19. Всё плохо?
Боль пронзает руку в ту же секунду, как кулак касается лица Чайсай. Только в этот момент Нари осознаёт, что натворила. Ошарашенно смотрит на блондинку, которая сейчас сгибается пополам и держится руками за лицо. Капля крови капает на белый кроссовок Трини, и Нари в шоке отшатывается назад.
Ужас охватывает её с головой, всё вокруг на мгновение замирает. Этот день и так был ужасным, но Тринити поставила жирную точку во всём этом безумии, которое творилось в голове Ким Нари. Эмоции зашкаливали до такой степени, что стоя спиной к тайке, Нари просто захлёбывалась в своей агрессии: на тайку, на отца, на Сыльги, на весь мир. Не смогла совладать с этим ураганом и дала ему волю.
От адреналина звенит в ушах и этот бесконечный миг шока заканчивается в тот момент, когда белый шум разрезает громкое: «Ах ты, сука!».
В следующую секунду уже Нари чувствует у себя на лице костлявый кулак Чайсай. Отшатывается, хватаясь за повреждённую область рукой. Чувствует металлический привкус во рту — удар пришёлся прямо в челюсть. Уже готовится выпрямиться, вернуть противнице с полна, но тайка не даёт ей даже шанса. Второй удар прилетает Нари прямо в живот, отчего девушка не может даже разогнуться. Прикрывает рёбра руками, и чувствует как сыплется удар за ударом в случайные места на её теле.
В глазах начинает темнеть, а по звукам со стороны Ким понимает, что остальные трейни собрались вокруг них в круг и сейчас улюлюкают, поддерживая это безумие. Она находит в себе силы, чтобы поднять взгляд на Тринити и заглянуть ей в глаза.
По лицу блондинки стекает кровь — нос разбит с одного удара. Её серая футболка тоже в кровавых потёках. Глаза чёрные от ярости. Она утирает красную дорожку с губ, лишь сильнее размазывая алую жидкость. Её светлые волосы прилипли к щеке и теперь тоже окрасились красным. Тринити взяла передышку, и Нари пользуется этим. Отходит на пару шагов назад, но собравшаяся толпа не даёт ей отступить слишком далеко.
Сейчас Ким Нари ощущает себя львом, загнанным в Колизей. Львом, которого уже почти убили, но теперь над ним лишь издеваются, на потеху собравшейся публике.
Где-то вдалеке слышится мужской голос, но девушка слишком дезориентирована, чтобы сообразить, кому он принадлежит. Стоит, держась за живот, который пронизывает боль, и смотрит в глаза её личного гладиатора.
Тринити глотает воздух ртом, игнорируя крики со стороны. Срывается с места, хватая Нари за тёмные волосы. Кричит ей что-то в лицо, но всё что сейчас может Ким, так это извернуться и заехать ей локтём в подбородок. Цепкие пальцы тайки тут же отпускают её голову, а сама блондинка продолжает что-то выкрикивать, а Нари уже знает, что поплатится за очередной меткий удар.
— Я убью эту суку! — верещит где-то сбоку Чайсай, но больше не нападет.
Кореянка не видит, что это Крис сейчас держит извивающуюся от ярости блондинку, пытаясь оттащить её в сторону от своей жертвы. Нари же лишь чувствует чьи-то тёплые руки у себя на плечах и вздрагивает от этого прикосновения:
— Это я, — звучит над ухом до боли знакомый шепот, но Нари не может узнать его обладателя.
Смотрит в пол, продолжая закрывать живот руками, а перед глазами лишь сетчатые чёрные кроссовки, которые принадлежат не ей.
— Уведи её, скорее! — раздаётся голос Криса, а в следующую секунду Нари уже тянут куда-то, закидывая одну её руку на плечо.
Визги Чайсай остаются где-то позади, как и крик Кристофера Бана. Девушка нехотя переставляет ногами, пока посторонние шумы совсем не затихают. Её ведут куда-то по коридору с танцевальными комнатами, и по тому как серый ковролин сменяется на кафель, Нари понимает, что они пришли в душевые.
Она хватается за край белой раковины, а мужская рука уже открывает кран с холодной водой. Через мгновение, девушка уже чувствует, как чужая мокрая рука гладит её лицо, стирая кровавые потёки. Вода мгновенно окрашивается в алый.
— Больно, — выдавливает из себя брюнетка, морщась от очередного прикосновения.
— Покажи мне, — просит мужской голос. — Нари, покажи мне, — требовательнее.
Она нехотя поворачивает на парня голову, уже зная, что перед ней стоит Минхо. Айдол бережно обхватывает её лицо холодными от воды ладонями, поворачивая к свету. Слегка оттягивает пальцем верхнюю губу, а затем нижнюю, морщась от кровавого зрелища.
— Всё плохо? — спрашивает с надеждой Ким, потому что хочет услышать отрицательный ответ.
— Зубы на месте, — спокойно отвечает Ли, продолжая оценивать степень повреждений.
— Тогда почему у тебя такое лицо? — продолжает бубнить она, потому что палец парня всё ещё мешает ей говорить.
— Губа разбита, — констатирует он.
— Я догадалась.
— У тебя ещё есть силы шутить? — выгибает одну бровь, отпуская её.
— У меня даже есть силы вернуться и вмазать этой твари ещё раз, — без доли шутки отвечает Нари, отворачиваясь к раковине.
Живот всё ещё болит, поэтому она опирается руками о края тумбы, пытаясь глубоко вдохнуть. Губа заживёт, главное, чтобы рёбра не были сломаны. Девушка медленно заполняет лёгкие кислородом и слегка морщится, когда один бок простреливает резкая боль. Но она проходит, стоит ей выдохнуть.
— Куда она тебя ещё ударила? — строго спрашивает Ли Ноу, видя как мучается Нари. Она молчит, лишь дотрагиваясь рукой до правого бока. — В живот? — она кивает, и айдол снова подходит ближе. — Дай посмотреть, — он уже тянется к больному месту, но из груди Ким вырывается жалостливый стон. — Я аккуратно.
Он мягко заглядывает ей в глаза, и Нари сдаётся, убирая руку от рёбер. Слегка выпрямляется, чтобы парню было удобнее, и уже чувствует, как его руки приподнимают края её футболки. Ледяные от воды пальцы, пробегают по оголённой коже, оставляя за собой дорожку мурашек, которые расползаются по всему животу брюнетки.
Она ничего не может поделать с реакцией своего тела на эти прикосновения, поэтому лишь отворачивает голову в противоположную сторону. Пытается скрыть своё смущение, хотя Минхо до этого, кажется, и дела нет:
— Так больно? — он слегка надавливает в одном месте.
— Нет, — честно отвечает она.
— А так? — его рука поднимается чуть выше, надавливая в новом месте.
— Нет.
— А здесь?
— Здесь уже больно, — она снова морщится от неприятных ощущений, сжимая края раковины.
— А вот здесь? — ледяные пальцы скользят чуть в сторону, ближе к позвоночнику.
— Здесь нет.
Она готовится уже к очередному прикосновению, но вместо этого понимает, что больше не ощущает вообще ничего. Минхо убирает от неё руки, опуская край футболки на место. Ким возвращает на него потерянный взгляд, ожидая диагноза.
— Перелома нет, — заключает он. — Видно, сильный ушиб. Можем съездить в больницу и сделать рентген, но тогда мы пробудем там до утра. У них вечером в неотложке аврал.
— Не надо в больницу, — отрезает Нари, выпрямляясь. — Само заживёт.
— Уверена? — серьёзно спрашивает Ли, скрещивая руки на груди.
— Да, порядок, — пожимает плечами.
— Идти можешь? — уточняет он, глядя как хмурится Ким, пытаясь окончательно выпрямиться.
— Сейчас узнаем, — уже ковыляет к двери, держась за правый бок.
По коридору идут медленно и молча. Танцевальная комната, в которой проходила общая репетиция, уже опустела, а из раздевалки в конце коридора не доносится никаких звуков — все успели разойтись. Или их разогнали.
— Забери вещи, я пока позвоню Чонину, — говорит Минхо, останавливаясь около женской раздевалки.
Он достаёт из кармана джинсовки телефон, но девичья рука перехватывает его кисть:
— Прошу, не звони ему, — умоляюще смотрит парню в глаза. — Не хочу, чтобы он видел меня такой.
Она окидывает взглядом свой помятый внешний вид, и кривит израненный рот в подобии улыбки.
— Издеваешься? Тебе сейчас нельзя оставаться одной, — непонимающе качает головой парень, освобождая свою руку. — Иди за вещами.
Холодно приказывает и уже начинает печатать что-то в телефоне. Нари бы и рада возразить, но сил на это уже нет. Беспрекословно хромает к своему шкафчику. Раздевалка совсем пустая, что не может не радовать. Встретить сейчас кого-то — смерти подобно. А ей ещё в таком виде сейчас, похоже, придётся предстать перед Чонином.
...какой позор.
Вытаскивает из шкафчика рюкзак и безразлично запихивает в него вещи, в которых пришла сегодня. Не видит смысла переодеваться. Губа всё ещё кровоточит, хоть и меньше. А бок неприятно тянет, но через пару дней и это пройдёт. Единственное, что утешает Нари, так это хруст чужой кости, который она услышала, когда первый раз ударила Чайсай. Девушка так надеется, что сломала ей нос.
Костяшки на кулаке тоже кровоточат, поэтому больно сжимать руку. В остальном, Ким чувствует себя лучше, чем могло быть, не окажись Банчан в танцевальном зале. В какой момент парни вернулись в класс обратно, она не знает. С того момента, как её рука врезалась в лицо Трини, и до той секунды, когда Минхо умыл её ледяной водой, всё как в тумане. Словно сон наяву.
Она накидывает куртку на плечи, а рюкзак тянет по полу за лямку. Обречённо выходит из раздевалки, уже предвкушая как объясняет всё произошедшее Чонину. Хотела выплеснуть накопившуюся агрессию, и теперь будет пожинать её плоды.
Минхо стоит всё на том же месте, где Нари его оставила. Он скучающе подпирает спиной противоположную от двери стену, окидывая многозначительным взглядом поникший внешний вид девушки.
— Ты сейчас похожа на бомжа с вокзала, — безэмоционально выпаливает он, стоит брюнетке выйти в коридор.
— Ты видел, что я сделала с Чайсай? Теперь представь, что я с тобой сделаю, — так же равнодушно произносит Нари.
Успела перенять эту манеру бесцветных шуток от своего наставника.
Минхо отстраняется от стены и тянется к лямке рюкзака, которую Нари лениво держит в одной руке. Слегка задевает её ладонь своими пальцами, которые больше не холодные, забирая у неё сумку. Закидывает одну лямку себе на плечо и идёт к лифтам:
— Пошли, гроза района, — бросает не оглядываясь. — Пока ты тут ещё кого-то не покалечила.
Девушке ничего больше не остаётся, как следовать за ним. Спускаются на первый этаж всё ещё молча. Нари ждёт, что Чонин встретит их в холле здания, но там его нет, как и нет на ступеньках у входа. На улице уже стоит такси, и Минхо открывает перед Ким Нари дверь, приглашая сесть.
Она послушно располагается на заднем сидении и ждёт, когда же парень тоже сядет в автомобиль:
— А где Чонин? — интересуется наконец-то она.
— Дома, наверное, — безразлично бросает Минхо, пристёгивая ремень безопасности.
— Ты разве ему не звонил? — удивляется она, повторяя его действия с ремнём.
— Разве не ты просила не говорить ему? — он вопросительно изгибает бровь, поворачивая на девушку голову.
— Но я думала... — начинает она, но осекается: — Спасибо тебе. — добавляет Нари, а парень лишь фыркает, отворачиваясь к окну. — А куда мы едем?
Такси уже отъехало от здания Джи-Вай-Пи, а девушка не сообразила, куда они сейчас могут направляться.
— К тебе в общежитие, — всё также не поворачивая на неё взгляда, отвечает он.
— Прошу, только не туда, — Нари откидывает голову на спинку сидения, глядя на обитый кожей потолок.
Где угодно сейчас лучше, чем в общежитии трейни, где уже, наверное, каждый знает о случившемся в танцевальном зале.
— Тогда скажи водителю домашний адрес, — равнодушно бросает он, всё ещё глядя в окно.
...где угодно лучше, но только не дома с матерью, которая сама раздавлена из-за развода с отцом. А если она ещё и увидит свою дочь в таком состоянии, то Нари даже не хочет представлять, что с ней будет.
— Туда тоже не надо, — пытается сдержать стон отчаяния, но это ей совершенно не удаётся.
Минхо наконец поворачивается на неё, прожигая недовольным взглядом, который Нари замечает краем глаза, поэтому боится посмотреть в ответ.
— Как ты меня уже достала, — сквозь зубы шипит Ли Ноу, и подаётся ближе к водителю: — Можно изменить адрес?