Хозяин моей свободы [VLAD KUERTOV]

Утро после предложения.

То самое утро, когда ты просыпаешься не человеком, а вспышкой — с кольцом на пальце, растрёпанными волосами и странным чувством, будто мир подстроился под тебя.
Влад всё ещё спал. На боку, лицом ко мне, дышал тихо, будто ему впервые за много лет спокойно. Я смотрела на него и ловила себя на мысли, что хочу привыкнуть к этому — к нему, к нам, к этой чертовой тишине, где даже его дыхание звучит, как обещание.
Я потянулась к тумбочке, схватила телефон и выйдя в коридор набрала маму.
Они с папой ответили почти сразу — будто и не спали вовсе.

— СОНЯ! — мама чуть не уронила телефон. — Мы видели фото в чате, это что, серьёзно?

— Серьёзнее некуда, — я показала руку с кольцом. Камера чуть дрогнула — руки всё ещё тряслись от эмоций. — Ну, официально теперь я не просто живу у Влада, а, видимо, собираюсь за него замуж.

Папа громко хмыкнул, повернувшись к маме:

— Я ж говорил, этот парень не просто так ее из дома не выпускал.

— Пап, — я закатила глаза. — Не начинай.

— Что не начинай? — он сделал вид, что сердится, но улыбался. — Я сразу понял: серьёзный, надёжный. Если уж он рядом с тобой — значит, за спиной бетон.

Мама растаяла первой:

— Как он сделал тебе предложение?

— В ресторане. С фейерверками, со всеми нашими друзьями... Всё было красиво. Даже чересчур.

Папа вдруг стал серьёзным:

— Главное, чтоб ты была счастлива.

— Я счастлива, — тихо сказала я. — Реально.

— Он держит слово?

— Всегда, — я усмехнулась. — Даже когда обещает не лезть в ад, а потом всё равно тащит меня туда за собой.

Мама перекрестилась:

— Господи, хоть бы у вас всё было спокойно...

— Мам, спокойно — это не про нас, — я фыркнула. — Но честно? Я не променяю это ни на что.

— Передавай привет Владу, — сказал папа. — Скажи, я жду, когда он позвонит и назначит дату.

— Ох, — я усмехнулась, — боюсь, он уже всё назначил. Просто ещё не сказал.

Они оба засмеялись.

И это был тот редкий момент, когда мне не хотелось ни играть, ни прятаться, ни врать.

Когда я вернулась в спальню, Влад уже не спал.
Он сидел на краю кровати, лениво застёгивал часы и бросил на меня тот самый взгляд — из серии «я всё слышал».

— Передавала привет отцу? — спросил он, не поднимая головы.

— Угу. Он сказал, ждёт, когда ты позвонишь и назначишь дату.

— Уже назначил, — спокойно ответил Влад. — Только тебе ещё не сообщил.

— Влад! — я всплеснула руками. — Ты издеваешься?

Он поднялся, подошёл и, не моргнув, прошептал у самого уха:

— Нет, не издеваюсь. Просто держу слово. Я сказал, что ты будешь моей. И теперь ты моя. Официально.

Он поцеловал меня — коротко, властно.
А я стояла и думала:
Если это сон — пусть никто не будит.

Он стоял напротив меня.
Только этот взгляд — тёплый, опасный, будто тянет за собой куда-то, откуда не возвращаются.
Между нами всего пара шагов.
И вдруг — он делает эти шаги.
Пальцы касаются моего подбородка, губы — моих. Поцелуй — теперь не резкий, не мягкий, а будто выверенный, как всё, что он делает.
Так целует человек, привыкший контролировать даже дыхание.
Мир смещается.
Кровать за спиной — внезапно, как будто её не было секунду назад.
Он тянет меня ближе, рука на талии, горячая, уверенная, требовательная.
Второй рукой он стягивает майку — медленно, с какой-то пугающей аккуратностью.
Ткань скользит по плечам.
И вдруг я ловлю себя на мысли, что не дышу.

— Влад, — выдыхаю, — подожди.

Он останавливается. Не отстраняется, просто замирает.
Губы почти касаются шеи.
Я чувствую его дыхание, чувствую, как напряжены его руки — так, будто он сдерживает себя из последних сил.

— Что? — тихо. Без раздражения. Просто вопрос.

Я сглатываю.

— Я не знаю, чем ты занимаешься. Кто ты. И почему я... тут.

Он выпрямляется. Смотрит сверху вниз, тень падает на лицо.

— Думаешь, сейчас подходящее время для философии? — произносит с лёгкой усмешкой, но без злости.

— А может, единственное, когда я решусь спросить, — отвечаю. — Ты же всё время прячешься за тишиной.

Он отходит на шаг, берёт воздух — как будто это сложнее, чем признаться в убийстве.
Потом снова подходит.
Близко.
Слишком.

— Хорошо, — произносит он медленно. — Если уж тебе так важно: я делаю то, что другим делать не хочется. Иногда грязно. Иногда жестоко. Но всегда — ради тех, кто не может защитить себя.

Я пытаюсь понять, звучит ли это как оправдание, или как приговор.

— То есть ты... герой в сером костюме?

Он усмехается.

— Нет. Скорее, чистильщик в аду.

Пауза.

Я всё ещё чувствую, как его рука лежит у меня на талии.
Как будто он не может совсем отпустить, даже говоря эти слова.

— Влад, — тихо произношу. — Я ведь не просила, чтобы ты меня спасал.

— Знаю, — отвечает он. — Но я всё равно бы это сделал.

Он снова делает шаг ко мне. Я вижу в его глазах то, чего раньше боялась — желание, перемешанное с чем-то вроде... уважения? Или это иллюзия, которую я сама себе придумала?

— И всё-таки, — шепчу, — я не твоя вещь.

— Я и не говорю, что моя, — произносит он, наклоняясь ближе. — Просто не отпущу.

Он касается губами моих, едва-едва, так, что сердце будто делает паузу.

И в этот момент я понимаю — разговор окончен.
Но вопросов стало только больше.