Хозяин моей свободы [VLAD KUERTOV]

"Некоторые спасают, не потому что добрые. А потому что слишком хорошо знают, каково это — тонуть."

Тишина.
Дом спал.
Наверное.
Я не спала. Уже третий час. Сердце билось глухо, будто внутри что-то колотилось, требуя выйти наружу. Мне было страшно. Снова. Несмотря на всё, что уже произошло.
Потому что теперь я видела не только клетки, не только двери, не только охрану.
Теперь я видела — на что он способен.

И всё равно...
Я встала.

Я не думала. Не планировала. Просто подошла к его двери. Постучала один раз.
Потом открыла.
Он не спал.
Сидел в кресле у окна. В серой футболке и чёрных брюках. Читал что-то на планшете.
И посмотрел на меня сразу, как будто ждал.

— Ты не умеешь спать? — спросил он спокойно.

Я прошла внутрь.
Закрыла за собой дверь.
В груди что-то дрожало, но я не останавливалась.
— Почему ты это делаешь? — спросила. — Зачем спасаешь таких, как я?

Он молчал.
Я не отводила взгляд.
— Я не просила. Я справилась бы. Или... умерла бы. И что? Почему я?

Он отложил планшет.
— Ты не справилась бы, — сказал спокойно. — Не там, где была.

— А другие? Те, кто остались?

Он снова замолчал.
Слишком долго.

Я подошла ближе.
— Ты сам один из них?

Он усмехнулся. Лёгкая тень на губах.
— Почти.

— Это не ответ.

— Это всё, что ты получишь сегодня, Соня. — Он посмотрел прямо в меня. — Ты пришла, чтобы услышать исповедь? Я не святой. И не герой. Я делаю то, что считаю нужным.

— И это — спасать девочек с подземных рынков?

Он кивнул.
— Иногда.

— А иногда что?

Он встал. Подошёл к бару. Налил себе воды. Выпил.
— Иногда я убиваю тех, кто их туда продаёт.

Меня бросило в дрожь.

Он поставил стакан.
— Иди спать.

— Я не могу, — честно сказала я. — Мне страшно. После всего.

Он смотрел на меня молча. Долго.
— Страх — это нормально. Главное — что ты с ним делаешь.

— Ты прав. Поэтому я пришла к тебе.

Его брови чуть приподнялись.
— За защитой?

— За правдой, — тихо ответила я. — Но она, кажется, сегодня не в меню.

Он усмехнулся.
Подошёл ближе.
— Тебе страшно. Но ты всё равно говоришь мне это в лицо. Ты либо очень смелая, либо...

— Либо безумная? — закончила я. — Возможно, и то и другое.

Мы стояли близко. Слишком близко.
Я чувствовала его дыхание. Смотрела в глаза. И всё равно не понимала — кто он.

— Можешь остаться, если хочешь, — вдруг сказал он. — Посидеть. Я не трону тебя.

Я села на кресло напротив.
Обняла себя за плечи.
— Мне снятся кошмары. Я каждый раз вижу, как всё начинается заново. Как я снова там.

Он сел обратно.
Молча.

— Это не проходит? — спросила я.

Он посмотрел в окно.
— Нет.
Пауза.
— Но к этому привыкаешь.

— А ты привык?

— Я научился с этим жить.

Я кивнула.
А потом... как-то совсем тихо, почти на выдохе, сказала:

— Они ведь ищут меня. Мои родители. Каждый день. Уже почти месяц.

Он ничего не сказал.
И от этого — стало ещё больнее.

— Я была упрямая. Глупая. Всегда считала, что всё контролирую.
Я вдруг рассмеялась — глухо, криво, как бывает, когда хочешь не плакать.
— А потом — один автобус, одна работа, одна подпись. И всё.

Он встал.
Подошёл.
Присел на корточки передо мной.
— Ты жива. Это всё, что сейчас важно.

— И я в золотой клетке. Это ты называешь жизнью?

Он посмотрел на меня.
— Это лучше, чем быть мёртвой в клетке грязной.

Я отвернулась.
— Но я всё равно не свободна.

Он выпрямился.
— Свобода — понятие относительное, Соня.

Я смотрела в пол.
Губы сжаты. Руки вцепились в подлокотники.
— Я просто хочу, чтобы всё это закончилось.

Он подошёл к двери.
— Закончится.

— Когда?

— Когда перестанешь быть жертвой.

Он пошел к двери.

— Ты решил оставить меня в своей комнате, но сам уходишь?! — крикнула я ему в спину, когда он уже почти дошёл до двери.

Он не обернулся. Не замедлил шаг. Просто бросил через плечо:

— Я за твоей подушкой.

Я зависла. Подушка?

— Что, блин?

Но он уже вышел.

И я осталась стоять в центре его спальни, сбитая с толку, как дура.

«Я за твоей подушкой» — ну и как это понимать?
Это шутка?
Угроза?
Или он реально пошёл за моей грёбаной подушкой, потому что я, как идиотка, в панике прибежала сюда посреди ночи, забыв всё на свете?

Я села на край кровати. Колени предательски дрожали. Комната будто дышала — тёмная, выжидающая, слишком тихая. Тень от люстры металась по стенам, будто всё вокруг стало зыбким и нереальным.

Почему я пришла сюда?

Потому что мне страшно. Потому что я больше не знаю, где грань. Потому что я видела, как человек умер у меня на глазах, и... Влад выстрелил, не дрогнув. За меня. Из-за меня.

И теперь он идёт за моей подушкой.

Я рассмеялась — нервно, вслух, с каким-то надломом в голосе.
В этой ситуации было всё: и абсурд, и страх, и благодарность, и адская злость.

И вдруг я услышала, как открывается дверь.

Влад вернулся. В одной руке — моя подушка. В другой — одеяло. Он подошёл к кровати и молча бросил всё на правую сторону. Сам лёг на левую, не раздеваясь.

— Ложись, — сказал он спокойно, как будто это обычная ночь, и мы обычные... кто? Люди? Пара? Заключённая и её спаситель?

— Ты серьёзно? — хрипло выдавила я, глядя на него.

— Хочешь — иди. Хочешь — ложись. Я не держу, — он закрыл глаза. — Только не кричи. Голова трещит.

— Тебе трещит, а у меня человека убили на глазах, — я села, свернувшись в клубок. — И это ты сделал.

Он медленно открыл глаза. Посмотрел на меня. Внимательно, без злости.

— Я тебя защитил.

— А я просила?

— Нет, — он закрыл глаза снова. — Но если бы не я, тебя бы сейчас забирали в чёрном мешке.

— Благородно, — прошипела я. — Сначала держишь в доме, как пленницу, потом стреляешь на поражение. Что дальше? Цепь на шею?

Он не ответил.

— Влад?

— Спи, София.

— Я не могу.

тишина.

— Влад...

Он молчал. Но вдруг протянул руку и выключил бра. Комната погрузилась в полумрак.
Я легла рядом, не касаясь его, не двигаясь. Чувствовала, как сердце гремит в груди, как напряжение не отпускает мышцы.

Я не спала ещё долго. Слушала его ровное дыхание.
И думала: кто он, чёрт возьми, и что всё это значит.