Снежная королева

 Стенами чертогов были вьюги, окнами и дверями буйные ветры. Сто с лишним зал тянулись здесь одна за другой так, как наметала их вьюга. Все они освещались северным сиянием, и самая большая простиралась на много-много миль. Как холодно, как пустынно было в этих белых, ярко сверкающих чертогах! Веселье уже давно не заглядывало сюда. Не устраивались здесь балы с танцами под музыку, на которых могли бы отличиться грацией прекрасные леди; никогда не составлялись партии в карты с ссорами и дракою, не сходились на беседу за чашкой кофе их кавалеры.

 Холодно, пустынно, грандиозно! Северное сияние вспыхивало и горело так правильно, что можно было точно рассчитать, в какую минуту свет усилится, в какую померкнет. Посреди самой большой пустынной снежной залы находилась площадка заставленная скульптурами. Множество скульптур стояло по всему пространству комнаты в самых разнообразных позах, казалось, что это время остановилось и запусти его вновь, все эти скульптуры оживут и продолжат прерванные дела. В конце зала сидела Снежная королева, когда бывала дома; по ее мнению, это было единственное место, где она могла быть.

 Джек совсем посинел, почти почернел от холода, но не замечал этого — время, проведенное в замке Эренделла, сделало его нечувствительным к холоду, да и само сердце его было все равно, что кусок льда. Джек возился с плоскими остроконечными льдинами, укладывая их на всевозможные лады. Есть ведь такая игра — складывание фигур из деревянных дощечек, — которая называется китайской головоломкой. Вот и Джек тоже складывал разные затейливые фигуры, только из льдин, и это называлось ледяной игрой разума. В его глазах эти фигуры были чудом искусства, а складывание их — занятием первостепенной важности. Это происходило оттого, что в глазу у него сидел осколок волшебного зеркала.

 Складывал он и такие фигуры, из которых получались целые слова, но никак не мог сложить того, что ему особенно хотелось, — слово "Луноликий". Снежная Королева сказала ему: "Если ты сложишь это слово, ты будешь сам себе господин ". Но он никак не мог его сложить.

— Теперь я полечу в теплые края, — сказала Снежная Королева. — Загляну в черные котлы.

 Так она называла кратеры огнедышащих гор — Этны и Везувия. Эльза искала способ помочь Джеку, по какой-то причине она не хотела ему своей судьбы — вечного холода этих стен и одиночества. Понять этот порыв она не могла, как бы ни ломала голову. А обычно ведь ей было всё равно на несчастных людей, пораженных осколками.

 Она улетела, а Джек остался один в необозримой пустынной зале, смотрел на льдины и все думал, думал, так что в голове у него трещало. Он сидел на месте, такой бледный, неподвижный, словно неживой. Можно было подумать, что он совсем замерз.

 В это время в огромные ворота, которыми были буйные ветры, входила Эмма, за ней осторожно ступали остальные. Но перед Эммой ветры улеглись, точно заснули. И друзья вошли в огромную пустынную ледяную залу, и девочка сразу увидела Джека. Она тотчас узнала его, бросилась ему на шею, крепко обняла его и воскликнула:

— Джек, милый мой Джек! Наконец-то я нашла тебя!

 Но он сидел все такой же неподвижный и холодный. И тогда Эмма заплакала; горячие слезы ее упали ему на грудь, проникли в сердце, растопили ледяную кору, покрывшую его. Джек взглянул на Эмму и вдруг залился слезами и плакал так сильно, что осколок вытек из глаза вместе со слезами. Вот только осколок древнего зеркала, что был в сердце мальчика так и остался там, и не собирался исчезать.

 Джек хотел обнять Эмму в ответ, попросить прощение за всё, что сделал ранее, за все колкие и обидные слова и жесты, но не успел. Вместо этого он согнулся пополам от раздирающей грудь боли. Мальчику хотелось кричать, но горло сдавило спазмом, отчего получалось только хрипеть.

 Эмма тут же отпрянула и с испугом посмотрела на остальных. Она растерялась, всё пошло не так, как она себе представляла.

 В этот момент особенно сильно завыла вьюга, оповещая незваных гостей о том, что вернулась хозяйка замка. Снежная Королева ступала медленно и грациозно, словно парила подхваченная северным ветром. Она равнодушно осмотрела пришедших и перевела взгляд на Джека. Эмме показалось, что взгляд её смягчился, потому, набравшись храбрости, она обратилась к ней:

— Помогите ему! Пожалуйста!

 Но Эльза будто не услышала просьбы девушки, она развернулась и также медленно, как вошла в зал, пошла куда-то вглубь комнаты. Всё это время Эмма не отрывала глаз от Королевы, она надеялась, она верила, что та может помочь.

— Эльза, прошу! — Мерида бросилась за ледяной девушкой, намереваясь схватить её за руку, однако в последний момент между ними будто появилась стена, помешавшая охотнице.

— Теперь я ничем не могу помочь. Лишь лед сдерживал злобу этой стекляшки, теперь же её ничто не остановит.

 Эмма вновь заплакала. Как же так? Неужели она сама виновата в боли Джека? Она была так счастлива, когда он узнал её. Она решила, что её любовь спасла его и не нужен никакой цветок. Цветок! Эмма сорвала с пояса сумку и начала искать в ней золотые лепестки волшебного растения. Она спешила, а потому никак не могла разглядеть его.

 Одновременно с метаниями Эммы ожил и Иккинг, он анализировал ситуацию и пытался понять, что именно ему не нравится в этой ситуации. Интуиция кричала, но юный викинг никак не мог понять о чем. Он посмотрел на Астрид, перевел взгляд на Мериду, потом на Эмму и Джека, и тут его осенило:

— Неужели за всё это время вы никогда не любили и никто не любил вас?

 Эльза замерла. Замерли и остальные. Вот только если Эльза замерла в задумчивости, то другие замерли в страхе. Иккинг осознал, что сказал только после того как закончил говорить и теперь здраво опасался гнева Снежной Королевы. Астрид также боялась за здоровье Иккинга, вот только не за физическое, а за умственное. Ибо в здравом уме такое ляпнуть никто не сможет.

 А Эльза всё стояла, будто громом пораженная. Легко гнать от себя все ненужные мысли, когда ты одна, да и забылось оно за давностью лет, вот только... Взгляд её устремился в самое начало залы, к дверям, у которых замерла девушка, примерно восемнадцати лет. Кто бы что ни говорил, а в отличие от других людей, пораженных осколком зеркала, сердце Снежной Королевы продолжало чувствовать. И сейчас оно болело. Анна. Милая младшая сестра, что всегда стучалась в дверь и пыталась наладить отношения. Что же я наделала?

Последняя фраза набатом отдавалась в голове. Что же, что же?

— Нашла! — воскликнула Эмма, но никто не обратил на неё внимание.

 Все смотрели на то, как, несмотря на равнодушное выражение лица, плачет Снежная Королева. Она все ещё напоминала ледяную статую, но теперь глаза выдавали её. Её голубые глаза светились, в них бушевали эмоции. Лед растаял и так же, как и Джека, Эльзу пронзила боль и она осела на ступени лестницы, в нескольких шагах от помоста.

 Эмма в ещё большей растерянности смотрела то на Эльзу, то на Джека. Она не могла понять, как так получилось. Почему сейчас? «Только один, только один» - проклятая фраза, которую говорили почти все, кто встречался на пути девочки. Доброе сердце Эммы не могло позволить бросить Эльзу, но и Джеку надо помочь.

 Однако Эльза в этот момент совсем не думала о боли. Избавившись от ледяного плена осколка, она наконец смогла ясно увидеть свою жизнь, свое прошлое. Слезы всё текли и текли из её глаз. Как это было ужасно: все видеть, но ничего не чувствовать, ничего не делать. Проклятое стекло! Сейчас Эльза так же понимала, что никогда не смогла бы жить здесь, в замке, вместе со всеми этими людьми. Рано или поздно она бы сорвалась и последствия могли быть хуже.

 Эльза собрала последние силы и встала. Она посмотрела на Джека, единственного человека, которому захотелось помочь, несмотря на проклятие разбитого зеркала. Девушка подошла к Эмме, взглянула на цветок в её руках и прошептала:

— Он действительно поможет ему, не плачь, — и уже громче, обращаясь ко всем и, вроде как, ни к кому, — Позаботьтесь о моей сестре.

 И вот она — великая, вгоняющая в ужас Снежная Королева — распалась на тысячи тысяч снежинок, которые бережно подхватила вьюга и закружила по залу, натыкаясь на предметы и людей в нем. И друзья с удивлением отметили, что этот снег не был холодным, а статуи, на которые он попадал, начали оттаивать. Спустя многие-многие годы Эренделл ожил!

 Эмма же в это время быстро прижала волшебный цветок к груди Джека. Она толком не знала, что делать, но что-то подсказывало ей, что всё правильно. Свет цветка усилился, стоило лепесткам коснуться тела мальчика, и смешался со снежинками, всё ещё летающими по комнате. Джек перестал судорожно вздрагивать, а мертвая тишина начала наполняться разговорами и криками, свет погас, снежинки затаились. Кричала та самая девушка у входа:

— Почему? Почему ты против? — она, кажется, не заметила ничего. Но вот девушка все же замолкает, чтобы вдохнуть больше воздуха и продолжить, как замечает, что её собеседницы нет, — Эльза? Эльза, где ты?! — Она начинает вертеть головой в тщетной попытке найти сестру.

 Мерида и Эмма смотрят друг на друга и понимают, что это та самая Анна. Эмма хочет подойти и объяснить ей все, но Джек всё ещё не может стоять сам, и отпустить его руку в такой момент было невозможно для неё. Мерида всё поняла и сама подошла к растерянной девушке. Она положила руку ей на плечо и чуть сжала его, выражая свою поддержку:

— Принцесса Анна, это долгая история. Отпустите гостей и давайте поговорим, — голос её звучал мягко, он обволакивал и дарил тепло.

 Анна поняла, что что-то случилось и в глазах её появились слезы. Сердцем она чувствовала, что упустила свой шанс побыть с сестрой. Ханс тут же появился рядом и хотел утешить девушку, но та лишь отмахнулась. Сейчас ей было не до него. Анна заметила группу незнакомых людей, явно не вписывающихся в праздник. Скорбное выражение их лиц, обращенных к ней, ясно дало понять – с этого момента она королева Эренделла.

 Последняя слеза скатилась по щеке, но вместо того, чтобы упасть на ковер, она обернулась снежинкой и была подхвачена прохладным ветерком, моментально высушившим лицо Анны. «Эльза всегда будет со мной, чтобы ни произошло».