Хозяин моей свободы [VLAD KUERTOV]

Уловка дьявола — вежливость.
Он не кричит, не плюёт тебе в лицо и не швыряет в клетку.
Он говорит:
— Пройдите, пожалуйста.
И улыбается.

Женщина в чёрном костюме шла быстро, не оборачиваясь. Каблуки цокали по полу с такой скоростью, как будто у неё был график встреч с дьяволом в аду и она опаздывала. Я плелась за ней, нервно сжимая лямку рюкзака и заставляя себя дышать ровно.

Коридор был длинный. Стены — облезлые, как в старой школе, где у директора в кабинете всегда пахло валерьянкой и страхом. Лампочки мигали. Воздух — спертый, тяжёлый, как если бы в него кто-то подмешал тревогу.

Я хотела сказать что-то. Спросить. Пошутить.
Но язык прилип к нёбу. Мой внутренний сарказм сел в угол и закурил от нервов.

Женщина остановилась у двери с табличкой "АДМИНИСТРАЦИЯ".
Видишь, София? Всё прилично. Прямо как в офисе. Почти как в Google. Только без логотипа, сотрудников и Wi-Fi.

Она открыла дверь и кивнула:
— Внутрь.

Я вошла. Маленький кабинет. Стол. Стул. Камера в углу.
Стоп.

Камера?

— Садитесь, — сказала она, указывая на жёсткий пластиковый стул.

Я села. Сердце колотилось в горле, а руки начали чуть дрожать. Только не паникуй, Грицкевич. Это всё часть проверки. Может, они просто странные. Маркетологи же — психи.

— Ваш паспорт, пожалуйста, — сухо произнесла она.

Я достала паспорт и протянула. Она не посмотрела — просто положила его в ящик стола.

— Также понадобится ваш телефон. Личные вещи вы можете получить позже.

Что?

— Извините, зачем?

— Безопасность. Правила компании. Мы обеспечим вам доступ ко всему
необходимому.

— Я... — я замялась. — Мне бы просто позвонить, сказать, что я приехала.

Она подняла на меня глаза. Спокойные. Пустые. Как вода в замёрзшем колодце.

— Здесь не предусмотрена личная связь. Только служебные каналы. Вы получите доступ к внутреннему чату.

Внутреннему... чему?

— Я не понимаю, — начала я, голос предательски дрогнул. — Это же стажировка? Маркетинговое агентство?

— Да. — Всё тем же ровным голосом. — Только у нас свои методы. Нестандартные.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод. Настоящий. Не метафора. Настоящий ледяной шок. Что-то не так. Сильно не так.

— Мне нужно позвонить родителям, — я встала. — Я хочу, чтобы они знали, где я.

— Они уже знают. — Женщина приподняла уголки губ. Это, видимо, была её версия улыбки.
— Что?
— Вашим родителям отправлено автоматическое сообщение. Что вы прибыли. Всё в порядке.

Но не было в порядке.
Ничего. Ни в пространстве. Ни во времени. Ни в этой чёртовой комнате с выключенной реальностью.

— Вы можете идти, — она встала. — Вас проводят.

— Погодите. А мой паспорт?

— В безопасном месте. Вы получите его, когда закончите программу.

Программу?

Я не на стажировку приехала. Я попала в фильм ужасов.
Только тут не будет титров. И финальной сцены.

***

Меня повели по коридору. Уже другому — с железными дверями. В воздухе пахло хлоркой и... больницей? Или страхом? Возможно, это одно и то же.

Слева была комната — с решёткой. Внутри — девочки. Девушки. Обычные. С волосами, заплетёнными в одинаковые тугие косы. Некоторые сидели на полу, кто-то читал, кто-то просто уставился в стену.
Я замедлила шаг.

Одна из них — шатенка с острыми скулами — посмотрела прямо на меня. Долго. В упор. Не моргая.
Потом резко показала жестом: "Улыбайся".

Я дёрнулась.

— Вперёд, — холодно произнёс сопровождающий.

Моё сердце стучало, как сумасшедшее.
Я не знаю, как описать это состояние — когда твой мозг кричит «беги», но тело не может пошевелиться.

Потому что ты уже внутри.
Потому что некуда бежать.
Потому что всё, что у тебя было — паспорт, голос, право на страх — отобрали одной фразой:
«Позже получите.»

***

Меня привели в комнату.
Голые стены. Кровать с тонким матрасом. Табурет. Камера в углу.

Вещи — мои — уже лежали на столе.
Но без телефона. Без паспорта.

— Здесь вы будете жить, — сказал он. — Распорядок дня начнётся завтра в 6:00. Вещи сдайте в коробку у двери.
— Что за... — я не договорила.

Он уже вышел и закрыл дверь.
На замок.
Не щёлк — кляк. Глухо. Неизбежно.

Я осталась одна. С рюкзаком без содержимого. С глазами, полными ужаса. С горлом, где застрял крик.

Первые пять минут я просто сидела.
Потом встала и проверила всё: окно — глухое, стекло толстое, не открыть.
Камера мигает. Дверь — железная. Без ручки с моей стороны.

Это не работа.
Это тюрьма.
Это — начало.

На стене над кроватью кто-то мелко нацарапал:

"Улыбнись. Ты больше не свободна."

И в этот момент мне впервые захотелось не саркастично ответить — а просто плакать.

Но я не плакала.
Я смотрела в камеру.
И медленно, намеренно — улыбнулась.

Потому что если я и попала в ад, то точно не собираюсь быть тихой овечкой.
А значит, они ещё пожалеют, что выбрали меня.