-Ночной диалог.
Аромат лилий был настолько плотным, что казался почти осязаемым, как невидимое облако, зависшее в квартире девушки. Пальцы едва касались ледяных, тугих лепестков. Внутри неё, прямо под ребрами, разливалось что-то горячее и колючее - смесь детского восторга и взрослого, пугающего трепета. Биолог в ней молчал, признав поражение: никакие нейронные связи не могли объяснить, почему от обычных срезанных цветов по коже бегут такие крупные мурашки.
Она уже давно поставила букет в вазу, но руки продолжали дрожать. Импульс был сильнее логики, поэтому Вертинская вышла в коридор и, помедлив секунду, негромко постучала в сороковую квартиру.
Дверь открылась так быстро, будто Семён стоял прямо за ней. Он был в той же серой футболке, босиком, с растрепанными волосами. В его взгляде не было привычной «экранной» темноты - только тихая, выжидательная мягкость.
- Лилии? - спросила она, и её голос чуть надломился. - Семён, как?
Он прислонился плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди.
- Я видел, как ты замерла у цветочной лавки неделю назад, когда мы все вместе возвращались со съемок. Ты тогда так посмотрела на них, будто они - твоя самая несбыточная мечта. Я просто запомнил.
Аврора почувствовала, как горло перехватило. Никаких загадок, все просто - он запомнил.
- Они потрясающие. Спасибо. Правда. Я... я не ожидала.
- Тебе идет этот запах, Рори, - с улыбкой сказал он. - Он прекрасный, как и ты.
Они простояли так, в дверном проеме, почти до трех часов ночи. Разговор тек сам собой - о Москве, о том, как трудно оставаться собой под прицелом камер, о любимых книгах, которые Семён еще не успел достать из коробок. Они смеялись шепотом, чтобы не разбудить соседей, и это чувство общности, эта «ночная» искренность без масок сближала их сильнее, чем любые испытания на шоу.
Когда будильник прозвенел в семь, Вертинская поняла, что совершила тактическую ошибку, проговорив пол-ночи. Она проспала лишние сорок минут.
-Черт, черт, черт! - бормотала она, мечась по квартире.
Но, несмотря на спешку, она выбрала особенный наряд, ей хотелось продлить это ощущение «цветения». Тонкое платье цвета мокрого песка, а сверху - объемный белый свитер крупной вязки, который то и дело сползал с одного плеча. Волосы она не стала мучить укладкой, оставив их рассыпанными по плечам мягкими волнами. В зеркале на неё смотрела девушка с заспанными, но невероятно живыми глазами.
На площадке царил привычный хаос.
- Вертинская, где график проходок?!
- Рори, у нас в пятой гримерке зеркало разбилось, прибери!
Она носилась по павильону, рация на поясе беспрестанно шипела, но внутри неё был штиль. Она ловко разруливала конфликты между операторами, проверяла готовность реквизита, и её движения были точными, почти танцующими. Работа спорилась, а в голове всё еще звучал низкий голос Семёна: «Я запомнил».
Семён появился на площадке ближе к полудню. Когда он шел через павильон в своем неизменном образе, все расступались, чувствуя его тяжелую энергетику, но Аврора знала, что под этим пальто - та самая мягкая серая футболка.
Она подкараулила его в перерыве между моторами у кулера с водой.
- Семён, - позвала она тихо.
Мужчина обернулся и его лицо тут же разгладилось, стоило ему увидеть кудрявую.
- Привет, Рори. Как лилии?
- Живы. И я, кажется, тоже, - она подошла ближе, чувствуя, как щеки обдает жаром. - Я еще раз хотела сказать спасибо, за то, что... ну, за внимательность.
Она подняла на него глаза - смущенный, но прямой взгляд, при этом девушка не пряталась от него. Лесков на мгновение замер, глядя на её открытое плечо, на то, как она теребит край свитера.
- Не за что, - он понизил голос, и в этом звуке было больше интима, чем в любом признании. - Тебе нужно чаще спать, Вертинская. У тебя глаза сегодня слишком лучистые, они выдают тебя.
- И что же они выдают? - шепнула девушка, затаив дыхание.
- То, что тебе тоже не хотелось уходить в свою квартиру ночью, - он едва заметно улыбнулся и, прежде чем кто-то из съемочной группы их заметил, коснулся её ладони кончиками пальцев.
Это прикосновение было коротким, почти невесомым, но для Авроры оно стало финальным аккордом. Весь остаток смены она работала на автопилоте, чувствуя на коже след от его пальцев, помощница ловила его взгляды из глубины павильона - он не сводил с неё глаз, даже когда говорил на камеру свои мрачные пророчества. Для всех он был Лесковым. Для неё - «Сёмой», который знает, что она любит белые лилии.
(Уже смотрели новый выпуск? Если да, то как вам? Я вот сейчас планирую глянуть.)