Знаешь, что самое прекрасное? То, что теперь *я* решаю, будет ли тебе больно. *Я*. И я обещаю: если ты будешь моей хорошей девочкой, я буду нежен. Очень нежен.
Доума чуть отстраняется, смотрит ей в глаза, его взгляд горит фанатичным восторгом:
— Но если ты попытаешься отстраниться, убежать, не послушаться… — его голос понижается. — Тогда ты узнаешь, на что я способен. Но пока ты рядом, пока ты моя… я защищу тебя. От всего мира. Даже от самой себя.
Он целует её в лоб, почти болезненно крепко:
— Просто помни: ты принадлежишь мне. И твоя боль, и твоё удовольствие — всё это моё. И я буду беречь это, как самое дорогое сокровище.
**Аказа**
Аказа чувствует её страх и резко хмурится. Его аура пульсирует, но он усилием воли сдерживает гнев:
— Боишься боли? — рыкает он. — Правильно. Бойся. Но бойся не меня. Бойся того, что будет, если ты ослушаешься.
Он делает шаг вперёд, нависает над ней, но не касается:
— Я не стану причинять тебе лишнюю боль. Пока ты делаешь, что я говорю. Пока ты остаёшься рядом. Пока ты помнишь, кто здесь главный.
Аказа наклоняется, его голос становится тише, но от этого ещё более пугающим:
— Если будешь послушной — я буду осторожен. Если попытаешься уйти, сопротивляться… — он делает паузу, — тогда ты узнаешь, что такое настоящая боль. Но я не хочу этого. Я хочу, чтобы ты была рядом. Целая. Моя.
Он протягивает руку, но не гладит — сжимает её плечо:
— Повтори: «Я буду слушаться».
Когда она неуверенно повторяет, он чуть расслабляется:
— Хорошо. Теперь запомни: твоя безопасность — моя забота. Но только пока ты моя. И если кто‑то попытается забрать тебя — они узнают, что бывает с теми, кто трогает моё.
---