Хозяин моей свободы [VLAD KUERTOV]

Люди говорят: «Будь осторожна с мечтами. Они сбываются».

Ага, спасибо. Кто бы ещё предупредил, что некоторые из них сбываются с верёвкой на шее и билетом в ад.

Меня зовут Соня. Мне двадцать два. И у меня — как бы это выразиться поприличнее? — полная, безвозвратная задница. Вернее, тогда я ещё не знала, что лечу туда на всех парах, радостно помахивая дипломом, с наивной улыбкой на лице и чемоданом, полным дешёвых платьев с «Вайлдберриз».

— Соф, ты уверена? — голос мамы звучал как сирена «возьми пальто, на улице осень».

Я стояла посреди кухни с паспортом в одной руке и кружкой кофе — в другой. На часах было 06:12 утра. Вокруг сонная тишина. Та, что появляется только перед чем-то большим: экзаменом, свадьбой или вылетом в один конец.

— Да, мама, я не умираю, а еду на стажировку. — Я закатила глаза и сделала глоток. Горячий кофе обжёг язык. Отлично. Старт уже пошёл по плану.

— Ну ты же их даже вживую не видела, — пробормотал папа из-за телефона. — Только переписывалась. Это подозрительно.

Вот и папа подключился к параду паранойи.

— У них всё через онлайн, нормально это. У нас в университете тоже всё через зум было. Люди даже в ЗАГС так ходят.

Я пыталась звучать уверенно. Почти получилось. Но внутри где-то там, в районе солнечного сплетения, закралось мерзкое ощущение: что-то не так. Нет, не «ой, я потеряю зарядку» — а глобально не так. Точно так же я себя чувствовала, когда в детстве согласилась покататься на тарзанке у соседского мальчишки и полетела вниз лицом в крапиву. Весело было. До соплей.

Но, блин, стажировка! Маркетинговое агентство. Молодая команда. Высокая зарплата. Переезд в Польшу. Европа! Шенген! Круассаны!. А не эта комната с облезлыми обоями и чайником, в котором всегда плавают чёртовы чаинки.

Сказала себе: «Хватит паниковать».

Чётко. Рационально. Мои мозги сказали «давай», а сердце — «ты рехнулась?»

***

Через два часа я уже стояла в аэропорту. Большой рюкзак, сумка и чемодан, который катился, как будто его кастомизировали в аду. Всё вокруг было серо-мокрым: асфальт, небо, настроение.

Меня провожали: мама с глазами на мокром месте, папа с каменным лицом, и Саша — моя лучшая подруга, которая сдерживала смех.

— Ну, удачи тебе, рабыня Изаура, — прошептала она мне на ухо, когда мы обнялись. — Надеюсь, они хотя бы дадут тебе хорошую клетку.

— Не клетку, а кабинет. И не рабыня, а project manager junior. — Я выпрямилась. — Скоро сама меня умолять будешь взять тебя в подчинённые.

— Сначала вернись с двумя почками, потом поговорим.

Саша была та ещё ведьма — чувствовала всё. Когда я впервые влюбилась в одноклассника и думала, что никто не заметит — она написала его фамилию на зеркале помадой. Когда я решила выйти в сторис с намёком на бывшего — она скинула мем «не унижайся». А сейчас она просто обняла меня крепко и сказала: «Софи, если что-то не так — звони. Даже если среди ночи. Даже если ты в другой стране. Даже если...»

— Если меня похитят? — я усмехнулась.

Она не ответила. Только сильнее сжала меня.

***

Самолет был душным. Я сидела у окна, воткнула наушники, включила какой-то плейлист с заголовком «дорога к новой жизни» и уставилась в иллюминатор.

Знаете, бывает ощущение, что ты делаешь правильный шаг? У меня было ощущение, что я вхожу в ловушку с табличкой «сюда, глупышка». Но мозг отмахивался: «не драматизируй». А ещё — я никому не говорила, что у меня внутри всё трещит. Даже себе. Потому что если признаться, что страшно — страшно станет по-настоящему.

У аэропорта пахло дешёвым кофе, усталостью и каким-то... промозглым чувством, которое липло к коже, как недосказанность.

Я сделала шаг вперёд — в новую жизнь. И чуть не сломала каблук. Начало было шикарным.

Честно? Я ожидала встречу с табличкой, может, букетик — или хотя бы улыбку. Ну типа: «Добро пожаловать, София! Мы так рады видеть нашу новую звезду маркетинга!» Вместо этого — серый тип в чёрной куртке, будто вышел из криминальных сериалов девяностых.

Он держал лист А4 с надписью «S. G.»
О да. Персонализированный подход.

— София Грицкевич? — хрипло спросил он. Голос был такой, будто он им разговаривает раз в год — и то, когда матерится на погоду.

Я кивнула и улыбнулась. Ну, на всякий случай. Может, у него просто лицо такое. Бывает.

Он кивнул в ответ — не улыбнулся, не представился, даже не помог с чемоданом. Просто пошёл. И всё.

— Отлично. Это не Uber Black, но пойдёт, — пробормотала я себе под нос, потащив за собой рюкзак и чемодан, который уже начал вести себя как упрямый телёнок.

Машина — не сказать, что убитая, но и не та, которую я ожидала от "солидной компании". Серый микроавтобус с тонированными окнами. Резкий запах сигарет.

Когда я открыла дверь, на сиденье лежал какой-то свёрнутый плед и бутылка воды без этикетки.

— Уютно, — буркнула я и залезла внутрь.

Он сел за руль, не проронив ни слова. Машина тронулась.

Сначала мы ехали по шоссе — нормальный маршрут, пусть и серый, как настроение после трёх подряд отказов от «работы мечты». За окном мелькали заправки, серые дома, рекламные щиты с фотошопными улыбками. Я сидела, держа телефон в руках, пыталась поймать сеть — безуспешно. Симка, выданная "компанией", не ловила. Ни одной палочки.

Окей. Первый тревожный звоночек.
Ничего. Наверное, просто с роумингом туго.

Мы съехали с главной дороги.

Я подняла глаза от экрана и уставилась в окно.

— Извините, а мы точно едем в город? — спросила я, пытаясь сделать голос бодрым и без паники.

Он не ответил. Даже не посмотрел. Только переключил передачу. В машине повисло густое, вязкое молчание.

И тут я впервые поймала себя на мысли:
А что, если я не туда еду?
Не в смысле — не в тот город.
А вообще.

Дорога стала уже. Леса. Поля. Станции какие-то... заброшенные. Отдельные дома — редкие, как хорошие новости в утренней рассылке. Один раз я увидела женщину с собакой. Мы проехали мимо — и она как будто уставилась прямо в окно. Не моргая.

— Слушайте... — я снова попыталась завести разговор. — А вы работаете в агентстве? Или просто встречаете сотрудников?

Тишина.

— Класс. Молчание — золото, — сказала я себе.

С каждой минутой моя уверенность трескалась.
Навигатор не работал. Интернет не работал. Я даже не знала, в какой мы части страны.

Мы ехали уже больше часа. Мне казалось, я вижу одну и ту же корову трижды. Но, может, у них у всех одно лицо.

В какой-то момент дорога закончилась. Асфальт сменился грунтовкой. Машину стало трясти. Лес стал гуще. Я всё чаще оборачивалась назад — но там не было ничего. Ни одной машины, ни знака, ни следа.

Водитель остановился у массивных металлических ворот. Ржавые. Высокие. Сверху — колючая проволока.
Я реально ожидала, что он скажет: «Добро пожаловать в ад». Но он просто вышел, пошёл к будке у шлагбаума, сказал что-то охраннику, и через пару секунд ворота медленно открылись.

— У них здесь офис?— пронеслось у меня в голове.

Мы въехали внутрь. Территория — огромная. Старые серые корпуса, словно бывший завод или санаторий времён СССР.
Мрачные окна. Пустые коридоры. Ни логотипа, ни вывески.
Я прижалась к окну, пытаясь рассмотреть хоть что-то — хоть какое-то доказательство, что я не попала в кино по сценарию «Пропавшие без вести».

Он припарковался. Вышел. Не сказал ни слова. Просто открыл мою дверь.

Я вылезла, судорожно обняв свой рюкзак, как ребёнка.
Только хотела спросить, где офис — как увидела её.

Женщина в чёрном костюме. Без улыбки. Без лишнего. С папкой в руках.

— София Грицкевич?
— ...Да.
— Следуйте за мной.

И знаете, что я сделала?
Я пошла.
Потому что было страшнее не идти.