-Крик в пустоту.
Ночь в квартире Семёна была густой и тяжелой. Вертинская лежала на матрасе, до подбородка укутавшись в его плед. Огромная черная толстовка, которую он ей одолжил, пахла им - чем-то едва уловимым и холодным, но в этом запахе было странное спокойствие. Сквозь щель в двери пробивался слабый желтый свет из коридора: Семён, как и обещал, оставил его гореть, чтобы она не чувствовала себя замурованной в чужих стенах, поэтому сон накрыл девушку внезапно.
Сначала всё было тихо, а потом вдруг реальность во сне начала искажаться. Рори снова оказалась в том самом доме из детства, в который ни за что не хотела бы вновь вернуться. Стены давили, потолок казался слишком низким, а воздух - спертым, как в склепе. Она слышала шаги, такие тяжелые, размеренные, от которых по спине пробегал ледяной ток. Девушка прекрасно понимала и даже знала кто это. Знала, что сейчас дверь откроется, и всё повторится.
Кудрявая пыталась бежать, но ноги стали ватными, прилипая к полу. Горло сковало спазмом, и вместо крика вырывался лишь сиплый, надрывный хрип, девушка будто могла задохнуться прямо сейчас. Ужас был физическим - он давил на грудную клетку, мешая сделать вдох. Когда в кошмаре чья-то рука почти коснулась её плеча, Аврора дернулась всем телом. Ощущение полной беспомощности, животного ужаса перед чем-то неотвратимым и грязным сдавило грудь стальным обручем.
-Нет! Стой! - её собственный голос, сорвавшийся на крик, вытолкнул Вертинскую в реальность.
Она подскочила на матрасе, задыхаясь, сердце колотилось о ребра так неистово, что, казалось, оно сейчас выскочит наружу. В комнате было темно, и на мгновение ей показалось, что кошмар продолжается. Лицо было мокрым от слез, а пальцы судорожно сжимали ткань толстовки.
Дверь распахнулась почти сразу, Семён влетел в комнату, даже не успев понять, что вообще здесь происходит.
- Аврора! Рори, ты чего? - он опустился на колени рядом с ней, и его голос, низкий и хриплый со сна, мгновенно разрезал пелену её паники.
Мужчина не раздумывая, просто протянул руки и притянул её к себе. Девушка сначала инстинктивно сжалась, но почувствовав его горячее дыхание и твердые плечи, просто сломалась. Помощница вцепилась в его футболку, зарываясь лицом в изгиб его шеи, и зарыдала - в голос, без остатка, выпуская весь тот липкий страх, который душил её последние минуты.
- Тише... я тут. Я рядом, слышишь? - Семён мерно покачивал её, словно младенца, крепко прижимая к груди. Его рука, широкая и теплая, медленно гладила её по волосам, успокаивая этот бешеный ритм сердца.
Вертинская чувствовала, как быстро бьется его сердце под её ладонью. Это было по-настоящему, прямо сейчас и она поняла, что сейчас она в безопасности, от чего старые призраки из сна начали таять. Кареглазая ощущала его ключицу, жесткую ткань футболки, напряжение в его руках. Мужчина сейчас был её единственной связью с миром, а не кошмаром, который всё ещё мерещился ей.
Они просидели так долго. Рыдания перешли в тихие, редкие всхлипы. Семён не задавал вопросов и не пытался отстраниться, а просто держал её, давая понять, что он - рядом и бояться нечего.
- Прости... - прошептала Рори, когда голос вернулся к ней. Она попыталась вытереть лицо рукавом его же толстовки. - Я не хотела тебя будить, глупо вышло на самом деле.
- Глупо - это извиняться за то, что тебе плохо, - Лесков чуть отстранился, заставляя её посмотреть на него. Его лицо в слабом свете из коридора казалось очень мягким, почти непривычным. - Что тебе приснилось?
- Старый дом, и то, что я не могу выйти оттуда, - она зажмурилась, чувствуя, как снова подкатывает комок к горлу. - Биология говорит, что это просто мозг перерабатывает стресс, но это было слишком по-настоящему, я как будто действительно снова оказалась там.
- Забудь про биологию хотя бы до утра, все время про нее- он переплел свои пальцы с её тонкими, холодными пальцами. - Я не уйду, пока ты не уснешь. Хочешь, останусь здесь? Просто посижу рядом, тем более осталось поспать совсем ничего.
Аврора посмотрела на него. В его взгляде не было жалости, только какая-то странная, глубокая решимость.
- Пожалуйста. Не уходи, - выдохнула девушка, в ее шепоте слышалась мольба.
Семён молча устроился на матрасе, прислонившись спиной к холодной стене. Мужчина накинул плед на её плечи и снова взял её за руку, его ладонь была горячей и сухой, и девушка вцепилась в нее мертвой хваткой.
- Расскажи мне что-нибудь, - попросила помощница, привалившись к его плечу. - Только не про работу, и не про «силы» эти ваши. Расскажи про то, что ты любишь.
Лесков начал рассказывать о Сибири, о том, как он часами бродил по старым улочкам и рассматривал кладку старинных домов. О том, как хотел проектировать здания, где много света и воздуха. Сёма говорил об архитектуре так, будто это была его самая большая и потерянная любовь, голос , спокойный и размеренный, действовал лучше любого успокоительного.
Вертинская слушала его, глядя на тени от фар проезжающих машин на потолке, постепенно ужас окончательно отпустил. Под его рассказы о готических сводах и арочных окнах она начала проваливаться в сон, на этот раз, к счастью, спокойный. Перед тем как окончательно отключиться, она почувствовала, как он осторожно поцеловал её в макушку и тихо выдохнул её имя..
(Забыла сказать, что идею с дверью мне подкинула та же замечательная девушка.
Боже, я после просмотра нового выпуска словила ещё больший гиперфикс на Сёму..)