27да да да. я не забыла про историю. я тут.
Чтож.. думаю это будет не глава А так небольшая экстра. По Хеллоуину про которую я благополучно забыла.
---
Тыквы на пороге особняка Безликих дышали фиолетовым паром, пахнущим остывшей кровью и старой пылью. Внутри царила атмосфера вневременного ужаса — того, что живёт в скрипе половиц и шепоте за спиной.
В Зале Главных Ужасов, на троне из спящих кошмаров, восседал Слендермен. Его длинные, неестественные пальцы медленно впивались в подлокотники, заставляя сам трон тихо стонать. Его щупальца-тенетища ткали на стенах движущиеся гобелены из теней, в которых гости могли разглядеть черты собственных давно забытых страхов.
Рядом Кабадатх с тыквой-головой хохотал, наблюдая, как скелеты в доспехах сражаются призрачными мечами. Офендермен разливал пунш, меняющий вкус воспоминаний, а Трендермен предсказывал судьбы по трещинам на яичной скорлупе. Миранда в платье из ночного неба парила между гостями, успокаивая тех, кого пугали тени.
Это был их дом, их праздник, их искусство. Но сердце юной Эмили трепетало от другого. Она смотрела на витиеватые узоры страха, что её семья создавала с такой лёгкостью, и восхищалась. Но в её душе жило простое, детское желание.
Именно оно и придало ей смелости. Подобрав полы своего платья, она подбежала к трону.
— Папа, — начала она, запрокинув голову, чтобы встретиться с безликим взглядом отца. — Можно я пойду в город? Собирать конфеты, как все дети в Хэллоуин?
Щупальца на стене замерли. Тень, которую они ткали, распалась на бесформенные кляксы.
—Нет. Мир людей... не для тебя, — прозвучало у неё в голове голосом скрипящих ветвей и паутины. — Здесь безопасно.
Эмили повела плечом, готовая возразить, но её опередил лёгкий, как шорох падающего листа, голос.
— Сын, — сказала Миранда, появившись рядом словно из самого воздуха. — Она всего лишь ребенок. Позволь ей иметь немного... нормального. От этого с нашим родом ничего не случится.
Слендермен медленно повернул голову к матери. Воздух сгустился, наполнившись безмолвным диалогом, который могли вести лишь они. Наконец, он издал едва слышный звук, похожий на вздох урагана в другом измерении.
— Хорошо, — мысль Слендермена коснулась сознания Эмили. — Но не одна. Худи, Тоби. Вы сопроводите её.
Из соседней комнаты, где царил Практический Ужас, вышли двое. Худи в своём вечном капюшоне, от которого веяло леденящим спокойствием. И Тоби с вечной ухмылкой, его плечо дёрнулось в непроизвольном тике.
— К-конечно, босс! П-п-приглядим за малявкой! — выпалил он, и тут же дёрнул головой.
Через несколько минут Эмили, облачённая в костюм маленького призрака, выходила за ворота особняка. Рядом с ней, контрастируя как ночь и день, шли её странные телохранители. Тоби, чья болтливость пробивалась сквозь частые заикания и тики, и безмолвный Худи, из-под капюшона которого исходила почти осязаемая тишина.
Они оставляли позади царство вневременного ужаса и шли навстречу обычному городку с его яркими огнями и криками «сладость или гадость». Эмили улыбнулась, сжимая в руке пустой мешок для конфет. Она была готова к приключениям.