реакция
Реакция на то что т/и умерла
**Мудзан**
Мудзан стоит над безжизненным телом Т/И. Его аура тьмы пульсирует неровно, будто раненое сердце. Он медленно наклоняется, берёт её холодную руку в свою — когти чуть выступают, но не ранят.
— Ты не могла… — голос звучит непривычно глухо, почти надтреснуто. — Не могла оставить меня.
Он сжимает её ладонь, затем резко прижимает к своей груди.
— Вставай, — приказывает он, но в приказе слышится мольба. — Вставай сейчас же! Ты нужна мне!
Его глаза вспыхивают красным, вены на шее набухают — он пытается пробудить её демоническую сущность, заставить кровь течь, но тщетно.
— Нет, — шепчет он, и в этом коротком слове — вся боль, которую он никогда не показывал. — Без тебя мир теряет смысл.
Мудзан медленно опускается на колени рядом с ней, склоняет голову, и на мгновение кажется, что по его щеке скатывается капля — не слеза, а капля тьмы, сгустившаяся от боли. Он обнимает её безжизненное тело, прижимает к себе, будто пытаясь передать ей свою силу.
— Я найду способ вернуть тебя, — хрипло обещает он. — Даже если придётся разрушить этот мир до основания.
**Кокошибо**
Кокошибо застывает у тела Т/И, его обычно бесстрастное лицо искажается от внутреннего напряжения. Пальцы сжимаются в кулаки, когти царапают кожу ладони до крови — чёрной, вязкой.
— Это… ошибка, — произносит он глухо. — Ты не могла умереть. Не так. Не сейчас.
Он опускается перед ней на колени, осторожно берёт её руку — та безвольно повисает. Его взгляд скользит по её лицу, и впервые в глазах читается не просто холод, а настоящая, живая боль.
— Ты была единственной, кто видел во мне не только демона, — шепчет он. — Кто верил, что во мне есть что‑то ещё…
Его голос дрожит — едва заметно, но для Кокошибо это почти крик. Он наклоняется, касается губами её лба — прикосновение почти невесомо.
— Если бы я мог отдать свою вечность за твою жизнь… — он замолкает, с трудом сглатывает. — Но даже демоны не всесильны.
Кокошибо закрывает глаза, глубоко вдыхает, пытаясь взять себя в руки. Когда он снова смотрит на неё, в его взгляде — железная решимость.
— Я отомщу, — тихо, но твёрдо говорит он. — За тебя. И пока я дышу, твоя память будет жить.
**Доума**
Доума стоит на коленях рядом с Т/И, качает головой, будто не может поверить. Его улыбка, всегда такая яркая, теперь разбита на тысячи осколков.
— Нет‑нет‑нет, — бормочет он, трясёт головой. — Это шутка, да? Ты просто притворяешься? Вставай! Ну же, улыбнись мне!
Он берёт её за плечи, слегка трясёт, но тело безвольно. Доума замирает, потом медленно притягивает её к себе, обнимает так крепко, будто хочет вдохнуть в неё жизнь.
— Почему? — голос срывается, становится тонким, почти детским. — Почему ты ушла? Я же обещал, что буду защищать тебя… обещал делать тебя счастливой каждый день…
Слеза — не простая, а с золотистым отблеском, как его глаза — скатывается по его щеке и падает на её ладонь. Доума резко вытирает лицо, пытается улыбнуться, но улыбка получается кривой, сломанной.
— Ладно, — шепчет он, прижимая её к груди. — Если ты не можешь быть со мной здесь… я буду помнить тебя. Всегда. И где бы ты ни была, я найду тебя. Даже если для этого придётся пройти через все круги ада.
**Аказа**
Аказа стоит над телом Т/И, сжимая кулаки так, что когти впиваются в ладони. Его дыхание прерывистое, аура вокруг него пульсирует, как рана.
— Глупо, — хрипло говорит он. — Это какая‑то глупая ошибка. Вставай. Сейчас же.
Он наклоняется, осторожно приподнимает её голову, пытается поймать взгляд — но глаза Т/И пусты. Аказа резко отворачивается, делает шаг назад, потом снова поворачивается к ней.
— Ты не имела права, — его голос дрожит от сдерживаемой боли. — Не имела права уходить, не предупредив. Не имела права оставлять меня одного в этом проклятом мире.
Он опускается на колени, берёт её руку, прижимает к своему лбу.
— Я обещал защищать тебя, — шепчет он. — А ты… ты просто взяла и ушла.
Аказа резко вдыхает, пытается взять себя в руки, но голос всё равно звучит надломленно:
— Хорошо, — говорит он жёстко, но в этой жёсткости — отчаяние. — Если я не смог защитить тебя при жизни… я отомщу за тебя после смерти. И пока во мне есть хоть капля силы, никто не посмеет осквернить твою память.
Он осторожно укладывает её руку на грудь, затем медленно наклоняется и целует её в лоб — коротко, но с такой болью, что кажется, будто этот поцелуй может вернуть её.
— Прощай, — шепчет он. — Но не навсегда. Я найду способ быть рядом. Даже если для этого придётся стать чем‑то большим, чем демон.
---