3 глава: ревность
В палатку пробралась Наташа. Нугзар не выходил из палатки целый день. Или потому, что хотел побыть один, или потому, что не хотел пересекаться с Даней.
Лазарева заправила волосы за уши и села на плед, что лежал по всей площади палатки. — Мы пьём чай уже третий раз. И собираемся пойти собирать ягоды. Ты собираешься тухнуть тут вечность? — спросила она.
Нугзар выдохнул, смягчив взгляд, и посмотрел на Нату. Она сидела на покрывале, сложив ладошки на коленях, и смотрела на него с нежностью. Так, как всегда смотрела.
— Наташ, почему вы с Даней разбежались? — спросил с ходу Гибадуллин. Его ломал этот вопрос. Почему они тогда расстались? Почему она вдруг резко прервала с ним все контакты тогда? Почему, когда Даня рассказывал о ней Нугзару почти каждый день, она сбежала?
— Что? — нелепо ответила Лазарева. Она резко заправила выпавшую прядь волос за ухо и нахмурилась. — А, ну... Потому что... А ты почему спрашиваешь? — девушка подняла глаза, взглядом встретившись с Нугзаром.
— Ответь мне. Пожалуйста, — попросил Нугзар. — Что тогда случилось?
— Ну он... Он просто полез и... —— заметив, как взгляд Нугзара стал острее, она встрепенулась. — Нугзар, это я виновата! Он ни в чём не виноват!
Лазарева напрягла руки на коленях и замолчала, ожидая, что Нугзар сделает хоть что-нибудь.
— Он тебе что-то сделал? — спросил парень, садясь на кровать. Челюсть у него напряглась.
— Нет, ничего, — прошептала Лазарева. — Просто поцеловал...
— И ты вдруг резко прервала с ним все контакты?
— Нугзар, я не хочу обсуждать эту тему. Что было, то было. А сейчас я иду собираться. — Отрезала Лазарева и почти мигом вылетела из палатки.
* * *
Мы с ребятами шли к кустам и мило общались. Я шла неподалёку от Тони, которая смешила меня анекдотами и изредко обнимала за плечи. Ребята играли в «слова» и когда мне в сотый раз выпала буква «а», я сдалась, не придумав ничего нового. Но в итоге выиграл Эд, и с гордым видом шагал вперёд.
К кустам мы пришли спустя какое-то время и стали собирать корзинки, которые Костя запросто сплёл из веток. Он часто занимался чем-то связанным с рукоделием. С ним также можно было поговорить обо всем, чем только захочешь.
Птицы стали летать ниже, что предвещало о дожде. И ветер стал подниматься, кружа осенние листья. Я отошла к кустам подальше и стала смотреть на солнце, медленно скрывающиеся за горизонтом. Попутно я собирала ягоды и как не пыталась, не могла выгнать Нугзара из головы. На губах остался его поцелуй и я почти невесомо прикоснулась к губам, словно захотев ощутить вкус ещё раз.
Попытавшись отвлечься, я стала собирать малину и землянику, снова подумав, как смогу сделать из этого сок.
В кустах что-то пошевелилось и я вздрогнула, но повернувшись поняла, что здесь никого нет. Постояв так пару минут, я отвернулась обратно и продолжила собирать ягоды с небольшой тревогой. А потом почувствовала на плече острые когти...
* * *
Нугзар сидел в палатке ещё несколько минут после того, как Наташа ушла. Её запах ещё витал в воздухе как напоминание. Он провёл ладонью по лицу, потом по волосам и шумно выдохнул. Лазарева. С её мягким голосом, вздёрнутыми бровями, испуганными глазами, когда он спросил про Даню. Она, чёрт возьми, всё равно защищала его. Даже сейчас.
Поднявшись, он рывком открыл молнию палатки и вышел на сырой, чуть пахнущий дождём воздух. Ветер поднимался, закручивая листья в медленные спирали. Нугзар шагал быстро, сжимая кулаки, будто боялся, что успеет передумать. Но передумывать он не собирался. Даня должен ответить. Не за поцелуй — за страх в глазах Наташи, который она только что показала.
Он нашёл того у костра — Ломбарди сидел с чашкой в руках и весело что-то бормотал под нос, не замечая, как Нугзар подходит. А тот просто подошёл, взял его за ворот куртки и потащил в сторону деревьев.
— Ты чё, охренел? — возмутился Ломбарди, спотыкаясь. — Ты чё творишь, псих?
— Надо поговорить. — Глухо отрезал Гибадуллин. Его голос был почти спокойным, но в нём вибрировала злость, сдержанная до предела. Нугзар без усилий прижал бывшего друга к дереву, все ещё держа его за ворот.
— Что ты с ней тогда сделал?
— С кем? — Даня поднял брови, искренне не понимая. Или делая вид.
— Не ломай из себя придурка. — Нугзар сделал шаг вперёд. — Почему Наташа не рассказывает из-за чего вы разбежались? В нашей компании слухи за минуту разлетаются. — Гибадуллин поднял кулак, замахиваясь.
— Эй, эй, ты чё, с ума сошёл?! — Даня вскинул руки. — Я просто поцеловал её! Это что, преступление? Мне откуда было знать, что она не хотела э...
Но не успел договорить — кулак Нугзара сорвался. Не ударил, но замахнулся. Плечо дрогнуло, мышцы напряглись. И тут раздался крик. Он бы ударил, но её голос помешал.
Пронзительный, рвущий, как ржавый нож по металлу. Женский. Наташа. Нугзар замер на секунду, взгляд помутнел. А потом он развернулся и сорвался с места. Его дыхание сбилось, сердце колотилось. В ушах только звон и только одно имя в голове — Наташа.
Он бежал, спотыкаясь, ломая ветки, не чувствуя боли. Он услышал ещё один вскрик — тише, сдавленнее. Где-то левее.
— Ната! — закричал он, почти не своим голосом, врываясь на поляну. Его глаза метались в поисках знакомых синих волос. — Наташа!
В кустах что-то шевельнулось. Он сорвался туда, не думая о последствиях. Наташа лежала на боку, прижимая к себе корзинку, разбросанные и раздавленные ягоды валялись вокруг, как кровь на земле. А над ней — чудовище. Похожее на хищного волка, только выше, с неестественно длинными лапами, в чёрной, будто выгоревшей шерсти и глазами, полными ярости. Острые когти — те самые, что оставили порез на её плече — уже тянулись к шее.
В тот момент в нём будто что-то сорвалось. Всё человеческое исчезло. Осталось только одно: спасти её.
Он схватил толстую ветку с земли и, не думая, с размаху ударил тварь по ребрам. Хруст. Стук. Она взвыла и отшатнулась, развернувшись к нему. На мгновение он увидел, как её морда искажена ненавистью и яростью.
Тварь прыгнула, и он едва успел отклониться. Когти царапнули ему плечо, но кожу не задели. Но Нугзар не остановился. Он снова ударил — по шее, по бокам, снова и снова, пока не сбил чудовище с ног.
— Нугзар! — Позвала Наташа, то ли от страха, то ли от чего-то ещё. — Сзади!
Гибадуллин развернулся. Второе.
Он выставил руки — и врезался в него всем телом. Удар, боль, воздух выбило из лёгких. Они покатились по земле, хрипя и дерясь, как звери. Его кулаки били по морде, по глазам, по пасти. Он чувствовал горячее дыхание твари, чувствовал, как та щёлкает зубами у его уха.
И с последним рывком поднял с земли камень и вбил его в череп чудовища, в то время как то провело когтем по щеке. Но Нугзар успел ударить. Один раз. Второй. Третий. Тварь завыла, дёрнулась, но затихла...