16 глава
— И теперь… ты ведь жалеешь об этом? Ты живешь вместе с подругой, у которой ребенок почти такого же возраста, какой мог бы быть у твоего малыша. Ты жалеешь. Я прав?
По мере того, как он говорит, я бледнею все больше и больше, а мои руки становятся холодными, как лед.
Он смотрит на меня, а я не могу произнести ни слова.
— Дань, я… — пытаюсь, но не могу. Только киваю.
Он кивает в ответ.
—Я…Верочка, она… — снова пытаюсь и снова замираю не в силах произнести, что на самом деле она моя дочка. Моя и его.
Мне нужно собраться с силами, а это не так-то просто. Я обхватываю пальцами чашку и пытаюсь согреть их о керамику.
Мне так хочется сказать, но…еще Леша, это наезд. Да и вообще. Мне страшно, просто страшно.
— Да, я очень привязана к Верочке, именно поэтому, — выпаливаю и тут же жалею. Был отличный шанс, а я его упустила.
Он кивает. Мне кажется, он и правда расстроен, а не играет.
В этот момент звонит телефон Милохина.
— Юль, извини, это Виктор.
— Да, конечно, — киваю.
— Слушаю, — произносит он, — да. Да, Вить. Нет, а…
Тут он хмурится и кидает взгляд на меня. Я вся подбираюсь.
— Ясно. Хорошо. Спасибо, Вить.
Милохин откладывает айфон в сторону, а потом начинает выстукивать пальцами по столешнице.
Смотрит исподлобья и как-то странно. Неужели началось? Так быстро.
— Есть новости? — замираю я.
Он кивает.
— Есть, правда немного не те, на которые я рассчитывал. Витя только что сообщил, что у Ангелины Наумовой нет детей. Ты знала об этом?
Я сглатываю.
Милохин впивается взглядом.
— Что это за ребенок, Юля? Витя выяснит этот вопрос в самом скором времени, но хотелось бы, чтобы ты, раз уж просишь меня о помощи, не врала мне.
Я вскакиваю с места и начинаю расхаживать по кухне.
— Юля?
Даня тоже встает.
— Я…
— Юля, что происходит?
— Ладно, — киваю и облизываю губы.
— Ладно, я скажу. На самом деле, Верочка моя дочка, а не Ангелины. А Ангелина…. просто няня, которую я наняла почти сразу после ее рождения. Ты оказался прав, я не способна на аборт. И никогда бы его не сделала.
Даня впивается в меня таким взглядом, что перехватывает дыхание. Внимательным и пристальным, словно хочет вывернуть наизнанку и залезть в душу.
— Я ни за что бы не смогла убить своего ребенка, пусть даже не родившегося, — заканчиваю уже полушепотом, — и не смотри на меня так. На этот раз я говорю чистую правду.
— Твоя дочь, — произносит он медленно.
— Да. Теперь ты можешь не сожалеть о том разговоре и жить дальше со спокойной совестью.
— Мне хочется верить тебе. Если это правда, то это…как камень с души.
— Это правда. Только теперь…теперь ее украли. Ангелина предала меня, и я с ума схожу от мысли, где может быть Верочка и что с ней будет. С самого ее рождения мы жили в деревне и все было хорошо. Но лишь только приехали сюда…
Лишь только ты появился в городе.
— Похитители не связываются. Я не знаю, что думать. Наверное, стоит поехать в полицию и написать заявление. Прямо сейчас.
Я пытаюсь уйти с кухни, но Милохин перекрывает дорогу.
— Юля, а что с отцом девочки?
У меня подкашиваются ноги.
Поднимаю глаза на Даню. Он так близко сейчас и…мне хочется ему сказать. Ведь теперь я на сто процентов уверена, что это будет для меня безопасно. Ведь да?
— Он мог договориться с няней и провернуть похищение, — продолжает Милохин.
— Нет, не думаю, — произношу осторожно.
— Почему нет?
— Хотя бы потому, что он не знает о ее существовании. То есть, он не знает, что у него есть дочь.
— Ты уверена?
Я киваю.
— Почему ты ему не сообщила?
Как же сложно.
— Юля, говори, сейчас не до церемоний.
— Ладно. Я пыталась сообщить, но он не поверил. Решил, что я беременна не от него.
— Хорошо, когда это было?
— Еще до рождения дочки.
— Что мешало ему узнать правду потом? Скажем, случайно, через те же соцсети, он выясняет, что ты стала обеспеченной женщиной. У самого дела идут не очень хорошо и нужны деньги. Что-то срочное, кредит, например. Тогда он решает украсть девочку с целью выкупа. Если он настоящий отец и докажет это, то сможет избежать ответственности за свои действия.
— У Верочкиного отца много денег, гораздо больше, чем у меня. Так что этот вариант я склонна исключить.
— А если он просто понял, что свалял дурака и ему вдруг понадобился ребенок? В эту версию отлично укладывается тот факт, что нам до сих пор не поступало никаких звонков от похитителей.
— Ты бы так сделал? — быстро спрашиваю и облизываю губы.
Он хмурится.
— Нет, конечно.
— Почему нет?
— Это глупо. Не только глупо, но и жестоко. Отнять ребенка у матери вот таким способом. Даже не попытавшись поговорить. Кроме того, он должен понимать, что его будут искать. Та же полиция. Проще попытаться наладить контакт с тобой. А уж если не получится, тогда думать, что делать дальше.
— Но ты говорил, тогда, в Германии, что мог бы забрать…
— Юля, — перебивает он, — я также говорил, что сожалею. Это касается всего, что я тогда сказал. И я бы сто раз подумал, прежде чем проворачивать такое. Только если общение с матерью угрожает самому ребенку. Но это не про тебя. Тем не менее, все люди разные. Поэтому, Юля, ты должна сказать, кто отец твоего ребенка. Прямо сейчас. Без этого никак.
— Я скажу, — киваю.
Скажу. Если он не собирается отнимать мою девочку, он должен знать. Скажу прямо сейчас и пусть это поможет найти Верочку быстрее. Я должна думать о дочке.
Я набираю в грудь побольше воздуха и только готовлюсь произнести вслух, как тишину помещения разрывают сразу два входящих.
Одновременно звонят и мой телефон, и телефон Дани. Мы переглядываемся, а в воздухе концентрируются волны страха.
— Номер не скрыт, — быстро произношу я, — значит,не они.
Он кивает, и мы одновременно принимаем вызовы.
— Да, — нервно кидаю в трубку.
— Да, слушаю, — отвечает своему оппоненту Милохин.
Мы расходимся в разные концы квартиры, чтобы не мешать друг другу и одновременно начинаем слушать собеседников.
— Юлия Михайловна?
Голос звонящего мне незнаком.
— Да, я слушаю.
— Юлия Михайловна, моя фамилия Селиверстов, лейтенант полиции. Звоню вам по поводу наезда на Белова Алексея Всеволодовича. Вы не могли бы подъехать в отделение? Мне нужно задать вам несколько вопросов.
— Да, конечно, — говорю на автомате, и потираю виски, — когда нужно подъехать?
— Прямо сейчас.
— Хорошо.
— Записывайте адрес.
Записываю. Потом завершаю разговор, убираю телефон и возвращаюсь в кухню. Даня все еще разговаривает, но как раз, когда я вхожу, заканчивает общение.
— Есть новости? — спрашиваю поспешно.
— Да. Денис прошелся по твоим соседям и выяснил, кто из детей находился во дворе в то время. Один парень не только видел машину, но и запомнил номера. Машину уже нашли.
— И?
Он переизбытка напряжения у меня начинает дергаться глаз. Несмотря на недавно принятое успокоительное.
— Брошена на стоянке возле торгового центра «Дельта». Знаешь такой?
— Нет, я редко хожу по магазинам и совсем не бываю в торговых центрах.
— Денис говорит, огромное здание с кучей выходов. А владелец машины весь день находился в офисе, чему есть сотня свидетелей, он и сейчас там. Похоже, что машину угнали, чтобы доехать до Дельты, а там пересели в другое, более неприметное авто. Выходов в торговом центре очень много, также, как и народа. Чтобы проследить дальнейший путь твоей няни, понадобится некоторое время.
— Я понимаю, — произношу пересохшими губами и все вокруг начинает кружиться.
Даня в один шаг оказывается рядом со мной и обнимает за талию.
Чтобы не упасть вцепляюсь в его плечи, а он еще сильнее прижимает к себе.
— Юля, мы их найдем. Мои люди и я сделаем все возможное, чтобы вернуть тебе дочку. Я очень хочу тебе помочь.
Голос такой уверенный, успокаивающий. А его энергетика и аромат, исходящий от его тела, буквально окутывают. Мне сразу становится намного лучше.
— Спасибо. Спасибо, я…уже лучше.
Отстраняюсь и начинаю дышать.
— Кто тебе звонил? — спрашивает Даня.
— Из полиции. По поводу наезда на Лешу. Просят приехать и дать показания. Я сказала, что сейчас приеду. Заодно думала написать заявление в полицию по поводу похищения.
Он медленно кивает, отходит и снимает со спинки стула свой пиджак.
— Хорошо. Я поеду с тобой.
— Ладно.
Мы идем к выходу, но не успеваем сделать и пары шагов, как мой телефон звонит снова.
— Да.
— Юля? Юля, это я.
— Геля?
Я не могу поверить ушам. Замираю и вцепляюсь в рукав пиджака Милохина так, что суставы сводит от боли.
— Геля, что с Верочкой? Где вы?
— Юля, Юля, прости меня, Юль, — кричит она в трубку.
Голос срывается, словно она только что пробежала стометровку и сейчас тоже бежит.
— Где Вера?
— Они…они забрали. Я не думала, что так получится, я вышла только, чтобы…а он обманул. И мне кажется, что хотел убить меня, но я сбежала.
— Она может сказать, где находится? — говорит Милохин, а сам начинает кому-то звонить.
— Геля, ты где сейчас?
В трубке слышен гул, треск и шумное дыхание.
— Я не знаю, не знаю. Вокруг лес.
— Имя, фамилия того человека, который их увез, — снова подсказывает Даня.
— Геля, кто это? Кто попросил тебя выйти на улицу с Верочкой? Говори.
— Его зовут Боря, фамилии я не знаю, мы познакомились месяц назад. Еще какая-та женщина. Я не видела лица, слышала только голос. Ничего не знаю, Юля, мне так страшно. Я ударила того парня по голове, мне кажется, что убила его…
Тут все шумы в трубке замирают.
— Геля! — чуть не кричу я.
— Мне кажется, кто-то идет.
Еле слышу ее сдавленный шепот
— Если это он, если я не убила…
Голос Ангелины пропадает, приходится максимально напрягать слух.
— Извини, Юль, прости, я попозже…
Связь обрывается.
Я пытаюсь перенабрать, но аббонет недоступен.
У меня начинается истерика. Я бестолково мечусь по прихожей и никак не могу сосредоточиться.
Какой-то Боря. Моя дочка сейчас в лапах какого-то неизвестного мужчины. А Ангелину собирались убить. Кто, зачем?
— Надо ехать. Срочно. Не знаю, куда. Надо что-то делать. Что-то делать и…
Меня шатает так, что вокруг меня начинают падать предметы, но я не обращаю внимания.
— Юля, успокойся.
Даня перехватывает под локоть и заставляет остановиться.
— Ты не понимаешь, ты…
Я вырываюсь, сбив вазочку, стоящую на комоде, а тело сотрясает крупной дрожью.
— Юля!
— Пусти меня!
Я пытаюсь протиснуться к двери, но тут же оказываюсь прижата к стене. Он накрывает своим телом, перекрывая любую возможность пошевелиться.
— Отпусти! Мне нужно ехать! Пусти сейчас же!
— По телефону, с которого звонила няня, — говорит Милохин мне прямо в ухо, — уже определяют ее местоположение. Прямо сейчас. Мы тоже поедем туда. Но только, когда ты успокоишься. Хорошо?
Я пытаюсь увернуться от его губ и его горячего дыхания.
— Отпусти меня!
Но он не отпускает.
— Если повезет, мы перехватим девушку и выясним у нее все подробности. Если нет…мы все равно все узнаем. Если этот Боря общался с твоей няней целый месяц, они где-то да засветились. Понимаешь? Ты понимаешь, что я тебе сейчас говорю?
— Да, — произношу с усилием.
Зажмуриваюсь, пытаясь дышать ровнее, но тут же снова распахиваю глаза.
— Он ничего не сделает ребенку.
Тут я сильно сомневаюсь, но Милохин не дает уплыть в небытие.
— Юля, подумай, что за женщина могла быть с ним? Есть у тебя знакомые, которые могли бы связаться с таким делом?
Я сглатываю и киваю.
— Да. То есть я не знаю, не уверена.
— Кто?
— Сестра, Катя. Но я не уверена. Просто она…сегодня приходила к тебе в отель. Сразу после того, как я оттуда вышла. Думаю, это про нее тебе говорила девушка-администратор, потому что перепутала нас. Очень хотела с тобой поговорить, но ее не пустили. Не знаю, о чем. И я… проследила. Она была сильно рассержена, и поехала в какой-то бар. Я думала, у нее там назначена встреча, но она начала напиваться. Тогда я отправилась по своим делам.
— Так, уже кое-что. Проверим информацию прямо сейчас.
— Пусти меня, мне нужно бежать!
— Если здесь замешана твоя сестра, не думаю, что она допустит, чтобы девочке причинили вред. Ты понимаешь? Сама подумай.
— Я не знаю. Катя так подставила меня в прошлый раз. Взяла с тебя деньги на аборт, хотя знала, что я не собираюсь его делать. Решила сама приударить за тобой. А потом…потом прислала мне фото, где вы с ней плывете на одной яхте. Сказала, что встречаетесь.
— Мы не встречались. Такие девицы, как твоя сестра, не в моем вкусе. И мне не показалось, что вы похожи. Но…не думаю, что она связалась бы с таким делом, как убийство ребенка. Тем более родного ребенка. Скорее попугать, возможно выманить деньги.
Его тело такое горячее, что я понемногу расслабляюсь и вхожу в какой-то транс. И говорю, уже не сдерживаясь. Все, что так мучило меня все это время, сейчас выходит наружу.
Утыкаюсь в его горячее плечо и бездумно вытираю подступающие к глазам слезы о дорогую ткань.
— Она говорила, что встречалась с тобой. А сейчас…недавно приезжала и намекала, что все расскажет тебе. Всю правду о дочке. Хотела увидеть Верочку. Тогда мне пришлось ей сказать, что ты уже все знаешь.
— Все знаю?
— Да. Уже знаешь, что ты Верочкин отец. Я скрывала, потому что боялась, что ты захочешь отнять у меня дочку, а я бы не перенесла. Она это знала. Но я сказала ей, что ты в курсе, а потому ей нет смысла меня шантажировать, если она вдруг задумала.
— Юля, ты уверена?
Его вопрос вызывает новый приступ агрессии, когда хочется бежать куда глаза глядят и крушить все вокруг.
— Конечно я уверена, если кроме тебя и той ночи я никогда не была с мужчиной. Как я могу быть не уверена?
— Юля.
Его пальцы, сжимающие в этот момент мои плечи, напрягаются, а тело замирает. Голос звучит глухо, отрывисто.
А я вдруг понимаю, что именно произнесла только что.