Глава 2.
Академия.
Место, где шиноби учат выживать, сражаться и убивать. Для Хикару это было чем-то вроде нелепого фарса. Эти юные создания, с руками, ещё не знавшими крови, с глазами, не видевшими агонии жертв… Какие из них убийцы?
Она хмыкнула, прислонившись к стене, и лениво наблюдала за учителем Ирукой, старательно объяснявшим основы стратегии боя. Вокруг неё сидели дети — шумные, порой до раздражения глупые, и такие беспомощные в своей самоуверенности.
— «Как эти мелкие глупцы вообще выживут в реальном бою?» — подумала она, скрестив руки на груди. Воспоминания из прошлой жизни всплыли мрачным облаком: арены, хлещущая кровь, агонизирующие крики. — «Вот кто был воином. А здесь… игра в солдатиков.»
Однако слушать Ируку стоило. Она прекрасно понимала, что знания из аниме не спасут её в реальном мире. Подробности, которые мог дать только настоящий шиноби, были для неё ценнее золота. Поэтому, каким бы скучным ни казался урок, она сидела тихо, внимательно ловя каждое слово.
Правда, иногда терпение кончалось. Особенно, когда Наруто Узумаки, вечно шумный и бестолковый, начинал устраивать свой цирк. На этот раз он мастерил самолётики из бумаги и запускал их прямо в учителя.
— «Неужели этот идиот когда-то станет героем? С трудом верится,» — думала она, стиснув зубы.
Чтобы успокоиться, она сосредоточилась на дыхании. Мантры, которые она знала ещё с тех времён, когда люди только начали открывать магию, помогали вернуть хладнокровие.
Среди всей этой малышни была только одна девочка, которая вызывала у неё симпатию, — Хината Хьюга. Тихая, скромная, но с удивительно чистой аурой. С ней Хикару иногда сидела рядом, обмениваясь парой фраз. Однако даже Хината порой раздражала её своим бесконечным восторгом перед Наруто.
— «Дети. Какая глупая одержимость,» — вздыхала ведьма, вспоминая, как когда-то сама была молодой и наивной.
А вот Саске Учиха вызывал у неё откровенное презрение. Его напыщенность, гордость происхождением и кланом были ей не по душе.
— «Гордится чем? Тем, что его клан почти вырезали? Шаринган? Да, штука полезная. Но ценой потери? Смешно.»
Она усмехнулась, вспоминая, как сама теряла близких. Будь у неё шаринган, Мангекё она активировала бы задолго до того, как мир начал своё падение.
— Такэда! Чего лыбишься?
Её вырвал из размышлений резкий голос. Она подняла взгляд и увидела Кибу Инузуку. Шумный мальчишка из клана, который больше пахнет псиной, чем людьми. Этот запах никто не замечал, но её обострившееся обоняние ловило его, как острый нож.
Она медленно поднялась, окинула его взглядом.
— Вспомнила, как ты шлёпнулся на первом занятии, — сухо бросила она.
Киба покраснел до корней волос и пробормотал что-то невнятное.
— Ведьма злопамятная…
— Несомненно, — её голос был холодным, как лезвие.
Когда очередь дошла до неё, Хикару подошла к линии броска. Ирука протянул ей кунаи. Она приняла их с такой уверенностью, будто держала в руках не грубое оружие, а идеально сбалансированный клинок.
— Двадцать метров. Начинай.
Хикару оценила расстояние, почувствовала лёгкий ветерок, пробегающий сквозь её волосы. Магией? Нет. Она намеренно сдержала инстинкт. В её мире силы природы подчинились бы ей с одним движением руки, но здесь всё было иначе.
Она вдохнула, медленно выдохнула. Руки движутся плавно, уверенно. Бросок. Ещё один. И ещё.
— Шесть из десяти, — Ирука кивнул, подавая сюрикены. — Неплохо.
Она повторила броски с тем же результатом, но внутри осталась недовольна.
— «Этого недостаточно. Я ведьма, мать его. Неужели шиноби могут быть точнее?» — тихо ворчала она про себя, отходя в сторону.
Её мысли переключились на более важное:
— «Нужно найти эти бумажные листы для определения стихии. Узнаю, чем владеет это тело. А потом испеку тыквенный пирог. Зря, что ли, тыква зрела?»
Образы кухни, сладкого теста и оранжевой мякоти занимали её разум до самого конца урока. Тихая, спокойная радость. Иногда именно мелочи делают жизнь лучше.
Когда занятия закончились, Хикару, как всегда, уходила одна. Её маленькая тень скользнула по стене Академии, но в ней не было ни грамма детской неуклюжести. За её хрупкими плечами стояли тысячелетия опыта.
***
В оружейном магазине пахло металлом и слегка — древесной пылью, видимо от старой стойки, на которой выложены сюрикены и кунаи. Хикару шагнула внутрь, скользнув взглядом по витрине. Металлические изделия мерцали, отражая тусклый свет ламп.
Она быстро оценила цены.
— «Ну вот, прощайте мечты о роскошной жизни. Придётся питаться исключительно тем, что вырастила сама. Картошка, морковка и немного зелени… шикарное меню на неделю.»
Выдохнув, она заставила себя сосредоточиться. Лицо сразу же приобрело невинное выражение, в голосе появились сладкие нотки:
— Здравствуйте, дяденька! — её голосок прозвучал так мило, что даже у зашедшего за ней шиноби дрогнуло сердце.
Продавец, мужчина лет пятидесяти, с морщинами от постоянного прищура, поднял голову от стола.
— О, здравствуй, малышка. Что-то ищешь?
— Да! — обрадованно кивнула она, чуть поднимаясь на цыпочки, будто бы от нетерпения. — Я прочитала в свитке, что у шиноби есть стихия. И узнала, как её определяют. Можно мне чакропроводящие листы?
Мужчина замер, ошеломлённый таким рвением.
— Вот это да, какая прилежная ученица! — он достал из-под прилавка несколько аккуратно сложенных листов. — А денег-то у тебя хватит?
Хикару сделала серьёзное лицо, старательно поджимая губы.
— Конечно! Я накопила!
— Молодец, — похвалил он, кладя перед ней листы. — А ты знаешь, как ими пользоваться?
Она покачала головой.
— Тогда слушай. Если лист сгорает — это стихия Огня. Она самая распространённая, особенно в нашей стране. Если намокает — это Вода. Если его сжимает — Молния. Если начинает темнеть и крошиться — Земля. А если разрезается пополам, значит это Ветер. Но Ветер здесь редкость.
Она внимательно кивала, словно старательная ученица.
— Спасибо, дяденька! — схватила листы, аккуратно сложила их в сумку и добавила: — Я ещё вернусь за кунаями, когда накоплю!
— Жду тебя, малышка! Скажешь потом, какая у тебя стихия!
— Обязательно! До свидания! — махнула она рукой, выходя за дверь.
Как только Хикару оказалась на улице, её лицо приобрело обычное хладнокровное выражение.
— «Никогда, НИКОГДА я не буду такой слащавой. С трудом удержалась, чтобы не фыркнуть.»
Дорога домой заняла чуть больше времени — она решила устроить пробежку, проверяя выносливость тела. Вернувшись, первым делом поела, быстро разделавшись с простой едой. На десерт были несколько мандаринов — её маленькая радость. Затем — домашнее задание из Академии, которое она сделала с механической точностью.
Только после этого достала заветные листы и положила их на стол.
— «Сперва — порядок. Не могу сосредоточиться, если сама грязная.»
Душ занял не больше десяти минут. Она терла волосы полотенцем, стоя перед зеркалом, и размышляла.
— «Огонь — самый вероятный. Но… Вода кажется мне ближе. Это мой источник силы, был и остаётся.»
Она вновь села за стол, собравшись с мыслями. Взяла один лист, вдохнула.
— «Чакра… Очаг в груди, тёплый, пульсирующий. Каналы разветвляются, как корни дерева. Не спешим. Аккуратно. Сосредоточься.»
Пальцы замерли на листе. Поток чакры, как тонкая струйка воды, потянулся к рукам. Через мгновение послышался едва различимый шелест.
Хикару открыла глаза. Лист смялся, словно сдавленный невидимой рукой. Она нахмурилась, держа его между пальцами.
— «Молния?» — пробормотала она, задумчиво почесав голову. — «Земля, Вода, Ветер… Всё это понятно. Но Молния?»
Её взгляд затуманился, воспоминания из другой жизни накрыли. Удары молний, разрывающие небо, мириады света, поражающие землю.
— «Это… не так уж плохо.»
Она аккуратно убрала использованный лист, сложив остальные в комод.
— «Огня мне и правда не надо. Слишком много воспоминаний с ним связано.»
На следующий день она отправилась в библиотеку, чтобы узнать всё, что можно о стихии Молнии. Она любила знания. В этом мире они могли стать её лучшим оружием.
***
Ночь выдалась беспокойной. В комнате стояла тишина, но Хикару казалось, что воздух вокруг пропитан запахом крови и смерти. Это чувство не отпускало, даже когда она пыталась убедить себя, что это лишь иллюзия, плод её собственного воображения.
— «Странно… Я ведь не убивала никого и не возилась в крови. Откуда этот запах?» — думала она, нервно прохаживаясь по дому.
Она прошлась из угла в угол, затем ещё раз, но это не помогло. Никакие ритуалы не давали облегчения. Полынь, которую она сожгла, пахла горько и терпко, но не перебивала ужасное зловоние. Валерьянка, разбрызганная по углам, только разогнала сон.
— «Да хоть на стены лезь…»
Часы показывали два ночи, когда она наконец-то сдалась и опустилась на колени, чтобы рисовать защитные руны. Тряпкой вытерла пол, чтобы линии не размазывались, и принялась кропотливо выводить символы. Каждая руна должна была защищать её от чего угодно: от сглаза, от злых духов, от магии. Но её сейчас волновала только эта вонь, будто сама смерть поселилась в комнате.
Магия текла туго. В теле ощущалась усталость, накопленная за долгий день, но она продолжала. Ритуал был закончен к трём ночи, и Хикару наконец почувствовала, как запах начинает рассеиваться. Она тяжело выдохнула и, не имея сил подняться, просто рухнула на пол посреди рун.
Так она и уснула — на твёрдом полу, с измождённым телом и опустошённым от магии сознанием. Утро наступило слишком быстро.
Проснувшись, Хикару ощутила тяжесть в голове и тупую боль, отдающуюся за глазами. На завтрак она едва смогла проглотить тарелку риса и чашку чая, запив всё таблеткой от головной боли. Вместо обычной пробежки до Академии она пошла пешком, впервые чувствуя себя как мешок картошки.
На улице было непривычно тихо.
— «Что за чёрт? Где полицейские?» — подумала она, оглядывая пустынные улицы. Люди, которых она видела, были мрачными, как осенние тучи.
Всё стало ясно в Академии. Учитель сухо объявил, что клан Учиха прекратил существование. Весь клан был вырезан, выжил лишь один ребёнок — Саске. Его старший брат, Итачи, оказался убийцей и теперь числился в нукенинах.
— «Вот почему пахло кровью…» — осознала Хикару.
Она жила недалеко от территории Учих, и, вероятно, запах смерти в ту ночь был реальным. Десятки, сотни душ покинули этот мир, оставив за собой гнетущую тишину.
— «Наложить гендзюцу на ребёнка, чтобы довести его до потери сознания? Свинья ты, а не брат, Итачи,» — думала она, машинально записывая лекцию.
Её голова всё ещё раскалывалась, но жалость к Саске внезапно перевесила её собственное состояние.
После занятий она медленно побрела домой. На тренировку сил не было.
— «Просто лягу спать. Выходных хватит, чтобы прийти в себя.»
Но даже в этой усталости мысль мелькнула, как молния:
— «Интересно, как хорошо охраняют госпиталь Конохи?»
Эта мысль не отпускала её даже тогда, когда голова коснулась подушки.
Проснулась Хикару внезапно, осознав, что боль ушла. Лёгкость в голове приятно удивила. Она умылась ледяной водой и вышла на крыльцо, чтобы вдохнуть ночной воздух. Луна была яркой, её свет заливал деревню мягким серебром.
— «Спокойная ночь. Даже странно.»
Внезапный порыв ветра встряхнул её мысли.
— «Раз я всё равно проснулась, можно проверить, охраняют ли последнего Учиху.»
Она быстро оделась, взяла баночку с лекарством, на всякий случай прихватив пару магических амулетов, и побежала к госпиталю.
Магия текла сквозь её тело, делая движения почти бесшумными. Она словно тень скользила по пустым улицам, ни одна живая душа не заметила её.
У госпиталя она остановилась. Закрыла глаза, сосредоточилась на чувствах.
— «Дым. Металл. Это он.»
Саске был легко узнаваем. Даже через стерильность больничного воздуха она чувствовала его — пропитанного кровью и отчаянием. Хикару бесшумно поднялась к окну его палаты.
Оно было приоткрыто.
Она проскользнула внутрь. Саске лежал на кровати, белее простыни. Его глаза были опухшими от слёз, а под ними залегли тёмные круги. Кожа была настолько бледной, что сквозь неё просвечивали вены.
— «Ну и пиздец. Этот мальчишка в хлам. Ненавижу таких, как Итачи.»
Она аккуратно достала баночку с лекарством и положила её рядом с мальчиком. На листке бумаги написала чёткими иероглифами:
— «Они горькие, но помогают. От головной боли особенно.»
Спрятав баночку под руку Саске, наложила на неё заклинание незримости. Остальные её трюки прикрыли следы магии от случайных шиноби.
Хикару выскользнула обратно в ночь, скользя по теням до самого дома.
— «С этой охраной его бы любой дурак выкрал. Бестолочи.»
И только тогда, когда её голова вновь коснулась подушки, она позволила себе расслабиться.
***
Осень сменилась зимой, зима уступила весне, а весна — ленивым, тёплым летом. Так из года в год, в круговороте учёбы, тренировок и бытовых забот, Хикару потеряла счёт времени. Её дни утекали сквозь пальцы — утомительные, изнуряющие, но странно умиротворяющие. Порой она падала от усталости прямо в лесу, отключаясь под шорох листвы. Иногда засыпала прямо на занятиях, рискуя схлопотать выговор. Магия, раньше такая послушная, словно решила, что её обладательница слишком самонадеянна. То швырнёт Хикару в стену, то устроит вспышку молнии прямо над головой, заставляя девочку покрываться копотью.
Но чакра… Ах, как она любила чакру. Тёплая, мягкая, словно поток воды, но мощная, как удар молнии. Она слушалась её. Её стихия — Молния — была столь же прекрасной, сколь опасной. Она сама тянулась к Хикару, как будто чувствовала в ней родственную душу. Каждый раз, когда молнии оплетали её тело, ведьма чувствовала трепет. Страх и восхищение смешивались в душе.
Молния никогда не касалась её, но всегда находилась на грани. Её вспышки освещали ночное небо, её разряды оставляли ожоги на камнях, но тело девочки оставалось целым. Это оружие стало продолжением её самой, быстрым и смертоносным.
Экзамен на генина, о котором так много судачили дети в Академии, не вызывал в Хикару ни страха, ни волнения. За четыре года она закалилась. И не только физически. Старую одежду, изношенную до состояния лоскутов, она наконец отправила на свалку, заменив её на новую. А это, между прочим, было испытание ничуть не легче, чем тренировки.
Когда Хикару принесла сапожнику эскиз армейских ботинок с усиленным носком, старик только головой покачал. Чего эта девчонка себе возомнила? Но ведьма упёрлась. Когда упиралась Хикару, лучше было сразу сдаться. Она швырнула на стол круглую сумму, холодно глядя на старика. Тот поворчал для вида, но заказ всё-таки принял.
Ботинки вышли на славу. Один хорошо поставленный удар ногой мог теперь не просто оглушить, а запросто лишить жизни. Штаны с глубокими карманами для мелких боеприпасов и прочих нужных вещей нашлись быстро. Сложнее было с нитками и спицами для вязания — это в Конохе, кажется, вообще никому не было нужно. Но Хикару нашла и их, потому что упорства ей было не занимать.
Когда она вязала, её губы шептали защитные заклинания. Магия лилась в каждую петлю, а после, для надёжности, Хикару добавляла руны. Ткань, словно напитавшись её волей, становилась крепкой, прочной. И всё же девочка знала, что особо настойчивые враги смогут её прорвать.
День экзамена выдался солнечным. Академия шумела. Суета вокруг начинала раздражать, но ведьма держала себя в руках. Письменный тест она написала легко. Выполнить техники оказалось ещё проще. Она использовала их всего пару раз за всю жизнь, но её хватило. Повязку с символом Конохи ей вручили с гордостью.
На лоб повязывать она её, конечно, не стала. Её это раздражало. Пластина всё равно не остановит кунай, а вот на ремне смотрится вполне себе неплохо. Так она её и закрепила, пренебрежительно отметив, что теперь официально считается шиноби.
После экзамена было несколько скучных дней. Хикару терпеливо ждала распределения по командам. В её голове уже сложилась картина: её отправят к бесклановым в какую-нибудь серую, незаметную тройку. Она будет работать с ними ровно до тех пор, пока не получит звание чунина. А потом она уйдёт, оставив всех этих назойливых людей позади.
Но её планы пошли к чертям, когда на распределении всё пошло не так.
Аудитория шумела. Сакура и Ино, как обычно, ссорились, выясняя, кто из них достойнее сидеть рядом с Саске. Наруто носился по комнате, как гиперактивный ребёнок. В какой-то момент он умудрился спровоцировать легендарный поцелуй с Учихой. Крик девочек оглушил даже привыкшую к воплям Хикару.
Она отвернулась к окну, наблюдая за облаками. Тёплый денёк. Хороший. Но её спокойствие разрушил Ирука. Он появился в классе с пламенной речью, призывая к порядку. И когда начал диктовать составы команд, Хикару слушала рассеянно, одним ухом.
Её имени не было в первых тройках. Она лениво подумала, что её просто забыли.
И тут…
Команда номер семь: Наруто Узумаки, Хикару Такэда…
Она замерла.
Что он сейчас сказал?
И Саске Учиха.
Сакура ахнула, разочарованная до глубины души. Её не взяли в команду к Саске. Но Хикару вообще не понимала, что происходит.
Её тронули за плечо. Наруто сиял, как новенькая монета.
— Слушай, круто, да? Мы теперь одна команда!
Ведьма медленно перевела взгляд на блондина.
Мы. Теперь. Одна команда.
— Замечательно. Держитесь, идиоты. Будем надеяться, я вас не убью, — пробормотала она себе под нос, опуская голову на руки.
День обещал быть длинным.