10.
Прошла неделя. Жизнь снова потекла размеренно: Сону ходил на учёбу, Ники — на подработку, Пинки нагло спал днём и терроризировал миски по ночам. Но между всеми этими днями была ниточка — тёплая, домашняя, настоящая. Их маленький мир, в который никто не лез, где всё дышало любовью, даже если один из них предпочитал молчать.
В один из выходных, когда Ники ушёл по делам, Сону остался дома. Он сидел за своим столом, в мягкой пижаме и с чашкой чая, а рядом на подоконнике сладко спал Пинки, подрагивая во сне лапками. На душе у Сону было особенно светло. Он достал альбом, карандаши, и начал рисовать. Сначала просто для себя.
На листе медленно появлялись мягкие линии: котёнок с розовым носом, свернувшийся калачиком. Рядом — высокий парень с растрёпанными волосами и ворчливой ухмылкой, сидящий на кровати в пижаме. А возле него — кто-то с тёплой улыбкой, в обнимку с котёнком и с братом, с глазами полными света.
Над рисунком Сону аккуратно вывел заголовок:
«Сонки и Пинки. Мой дом.»
Он не планировал показывать. Просто сложил рисунок на стол, оставив просохнуть. А потом ушёл на кухню.
---
Когда Ники вернулся, он привычно зашёл к брату в комнату — проверить, спит ли, жив ли, не развалил ли всё. Сону на месте не было. Но на столе он заметил что-то цветное.
Он не собирался копаться. Но взгляд зацепился за знакомое лицо. Его собственное — нарисованное с такой точностью, будто кто-то нарисовал не просто внешность, а его суть.
Он подошёл ближе. Прочитал заголовок.
«Сонки и Пинки. Мой дом.»
Ники замер. На несколько долгих секунд.
Он провёл пальцем по краю бумаги, будто боясь смазать. И впервые за долгое время у него защипало в глазах — но он, конечно, никому не признался бы.
Он аккуратно свернул рисунок. Вынес в свою комнату. И, недолго думая, прикрепил его на стену — туда, где раньше висел какой-то постер с группой, которую он уже не слушал. Поверх пустоты прошлого он повесил… семью.
---
Позже, вечером, Сону заглянул в комнату Ники, обнял Пинки, который как обычно уже вальяжно развалился на подушке, и вдруг заметил рисунок на стене.
— Это… — он застыл. — Ты… повесил?..
Ники, сидевший за компьютером, не обернулся:
— А что? Ты его забыл. Я подобрал. Вещь хорошая. Смотрится… не бесит.
Сону покраснел до ушей, но ничего не сказал. Только подошёл ближе, прислонился лбом к плечу Ники и тихо прошептал:
— Спасибо…
— За что? — буркнул тот.
— За то, что ты у меня есть. И что у нас есть… Сонки. И Пинки. И этот дом.
Ники хмыкнул, оттолкнул его мягко, как всегда делает, когда смущается, и пробормотал:
— Иди уже, сентиментальный клубок.
Но когда Сону вышел, он снова посмотрел на рисунок.
И шепнул почти неслышно:
— Это ты — мой дом, малыш.