5. Что ты тут делаешь?
Всю неделю Нари прожила в ожидании субботней вечеринки. Одна репетиция сменяла другую: за утренним вокалом следовали индивидуальные тренировки с Ли Ноу, а потом групповые занятия. Пару раз было несколько странных лекций по поводу поддержания физической формы, где трейни дали множество «полезных» советов по поддержанию стройности тела: от не ешьте на ночь, до не ешьте вообще.
Нари изо всех сил старалась не накручивать себя по поводу Мун Сыльги, которая проводила с Чонином много времени на индивидуальных репетициях. Он часто упоминал о своей новой подопечной, но лишь тогда, когда Нари сама о ней спрашивала. А делала она это часто.
Каждый раз ругала себя за ревность, ведь Чонин никогда не давал ей для этого повода. Вот только неприятное чувство тревоги никак не покидало её все эти дни.
Попрощавшись с Ханом после очередного занятия по вокалу, где айдол пытался научить Нари правильно дышать, она направилась в общую столовую. Помещение уже переполнено трейни, и по залу разносятся обрывки разговоров и стук столовых приборов.
Ким уже практически привыкла к новому распорядку своего дня, вот только друзей так и не завела. За все эти дни она только перекинулась парой фраз со своей соседкой Лин, да обменялась незначительными приветствиями с несколькими парнями перед групповой тренировкой.
Берёт с прилавка стандартный обед, который каждый день разный, но весьма скудный. Компания тщательно следит за формой своих артистов, поэтому вредных шоколадок или выпечки в столовой не найти. А вот салат всегда в открытом доступе в неприличных количествах. Нари поворачивается в сторону столиков, осматривая помещение в поиске Лин — каждый день за обедом садится с китаянкой, да и та не против. А, может, просто не знает, как сказать о том, что против?
В любом случае, свободных столиков сейчас не наблюдается. Завидев знакомые окрашенные в синий волосы китаянки, Нари уже направляется в её сторону. Смотрит прямо перед собой, совсем не замечая, как справа на неё уже надвигается настоящий ледокол в лице Тринити.
Всего на долю секунды Нари замечает какое-то движение сбоку, но уже слишком поздно, чтобы как-то среагировать. Тайка буквально проносится мимо неё, нагло задевая плечом. Поднос с едой, что Нари держит в руках, выскальзывает, переворачивая всё содержимое на кореянку.
Все, кто находится в радиусе нескольких метров, тут же обращают своё внимание на грохот упавшего подноса. Никто не двигается с места, лишь наблюдают, как Нари растерянно осматривает свою перепачканную одежду, постепенно осознавая, что вообще произошло.
Медленно поворачивает голову на Тринити, которая стоит в паре метров и ядовито улыбается, гордая проделанной работой:
— Упс, — невинно хлопает ресницами она. — Прости, — не капли искренности в её словах, и Нари это прекрасно понимает. — Не заметила тебя.
— Тогда проверь зрение, — шипит Ким, поднимая с пола опустевшую посуду.
— Ты небось привыкла быть в центре внимания? — продолжает издеваться Трини. — Так наслаждайся, малышка Нари. Сейчас твоя минута славы.
Ким стискивает зубы до скрипа, пытаясь до последнего сдержать ярость, что уже вскипает и вот-вот готова вырваться наружу.
— Ты и этого не получишь, — стреляет в ответ она, гордо глядя на змеиную физиономию напротив.
Больше ничего не говорит. Просто разворачивается и уходит в сторону стоек для грязной посуды, буквально физически ощущая на себе взгляды трейни, которые стали свидетелями этой потасовки.
— Только парню своему не рассказывай, — бросает ей вслед тайка, вынуждая остановиться. — А то ещё подумает, что его девушка отброс.
Нари до побеления костяшек сжимает края подноса, из последних сил считая про себя до пяти. Так хочется сейчас развернуться и швырнуть одну из тарелок прямо в Тринити. Чтобы стереть мерзотную улыбку с её лица. Но вместо этого она лишь с грохотом ставит свой поднос на стойку и выходит из столовой.
Направляется прямиком в женский туалет, чтобы поскорее смыть с толстовки красные следы от кимчи, которые, возможно, уже не отстираются. Стягивает кофту, подставляя под тёплую струю, старательно растирая мыло по красному пятну на светлой ткани.
— Уже успела найти друзей? — по помещению разносится незнакомый женский голос, и кореянка тут же оборачивается. Девушка выходит из кабинки и не спеша подходит к соседней раковине, а Нари настороженно следит за её действиями. — Ты же, вроде, из новеньких, верно? — смотрит на неё через отражение в зеркале, споласкивая руки.
— Откуда знаешь? — удивляется Ким.
— Слышала на днях беседу новичков в столовке, — пожимает одним плечом незнакомка с неестественно оранжевыми волосами, закрывая кран с водой. — Ты, я посмотрю, уже оттуда?
Нари сильнее сжимает мокрую ткань, сверля девушку глазами. В её взгляде нет дьявольских огоньков, как у Тринити. Но от услышанных слов Нари становится не по себе.
— Если хочешь поиздеваться, то занимай очередь, — бесцветно отвечает Ким, выжимая до предела свою толстовку.
Выключает воду и уже идёт прочь из туалета, как снова слышит женский голос за спиной:
— Они боятся тебя, — бросает рыжая, вытирая руки бумажными полотенцами. — Поэтому хотят задавить морально. Не поддавайся им.
Нари ничего не отвечает. Молча покидает женскую уборную, сжимая в руках мокрую толстовку, на груди которой до сих пор красуется красное пятно от кимчи. Она не знает эту девушку — впервые видит. Но она о Нари, похоже, уже наслышана.
Зачем она сказала ей это? Хотела поддержать? Вот только для чего ей это делать?
До начала репетиции с Ли Ноу остаётся ещё двадцать минут, но Нари не хочет возвращаться в столовую, где её, скорее всего, поджидают косые взгляды любопытных трейни и мерзопакостная ухмылка Тринити. В здании Джи-Вай-Пи очень сложно найти укромное место, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Сложно, но можно. Поэтому Ким Нари едет на последний этаж здания, а оттуда решительно выходит на пожарную лестницу, которая ведёт на чердак.
К её счастью тяжёлая металлическая дверь, ведущая на крышу, легко поддаётся. Девушку тут же обдаёт прохладным декабрьским воздухом. Зима в этом году выдалась одной из самых тёплых: солнце светит практически каждый день, а температура днём не опускалась ещё ниже девяти градусов.
Поэтому Нари выходит на свежий воздух в одной футболке, позволяя солнечным лучам ласкать кожу. Если не смотреть на календарь, то может сложиться ощущение, что уже весна и вот-вот зацветут вишнёвые деревья.
Нари оставляет рюкзак и грязную толстовку около двери и идёт к краю, который закрыт стеклянным ограждением. Заполняет лёгкие бодрящим воздухом, прикрывая веки.
Наконец-то одна, наконец-то спокойна.
Стоит так несколько минут, наслаждаясь желанным одиночеством. Вдали от суеты и давления, которое ощущает каждый раз, входя в здание Джи-Вай-Пи. Пытается отогнать подальше от себя неприятные воспоминания о случившемся в столовой и забыться хоть на минуту.
Чувствует, как от плеч до кистей пробегают мурашки. Не знает, сколько простояла, но, видимо, достаточно, чтобы наконец почувствовать зимнюю прохладу. Обнимает себя руками и разворачивается в сторону выхода с крыши, готовая вернуться в здание, но замирает:
— Думал, что ещё пару минут продержишься, — метрах в десяти стоит Минхо, запустив руки в карманы кожаной куртки. — Закаляешься?
— Что ты тут делаешь? — игнорирует его сарказм она, подходя ближе.
— Встречный вопрос, — ломает одну бровь. — Сюда никто не ходит. Кроме меня.
— Выходит, я спалила твоё укрытие? — усмехается Нари, чувствуя некую неловкость.
— Выходит, что так, — соглашается он. — Хотела уединиться?
— Типо того, — кивает она, растирая замёрзшие предплечья ладонями. — А ты?
— Прихожу сюда, когда устаю от бренности бытия, — усмехается он собственной шутке и тут же поясняет: — Иногда хочется забыть о Ли Ноу из Стрей Кидс, — признаётся он, становясь снова серьёзным.
— Твои поклонницы этого не переживут, — усмехается Нари, хотя сама была бы не прочь, если бы Трини исчезла из её жизни.
— Их рук дело? — кивает на вещи, что небрежно лежат в сторонке.
Ким переводит взгляд на свою испорченную кофту. При дневном освещении пятно выглядит ещё ужаснее, чем в свете ламп женского туалета.
— Я могу не отвечать на этот вопрос? — искоса смотрит на айдола, не желая казаться ещё более жалкой.
— Твоё право, — кажется абсолютно безразличным он.
Как ни в чём не бывало снимает с себя кожаную куртку, накидывая на плечи Нари, которая уже совсем замёрзла. Она теряется от такого жеста. Вместе с тяжёлой кожей, её окутывает запах базилика и бензина. Куртка ещё сохранила тепло своего хозяина, от чего по рукам кореянки тут же разносится лёгкое покалывание.
— Вернёшь завтра, — кивает он, отходя от неё на метр. Вскидывает запястье, прокручивая на нём ремешок часов: — Если уйдём сейчас, то не опоздаем на репетицию, — оповещает он, внимательно всматриваясь в минутную стрелку на циферблате.
— Но ведь у нас сейчас индивидуальное занятие, — не понимает она. — Можем и опоздать. Кто за этим следит?
— Тренер, — переводит на неё непроницаемый взгляд.
— Но ведь это же ты, — приподнимает одну бровь, слегка улыбаясь.
Ли Ноу абсолютно серьёзен, от чего улыбка тут же слетает с девичьего лица.
— Я твой наставник, и я не терплю опозданий.