Эпизод третий. Наследство и память
От родителей мне досталась квартира-трёшка, советская стенка и плесень под потолком в спальне. Ничего удивительного, правда?
Смерть матери я перенесла спокойно, ведь мы не были очень близки. Я тогда ещё в школе училась, но папины слова до сих пор помню:
— Ань, ты же знаешь, что такое космос? Всё вокруг появилось из звёздной пыли. Ты, я, вон то дерево, трава...
— И Пушистик?
— Да. Однажды наступает момент, когда мы возвращаемся в космос. Тогда всё начинается заново, как в компьютерной игре. Кошка, наша мама вновь стала звездой...
неисправимый романтик
***
— Анька, я вернулся! Я купил эту жижу, недорого вышло, кстати. На балконе валик валялся, достанешь?
После смерти отца и брата прошел почти год. Они разбились на машине, когда возвращались на машине из отпуска, в который меня волей судьбы не пустил начальник.
Шкафы были приговорены к смерти, а квартира к принудительному ремонту. Макс, художник всея Руси, лазил под потолком и щедро поливал отравой зелёную живность.
— Не кисни, кошка, а то тебя тоже этой бурдой полью.
— Я ж тогда тебе все носки продырявлю.
— Боюсь-боюсь. Как там твой благоверный? Оттаял-таки наш холодильник?
— Он мне жёлтым светит. Даже не моргающим. Осталось только в открытую признаться...
— За что ты вообще его полюбила?
— А знаешь... Я из недолюбленных детей. Мама умерла рано, а отец постоянно пропадал на работе. Братец не сказать, чтоб сильно меня опекал. Лишь бы не мешалась... И в моей голове что-то пошло не так. Если ты добр — просто по-человечески добр — ко мне, это уже повод влюбиться. Даже звучит жалко, да?
— Нездоровая ерунда. Можно с лёгкостью в неприятности вляпаться с таким подходом.
— Знаю. Макс, мне двадцать с хвостом, а я вообще в людях не разбираюсь.
— Теперь ясно, почему твой отец на меня сначала волком смотрел. Неуклюжая недотёпа, что может быть милее?
— Котики. Кстати, ты прям как Пушистик. Завалился в квартиру, раскидал тут свою шерсть по углам, еду требуешь и даже угол пометил.
— Так, я с тобой, между прочим, ради твоей сохранности живу. Я чуть не поседел, когда ты мне тогда среди ночи позвонила! «Мась, а чем кровь можно остановить? Ни черта не помогает!» Хоть тараканом называй, я отсюда не уеду. Ну, до тех пор пока мужика не приведёшь.
— Может листовки повесишь — «отдам в хорошие руки»?
— А уже надо? Я могу. Только я требовательный, со мной просто доброта не прокатит. Я ж тебя люблю вообще-то.
— И я тебя, Мась.
От родителей мне остались в память фотографии, обручальные кольца и старая звёздная карта, пришпоренная кнопками к потолку в бывшей детской.
Это мои сокровища.
одиночество шло в комплекте