Хозяин моей свободы [VLAD KUERTOV]

Коробка стояла прямо у двери.
Картон плотный, дорогой, без логотипов. Просто факт: кто-то знал, где я живу. И не счёл нужным скрываться.

Я стояла несколько секунд, прежде чем занести её внутрь. В голове мелькнуло сразу всё: Мира, допрос, исчезнувшие серверы, взгляд ФСБешника. Потом — пустота. Та самая, в которой решения принимаются быстрее.

Я занесла коробку, закрыла дверь, проверила замок. Только потом опустилась на колени и потянула крышку на себя.

Платье было... неприлично красивым.
Тёмное, глубокого винного оттенка, ткань тяжелая, живая, будто дышала. Не кричащее, не вызывающее — опасное. Такое надевают, чтобы выжить среди тех, кто привык к крови и деньгам.

Под платьем — конверт.

Без имени.
Без печати.

Только одна строка, выведенная аккуратным, почти нежным почерком:

«Элион, загородный клуб. Сегодня. 21:00.»

Руки сжались сами. Я смяла бумагу, потом расправила. Сердце билось слишком ровно — плохой признак. Я не чувствовала страха. Только злость. И понимание, что это совсем не приглашение.

Это вызов.

Я хотела швырнуть коробку в стену. Закричать. Сесть на пол и позволить себе развалиться хотя бы на пять минут.
Но вместо этого поднялась.

Если кто-то решил, что я не приду — он плохо меня узнал.

***

Клуб был именно таким, каким его и представляешь, даже если никогда в жизни не бывала в подобных местах.
Лес, охрана без формы, слишком много дорогих машин и слишком мало случайных людей. Воздух здесь пах не природой, а властью.

Меня провели без вопросов. Платье сидело идеально — как будто его шили под меня, зная все мои слабости и сильные стороны.

Внутри — мягкий свет, стекло, тишина. Люди говорили полушёпотом, будто боялись, что сами стены умеют слушать.

Я заметила её не сразу.

Она сидела у панорамного окна, спиной к залу. Спокойно. Уверенно.
Не пряталась.

Я подошла ближе.

Девушка была красивой. Не той броской красотой, за которую цепляется взгляд, — опасной. Хищной. Возраст невозможно было определить: двадцать? тридцать? В ней не было ни намёка на суету. Только контроль.

Она повернулась.

И в этот момент я поняла, что ошиблась.

Я не узнала лицо.
Не узнала голос.
Но глаза...

Внутри меня что-то оборвалось.

Перед глазами всплыла другая картинка — пожелтевшая газетная вырезка, которую Влад когда-то держал слишком осторожно, будто боялся порвать. Девочка. Шестнадцать лет. Чуть угловатая улыбка. И те же глаза.

— Соня, — сказала она мягко. — Ты пришла.

Я села напротив автоматически. Тело слушалось раньше, чем разум.

— Мария Карпенко, — произнесла я.

Она улыбнулась.
— Меня давно так называют.

Пауза повисла между нами, как натянутый провод.

— Ты не должна была лезть сюда, — продолжила она. — Влад пытался тебя защитить.

Имя ударило больнее всего.

Я вдохнула резко.
— Он знал?

— Он всегда знал больше, чем говорил, — спокойно ответила она. — Но недостаточно, чтобы остановить меня.

Мир перед глазами начал трескаться. Медленно. Без звука.

— Это ты, — сказала я тише. — Все сообщения... "В".

Она наклонила голову.
— Ты правда думала, что он?

Передо мной щёлкнула последняя защёлка.
Если бы Влад хотел меня остановить — он бы пришёл сам. Не играл бы в тени.

— Ты — Лера, — выдохнула я. — Лера Павлющик.

Имя повисло в воздухе.

Она не стала отрицать.

— Я контролирую этот мир, потому что иначе он сожрал бы меня, — сказала она, чуть подавшись вперёд. — Влад всё ещё верит, что можно быть добрым в аду. Он слаб в этом смысле.

— А ты нет? — спросила я.

Её улыбка стала шире.
— Я выжила.

Всё, что я строила два года, тряслось сейчас, как дом без фундамента.
Все мои теории, подозрения, ненависть. Всё сходилось — и одновременно разрушалось.

— Ты торгуешь людьми, — сказала я. — Ты знаешь, что делаешь?

— Я управляю системой, — ответила она спокойно. — Большая разница. Без меня здесь будет хаос. Кровь. Ещё больше мёртвых, чем ты видела.

— Ты оправдываешься.

— Нет, Соня. — Она смотрела прямо. — Я объясняю. Ты думала, мир делится на жертв и палачей. Он делится на тех, кто управляет, и тех, кого используют.

Я встала резко. Стул скрипнул.

— Ты думаешь, я уйду и забуду?

— Я думаю, — сказала Лера спокойно, — что ты слишком умная, чтобы лезть туда, где тебя раздавят.

Я почувствовала, как внутри поднимается что-то холодное и твёрдое.

— Передай Владу, — сказала я, — что он ошибался. Не я нуждалась в защите. А вы.

Она смотрела мне вслед, когда я уходила. Я знала это, не оборачиваясь.

Я вылетела из клуба слишком быстро.
Воздух ударил в лёгкие холодом, будто меня вытолкнули из воды. Фонари расплывались, каблуки скользили по гравию, сердце билось где-то в горле. Я шла, не разбирая дороги, лишь бы дальше, дальше — от стекла, от глаз, от её спокойной улыбки.

И в следующий момент я в кого-то врезалась.

Жёстко. Всем телом.

Я успела открыть рот — и меня резко дёрнули в сторону. В темноту. В кусты. Ветви хлестнули по лицу, платье зацепилось за что-то, я закричала — громко, сорвано, не контролируя себя. Начала бить, толкаться, вырываться, царапать всё, до чего доставали руки.

— Отпусти! — голос сорвался в визг. — Пошёл нах—

Рука легла мне на рот мгновенно. Жёстко. Знакомо. Не душа, но не оставляя выбора. Я вцепилась в запястье зубами, чувствуя вкус кожи и металла, и только тогда подняла глаза.

И замерла.

Влад.

Он был ближе, чем когда-либо. Настолько, что я чувствовала его дыхание, тёплое, рваное. Лицо в полутьме — напряжённое, чужое, злое. Глаза тёмные, живые, не призрак. Не воспоминание.

Настоящий.

Меня накрыла истерика волной.

Я замычала, дёрнулась сильнее, слёзы хлынули сами, без разрешения. Руки перестали слушаться, тело трясло. Он выругался сквозь зубы, убрал руку с моего рта, но тут же схватил за плечи.

— Тихо, Соня. Тихо, блядь, — прошипел он. — Ты хочешь, чтобы нас тут заметили?

— Ты не имеешь права! — я ударила его в грудь, в шею, куда попало. — Не трогай меня! Не смей!

Он не отвечал. Просто перехватил меня крепче, почти поднял с земли и поволок. Я запиналась, цеплялась, снова кричала — но звук гас в листве. Всё происходило слишком быстро.

Через минуту дверь машины распахнулась, и меня буквально запихнули внутрь. Я ударилась боком о сиденье, платье задралось, дыхание сбилось окончательно.

Дверь захлопнулась.

Влад уже был за рулём. Двигатель взревел, и машина рванула с места так резко, что меня вжало в спинку.

— Ты с ума сошёл?! — я сорвалась. — Ты...Ты похищаешь меня?!

— Закрой рот, — рявкнул он, не глядя на меня.

Это было слишком.
Годами накопленное — страх, злость, боль, вина — вырвалось разом.

— Закрой рот?! — я рассмеялась истерически. — После всего? После неё?! После того, что ты знал?!

Он резко ударил ладонью по рулю.

— Ты вообще понимаешь, где была?!

— Я всё поняла! — закричала я. — Всё! Твоя сестра жива! Она — Мария Карпенко! Это она, Влад! Это всё она! И ты—

— Не смей, — голос стал низким, опасным. — Не смей произносить её имя вот так.

— А как мне его произносить?! — слёзы текли, я не вытирала их. — С благоговением? Она торгует людьми! Она уничтожила мой фонд! Она—

— Она моя сестра, — перебил он глухо. — И если ты думаешь, что я хоть на секунду переставал это видеть — ты ни черта обо мне не знаешь.

Машина мчалась по пустой трассе. Огни растягивались в полосы. Я чувствовала себя запертой — физически и внутри собственной головы.

— Тогда почему ты ничего не разрушил?! — заорала я. — Почему не сдал её?! Почему позволял этому существовать?!

Он наконец посмотрел на меня. Коротко. И в этом взгляде было столько усталости, что у меня сжалось горло.

— Потому что она умрёт, если я это сделаю, — сказал он тихо. — Не образно. Не "сядет". Умрёт.

— А другие? — я прошептала. — Другие не умирали?

Он стиснул челюсть.
— Я вытаскивал столько, сколько мог. По одной. Тайно. Пока вы все считали меня чудовищем.

— Ты уехал, — сказала я уже почти без голоса. — Ты бросил меня.

— Я ушёл, — резко ответил он. — Потому что ты смотрела на меня так же, как на неё. И я понял: если останусь — ты погибнешь вместе со мной. Или возненавидишь окончательно.

Я отвернулась к окну. За стеклом была ночь. Та самая, из которой я когда-то пыталась выбраться.

— Останови машину, — сказала я.

— Нет.

— Останови, Влад. Сейчас же.

Он резко затормозил. Машину качнуло. Тишина ударила в уши.

Мы сидели, не глядя друг на друга. Мои руки всё ещё дрожали.

— Ты не имеешь права решать за меня, — сказала я хрипло. — Ни тогда. Ни сейчас.

Он медленно выдохнул.
— А ты не имеешь права лезть туда, где тебя используют как наживку.

— Я больше не жертва, — ответила я. — И не твоя.

Он повернулся ко мне полностью.

— Ты всегда была моей, — сказал он тихо. — Хоть убейся об это. И именно поэтому я не позволю тебе сгореть в этом дерьме.

Я распахнула дверь.

— Тогда не мешай, — бросила я. — Потому что я туда пойду. С тобой или без тебя.

И вышла в ночь, чувствуя за спиной его взгляд — тяжёлый, злой, полный того самого безумия, которое мы оба так старательно отрицали.