25 глава
Ко мне же сон не идет.
Неприятный разговор с Илоной, девушка Сергиевского, которая нагло вешается на Даню, и, конечно, Лешина безопасность.
Ведь если все так, как говорит Даня, покушение может повториться.
Все это крутится и крутится в голове, лишая остатков покоя, которого итак особо не наблюдается.
А еще мой телефон вдруг оживает.
Время почти час ночи, а номер неизвестен.
С некоторых пор у меня аллергия на незнакомые номера, поэтому отвечаю я не сразу. Но с другой стороны, чего мне бояться? Вера со мной, а это главное.
Разблокирую экран и принимаю вызов.
— Алло, Юля.
Тут же узнаю голос Ангелины и у меня неприятно сосет под ложечкой.
— Геля? Что-то случилось? Что-то с Лешей?
— Юль, тут у нас такое. Лешу только что пытались убить!
— Как убить!
Несмотря на то, что не так давно сама озвучивала эту возможность Милохину, в душе надеялась, что это лишь мои домыслы.
— Какая-то женщина в халате медсестры прокралась в палату и накрыла его голову подушкой. Я…в общем, мне не спалось, и я сама после отбоя прокралась к нему и сидела в уголке на стуле, а тут она. Я не поняла сначала, в чем дело. А потом…Юля, ты не представляешь, что тут сейчас было! Мы начали драться, проснулся весь этаж. Эту женщину сейчас увезли в отделение.
— Боже мой, а что с Лешей?
— С ним все нормально. Юлечка, но если бы я в тот момент там не сидела, страшно подумать!
— Поверить не могу. И да, как же хорошо, что ты там оказалось!
— Да, я и сама никак в себя не приду.
—Молодец, что спасла его. А кто эта женщина, известно?
— Не знаю, как ее зовут. Леша сказал, жена одного клиента, его сейчас опрашивают. О, вот выходят. Ладно, пока.
Не успевает Ангелина сбросить вызов, как мне звонит сам Леша.
— Юль, привет, я знаю, что в это время ты еще не спишь.
— Леш, Ангелина мне все рассказала, только что с ней разговаривала. Это какой-то ужас.
— Юль, похоже, я оказался неправ насчет Милохина и наезд не его рук дело.
— Да, я уже в курсе, что это жена твоего клиента.
— Да. Она, конечно, отменная стерва, но я не думал, что она решится на такое. Кажется, она просто сошла с ума, другого объяснения я не нахожу.
— Леш, хорошо, что ее задержали.
— Да.
— А мы сейчас за городом. Выберемся к тебе с Веруней, как только сможем.
Разговариваю с Лешей еще некоторое время, пока телефон полностью не разряжается. За всеми делами, совершенно вылетело из головы.
Ставлю мобильный на подзарядку, и тут же решаю, что нужно рассказать все Дане. Такие новости никак не могут терпеть до утра, особенно, если окажется, что он, как и я, еще не спит.
Проверяю Верочкин сон, потом хорошо ли закрыты все окна в комнате и иду к выходу.
Вытаскиваю из замка ключ, выхожу из комнаты и закрываю ее снаружи.
В конце полутемного коридора я вижу охранника Дани, Сергея, который дремлет, сидя на стуле. При моем появлении он вскидывает голову, но тут же успокаивается.
Что ж, отлично. Охрана — это дополнительный источник спокойствия для меня.
Прохожу в ту сторону, где расположена комната Дани, и осторожно стучусь.
На звук никто не реагирует, и я решаю, что Милохин, возможно, уже спит. Подпираю дверь, раздумывая, настаивать мне на встрече или нет, как она вдруг открывается. Я вваливаюсь в комнату, очень похожую на нашу с Верой.
И эта комната сейчас пуста.
Интересно, где пропадает Милохин в такое время?
Уж не в комнате ли красотки Алены, которая с таким усердием клеилась к нему весь вечер? Сергиевский столько выпил, что сейчас, должно быть, видит десятый сон, а эти двое спокойно развлекаются в свое удовольствие.
По идее, мне нужно поскорее убираться отсюда, но вместо этого я прикрываю дверь и возвращаюсь в центр комнаты.
Не знаю, что хочу обнаружить, но только не успеваю даже как следует осмотреться.
Со стороны коридора я вдруг отчетливо слышу шаги и хорошо знакомые мне голоса.
Давид и Илона.
Значит, он не у красотки. Но для меня особой разницы нет, раз он все равно не один.
Одного Милохина еще можно пережить, ведь я заглянула к нему по делу, но только не в паре с Илоной.
Дверь начинает открываться, а я, недолго думая, юркаю в боковой проход, который ведет в ванную комнату. Замираю не дыша.
Чувствую себя преступницей, но что ещё мне остается? По крайней мере узнаю, о чем эти двое будут разговаривать. Надеюсь, это продлится не слишком долго. Если, конечно, они будут разговаривать.
От мыслей, что между Даней и его помощницей может быть что-то большее, чем деловые отношения, скручивает все внутри. Только не это. Если и есть что-то, я ничего не хочу об этом знать.
Но, кажется, мои опасения насчет личных отношений этих двоих беспочвенны, потому что Даня и Илона заводят разговор. Да такой, что у меня земля уходит из-под ног.
— С журналистами я все уладила, как и обычно, — говорит Илона.
— Хорошо.
Голос Милохина звучит отчетливие. Видимо он прошел через комнату к окну и теперь стоит совсем близко от того места, где прячусь я.
— Но, Даня, если тебе интересно мое мнение, эта Юля настоящая пройдоха. Ты вообще уверен, что ребенок твой? Где тест ДНК?
— Не уверен, конечно, но какая разница?
Кожа на щеках начинает гореть. Значит, он до сих пор мне не верит?
— Потребуй от нее этот тест! И если твое отцовство не подтвердится, прекращай с ней всякое общение! А если подтвердится…ну, не знаю. Тебе придется распроститься со значительной частью своих капиталов. Эта девица и ее пьяница-сестра, которая, между прочим, вся в долгах, оберут тебя до нитки.
— Тебе нужно было избавляться от проблемы сразу, еще два года назад. Удостовериться, что все прошло как нужно, а не полагаться на сомнительный отчет…кстати, кто сидел за рулем Джипа?
— Даня, я же тебе говорила, я не имею к тому покушению никакого отношения!
— Очень плохо, если так, Илона! Начинаешь сдавать. Может, мне стоит подумать о новой помощнице?
— Но…как?
В голосе Илоны столько ужаса, что мне становится не по себе.
— А вот так. Из-за того, что в прошлый раз ты проворонила все что можно, у нас теперь такие проблемы. Это непрофессионально, а ты знаешь, что я не терплю дилетантов в своем окружении. Так что, Илона, хочешь или нет, но тебе придется подумывать о новом месте работы.
— Что? Но…Данил…Данил послушай…все совсем не так.
— А как?
Она говорит, но я не могу разобрать, как ни стараюсь.
Они с Милохиным, похоже, перемещается на другую сторону комнаты, потому что его ответа я также не улавливаю.
Но мне уже достаточно того, что я услышала, еще как достаточно.
Я стою ни жива, ни мертва.
Все происходящее никак не укладывается в моей голове. Просто не хочет укладываться.
Как же так?
Ведь мы с Даней так хорошо начали налаживать общение. Я даже оставляла его наедине с дочкой, пусть ненадолго, но все же.
Значит…с его стороны все это было только притворством.
Конечно, между нами пока не случилось личных отношений, но все к этому шло…
Боже мой….
Я опасалась врагов извне, а самый главный враг все это время, оказывается, был совсем рядом с нами.
Но зачем? Зачем все это притворство, игра.
А еще я отчетливо понимаю, что сейчас не время распускать сопли, а нужно срочно действовать.Как можно быстрее выбраться отсюда, вернуться к дочке и бежать.
Куда? Одной и с маленьким ребенком на руках.
Не знаю, куда, но точно подальше отсюда.
Делаю шаг вперед, как на что-то натыкаюсь в темноте, и комнату оглушает звонкий грохот.
Дверь распахивается, и вспышка света ослепляет глаза.
На пороге комнаты стоит Даня и его брови взметаются вверх от удивления.
Я же могу смотреть на него только со страхом и отвращением.
— Юля, — медленно произносит Даня, а я прикидываю, смогу ли я проскользнуть мимо него в дверной проем или это мне не удастся.
— Данил.
Пытаюсь улыбнуться, но улыбка получается кривой и натянутой.
— А я тут…случайно зашла, но мне уже пора.
Делаю шаг вперед, но мужчина преграждает дорогу.
— Подслушивала?
— Я…пусти. Пусти сейчас же.
Пытаюсь пройти, но Милохин ухватывает за руку и не дает вырваться из своих цепких объятий.
— Что именно ты слышала?
Его голос звучит у самого уха, а я в который раз задаюсь вопросом, как у такого отвратительного человека может быть такой волнующий голос. Несправедливо до ужаса.
— Отпусти, мне нужно к дочке!
Паника накрывает, но Милохин вдруг отпускает и дает пройти.
— Я как раз и сам собирался к тебе.
Пулей проскальзываю мимо него, вылетаю из помещения и несусь в нашу с Веруней комнату.
Руки дрожат, пока я достаю ключ и открываю комнату, а еще потому, что я вдруг осознаю — Милохин стоит за спиной.
Влетаю внутрь и пытаюсь закрыть за собой дверь, но Милохин не дает и оказывается в комнате следом за мной.
— Выходи отсюда, тебе здесь не место!
Я не могу говорить громко, потому что тогда разбужу дочку, но и позволить ему здесь оставаться крайне недопустимо.
— Я не уйду, пока мы не поговорим.
Милохин закрывает за собой дверь, на ключ, а я отступаю вглубь комнаты, к своей кровати.
— Что ты услышала, Юля?
— Все. Я услышала все, что нужно. Что это ты отдал приказ два года назад, чтобы меня сбила машина. Ты, а не какая не Илона!
— Не скажешь, зачем мне это?
Он говорит спокойно, а руки сунул в карманы брюк, но меня не обманет это показное спокойствие.
— Ты сам знаешь, зачем нужно. Чтобы твои миллионы остались в целости и сохранности.
Внезапно вспоминаю что у меня в сумочке лежит пистолет. Лешин. Тот самый, который забрала у него и про который все успели благополучно забыть, даже я сама.
Делаю шаг в сторону, хватаю сумку и достаю из нее оружие.
Направляю пистолет на Милохина и с удовольствием наблюдаю, как зрачки мужчины расширяются.
— Сейчас ты дашь нам с дочкой уйти, — говорю ему.
— Откуда у тебя пистолет, Юля?
— Неважно. А важно только то, что ты дашь нам уйти.
— И куда вы пойдете?
— Уедем.
— Нет.
— Нет?
— Юля, послушай.
Милохин делает шаг ко мне, но я сжимаю пистолет крепче в пальцах.
— Стоять!
Он останавливается.
— Юля. Хорошо, скажу все как есть. Я проверяю Илону, потому и сказал ей все, что сказал. Провоцировал и хотел посмотреть, как она будет действовать дальше. Сама понимаешь, что по-другому очень сложно установить истину спустя столько времени.
— Я тебе не верю.
— Зачем мне врать?
Совершенно не обращая на направленный в его сторону пистолет, Милохин начинает прохаживаться по комнате.
— Я уже давно влюблен в тебя, Юля, — вдруг говорит он, — и все, о чем могу думать, так это о том, чтобы быть с тобой и нашей малышкой.
— Ты сказал, что не уверен, что она твоя.
Милохин кидает на меня взгляд и продолжает.
— Но о вашей безопасности я тоже должен заботиться. Если кто-то из моих людей виноват в том давнем наезде, я обязан об этом знать.
Рука затекает и пистолет в моей ладони начинает ходить ходуном.
— Он хотя бы заряжен? — интересуется Милохин, а в его голосе мне чудится усталость.
Вера начинает шевелиться в кроватке, и мы замираем.
Повозившись немного, дочка поворачивается на другой бок, и я вновь возвращаю взгляд на Даню.
Но не успеваю ничего сказать.
В этот момент мы вдруг слышим шуршание в замочной скважине. Такое, будто кто-то пытается открыть замок.
Мы замираем снова, и Милохин подносит палец к губам. Делает мне знак, чтобы молчала, а сам бесшумно скользит ко входу и встает прямо за ней.
Я стою ни жива, ни мертва, а когда дверь с тихим скрипом открывается, готова выстрелить, настолько напряжена от нервов. Но Даня опережает меня, хватает вошедшего и прикладывает к дверному косяку.
Человек оседает на пол, а Милохин садится перед ним на корточки. Срывает маску, потому что лицо человека скрывается за ней, и мы видим перед собой охранника, Сергея.
Черт, а я так спокойно прошла мимо него не далее, как час назад, оставив дочку одну в комнате! Правда, когда мы шли обратно, коридор был пуст. Неужели в это время он получал инструкции от Илоны, а потом, подумав, что я еще не вернулась, решил осуществить ужасный план?
Вдруг неожиданно я чувствую дикий страх. Будто-то кто-то прямо сейчас и очень настойчиво пялится мне в спину.
Медленно разворачиваюсь к окну и с удивлением смотрю на направленное прямо на меня дуло пистолета.
Мои нервы не выдерживают. Недолго думая, я поднимаю оружие, спускаю курок и стреляю в том направлении.
Звук выстрела и битого стекла оглашает все вокруг, а потом как-то резко становится тихо.
Веруня просыпается, садится в кроватке и начинает звать меня.
Я отбрасываю пистолет и кидаюсь к дочке, а потом весь дом оживает.
Топот, крики, куча охраны.
Я прижимаю к себе дочку трясущимися руками и ничего не хочу знать о том, что я, возможно, кого-то убила.