Немая

—Лиза, вставай. Время уже, практически, двенадцать часов. Вставай, давай!—говорил ласково Максим мне на ухо.

Если мое утро будет начинаться каждый раз так, то я готова отдать все за это. Я поморщилась, но потом все же открыла глаза,и передо мной сразу оказалось лицо Максима.

—Вставай. Твой обед на столе. А мне нужно на работу. Не скучай,—сказал Максим, чмокнув меня в носик, и ушел.

Что означает его отношение ко мне? Может он просто решил позаботиться обо мне, как о сестре? Скорее всего. Ведь ничего большего не может быть между нами.

Сделав все водные процедуры, я спустилась вниз, на кухню, и там на столе лежали спагетти в соусе и записка:

"Приятного аппетита, малышка. Вернусь вечером и голодным. Надеюсь, приготовишь что-то к семи часам вечера?"

Почему все это он не мог сказать мне лично? Что-то в последнее время слишком много вопросов, на которых нет ответов.

Весь мой день прошел в уборке, а к семи часам я приготовила нам ужин и накрыла на стол. Уже полвосьмого, а его еще нет. Неужели, все это было шуткой? Хотя он рабочий человек, и у него могли появиться дела. Но тогда бы он позвонил, хотя бы.

Из мыслей меня вывел звук сообщения. Я быстро ринулась к телефону, думая, что пришло сообщение от Максима, но нет... Марина.

От кого:Марина
✉Привет! Давай встретимся завтра?  

Кому:Марина
✉Хорошо, как раз хочу развеяться. Можешь придти ко мне, если хочешь. 

От кого:Марина
✉С удовольствием! За одно посмотрю на того, кого ты называешь индюком) Только адрес скинь. 

Кому:Марина
✉Ул.*****, дом*** 

От кого:Марина
✉Поняла. Ладно, до завтра. Мне бежать нужно. Пока! 

Где Максим? Уже час прошел, как он должен был придти!

Я просидела не понятно сколько времени, но потом уснула. Проснулась я из-за того, что кто-то открывал дверь ключом и, кажется, не мог попасть в скважену.

Потом появился силует человека, и потом послышались неприличные ругательства Максима. Пришел он только в четыре утра.

—О, Лизка! А чего ты не спишь?—еле проговорил Максим,—Меня ждала? Похвально-похвально.

"Максим, почему так поздно? Ты попросил меня приготовить ужин к семи часам вечера, а сам завалился в четыре часа утра! Ты издеваешься?"-напечатала я и сунула телефон ему под нос.

Он шатаясь смотрел в мой телефон, как на восьмое чудо света. Но потом, прищурившись, он начал читать.

—А, так это... У меня появились неотложные дела, а телефон разрядился, чтобы позвонить.

"А что, неотложные дела заключаются в питье алкоголя?!"

—Я совсем чуть-чуть выпил. И, вообще, что я перед тобой отчитываюсь?! Я спать и тебе советую, а то, не Дай Бог, попадешь мне под руку, я за себя не ручаюсь,—сказал Максим и поплелся на верх, в свою комнату.

Ага, совсем чуть-чуть выпил! Да там целый бар в нем! Еще решил мне здесь поугрожать, как будто я без него не пойду спать.

Я начала подниматься наверх, как передо мной появилась такая картина: Максим лежит, распластавшись звездочкой, на животе, возле лестницы, и спит. Теперь мне это чудо тащить в его комнату? Другог выбора у меня нет, а то, как среди ночи, повернется на бок и покатиться кубарем по лестнице и сломает себе что-то.

Я подошла к нему, села на карточки и начала тихонько трести за плечо. Никакого результата. Ладно, будем тащить, но если я надорвусь, таща этого кабана, то Максим будет оплачивать мне лечение, а потом я его прибью.

Я положила одну его руку к себе на плечо и подхватила его за талию. Он что-то не внятно промычал. Вот кабан, сколько он весит?

Дотащив, его до его комнаты, я кинула его на кровать, а потом подтянулась. Я подошла к нему и начала растегивать его белоснежную рубашку. И что-то мне подсказывает, что он был с девушкой, так как от него ужасно пахло женским парфюмом, и на рубашке были следы от бардовой помады. От мысли, что он был с девушкой (а он был), во мне появлялась дикая злость, такого чувства у меня еще не было.

Стянув с него рубашку, я оставила Максима лежать поперек кровати, а сама вышла из комнаты. Зайдя в свою комнату, я громко хлопнула дверью, не заботясь, что он может проснуться.

Значит, вместо того, чтобы придти домой, где его ждет несовершенолетняя девушка, он развлекается с другими, простите за выражение, бабами! А если бы я что-нибудь натворила!

Злость, во мне бушевала злость. И похоже, что эта была ревность. Но какая может быть ревность, если я ничего не чувствую к нему, кроме ненависти?