3 реакция
Реакция на твои слёзы
**Мудзан**
Он замер, увидев твои слёзы. В его глазах мелькнуло что‑то непривычное — не гнев, а искренняя боль. Он не хотел видеть тебя плачущей из‑за него.
— Т/и… — его голос прозвучал непривычно мягко. — Прости. Я не думал, что мои слова так сильно заденут тебя.
Ты отвернулась, пытаясь скрыть слёзы, но он осторожно коснулся твоего плеча:
— Посмотри на меня, — попросил он, и в его тоне не было приказа — только просьба. — Я был слеп. Забываю, что ты не сталь, а шёлк. Нежнее, тоньше, ценнее всего, что я знал.
Мудзан медленно притянул тебя к себе, его объятия были непривычно бережными:
— Я больше не причиню тебе боли, — прошептал он, уткнувшись носом в твои волосы. — Клянусь. Я научусь понимать, когда нужно остановиться. Научусь слышать не только себя, но и тебя.
Он слегка отстранился, чтобы заглянуть тебе в глаза, и его взгляд стал твёрдым, почти отчаянным:
— Останься со мной. Не потому, что я требую — а потому, что я готов меняться ради тебя. Я буду тем, кто защитит тебя от всего мира… и от самого себя, если понадобится. Ты — моя слабость, ставшая силой. И я сделаю всё, чтобы ты знала: рядом со мной ты в безопасности.
---
**Кокошибо**
Звук твоих всхлипываний пронзил его, как клинок. Он резко обернулся, его глаза расширились — впервые за долгое время он выглядел не просто растерянным, а по‑настоящему уязвимым.
— Т/и… — его голос дрогнул. — Я не хотел. Не хотел видеть тебя такой.
Ты покачала головой, пытаясь отстраниться, но он остановил тебя — его пальцы осторожно, почти трепетно, коснулись твоего запястья:
— Ты слишком важна для меня, чтобы причинять тебе боль, — произнёс он почти шёпотом. — Я забываю, что моя сила может ранить тех, кого я… ценю.
Кокошибо медленно притянул тебя к себе, его объятия были непривычно нежными:
— Отныне я буду осторожнее, — продолжил он. — Буду слушать не только свой голос, но и твой. Научусь видеть, когда ты напряжена, когда тебе тяжело.
Он отстранился, чтобы посмотреть тебе в глаза, и его голос зазвучал твёрже, но без угрозы:
— Ты останешься со мной, Т/и. Не из‑за страха или долга — а потому, что я докажу тебе: я могу быть тем, кто бережёт тебя. Кто видит в тебе не просто сокровище, а живого человека. Я буду защищать тебя не силой, а пониманием. Потому что ты — не часть моей коллекции. Ты — часть меня. И я больше не допущу, чтобы ты страдала из‑за меня.
---
**Доума**
Он услышал твои всхлипывания и замер, его улыбка на мгновение дрогнула. Впервые в его глазах отразилось что‑то глубокое, почти человеческое — искреннее раскаяние.
— О, Т/и… — пропел он, но голос звучал непривычно тихо, почти виновато. — Прости меня. Я был глуп.
Доума опустился перед тобой на колени и осторожно взял твои ладони в свои:
— Иногда я забываю, что ты настоящая, — прошептал он. — Что у тебя есть сердце, которое может болеть. Что ты не кукла, созданная радовать меня, а демон со своими чувствами.
Он притянул тебя к себе, обнимая так бережно, будто ты была сделана из хрусталя:
— Я хочу быть лучше для тебя, — продолжил он, укачивая тебя, как ребёнка. — Хочу научиться видеть, когда тебе больно. Хочу понимать твои слова, даже если ты молчишь.
Доума отстранился, чтобы посмотреть на тебя, и его улыбка стала мягче, почти тёплой:
— Оставайся со мной, — попросил он. — Не потому, что я владею тобой, а потому, что я хочу учиться любить тебя так, как ты заслуживаешь. Я буду дарить тебе тепло, заботу, радость. Буду слушать тебя. И если ты когда‑нибудь снова заплачешь… я буду рядом, чтобы вытереть слёзы и сделать всё, чтобы они больше не появлялись. Ты — моё чудо. И я хочу, чтобы ты сияла. Рядом со мной.
---
**Аказа**
Он почувствовал твои слёзы раньше, чем увидел их — по изменившемуся запаху, по дрожанию воздуха вокруг тебя. Его глаза сузились, кулаки непроизвольно сжались, но не от гнева — от бессилия.
— Чёрт… — прошипел он, резко разворачиваясь к тебе. — Я не хотел.
Ты попыталась отвернуться, но он осторожно, но настойчиво развернул тебя к себе:
— Послушай, — сказал он, и голос прозвучал непривычно ровно, почти уязвимо. — Я перегнул палку. И это моя ошибка.
Аказа сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки:
— Иногда я забываю, что ты не такая, как я, — продолжил он тише. — Что ты можешь пострадать от моих слов, от моей силы. И это не делает меня сильнее — это делает меня слепым.
Он осторожно притянул тебя к себе, его объятия были непривычно мягкими:
— Больше такого не повторится, — пообещал он почти шёпотом. — Я научусь быть внимательнее. Буду замечать, когда ты напряжена. Буду слушать, что ты говоришь… и что молчишь.