23 глава «Давний враг»
1982 год. Дом главаря — Сергея Михайловича Жигалина.
Особняк возвышался на окраине города, скрытый за высоким кованым забором с острыми пиками. Огромные чёрные ворота медленно раздвигались только после проверки охраны — вооружённые мужчины в тёмных костюмах внимательно следили за каждым движением через камеры и затемнённые окна постов охраны.
За воротами тянулась длинная подъездная дорога, выложенная дорогим камнем. По обе стороны стояли идеально подстриженные ели и мраморные статуи, а у широкого фонтана переливалась вода под тёплой подсветкой.
Возле главного входа обычно были припаркованы дорогие чёрные машины с тонированными окнами, блестящие после мойки так, будто их никогда не касалась пыль.
Сам особняк был огромным — трёхэтажное здание из светлого камня с массивными колоннами и панорамными окнами. Ночью дом сиял золотистым светом люстр, видных даже с улицы. Внутри всё выглядело слишком дорого и слишком холодно. Высокие потолки, лестницы из белого мрамора, ковры ручной работы, тяжёлые бордовые шторы и длинные коридоры, в которых звук шагов отдавался глухим эхом.
В гостиной стоял огромный камин, над которым висел суровый портрет самого Сергея Михайловича. Кожаные диваны пахли дорогим табаком, а в воздухе смешивались ароматы алкоголя, дерева и мужского парфюма. На стеклянных столах часто оставались пепельницы с недокуренными сигарами и наполовину пустые бокалы.
Кабинет Жигалина находился на втором этаже и считался самым мрачным местом в доме. Тяжёлая дубовая дверь почти всегда была закрыта. Внутри — массивный стол, сейфы, полки с дорогими книгами и приглушённый свет настольной лампы. Именно там Сергей Михайлович решал судьбы людей спокойным, ледяным голосом, от которого даже его собственные люди старались не поднимать взгляд.
На заднем дворе располагался крытый бассейн, беседки и просторная терраса для шумных вечеров, где собирались влиятельные люди города. Но несмотря на роскошь, особняк не казался уютным. В нём было что-то давящее — будто стены впитали слишком много чужих тайн, угроз и страха.
Тяжёлая дубовая дверь кабинета медленно закрылась за Иваном Карасёвым. Мужчина уверенно вошёл внутрь, придерживая сына за плечо. Двенадцатилетний Петя старался идти спокойно, хотя от роскоши и напряжения вокруг у него всё внутри сжималось. Он впервые оказался на настоящих переговорах Сергея Михайловича Жигалина.
В кабинете стоял полумрак. Свет падал только от настольной лампы и огня в камине. За длинным столом уже сидели несколько мужчин в дорогих костюмах. Кто-то медленно курил сигару, кто-то перебирал бумаги, а один из охранников неподвижно стоял у стены, сложив руки перед собой.
Во главе стола сидел Сергей Жигалин. Его тяжёлый взгляд сразу остановился на мальчике.
— Это и есть твой сын? — негромко спросил он, отпивая из стакана янтарный виски.
Иван коротко кивнул.
— Петя. Умный парень. Сказал, хочет посмотреть, как взрослые дела решаются.
В кабинете послышались тихие усмешки. Один из мужчин с интересом посмотрел на мальчика поверх очков.
Петя стоял молча, стараясь не показывать волнения. Его взгляд бегал по комнате: по огромному сейфу в углу, по стопкам документов, по дорогим часам на руках сидящих мужчин. Он чувствовал запах табака, крепкого кофе и чего-то металлического.
Жигалин медленно поставил стакан на стол.
— Ну смотри тогда внимательно, Петя. Только запоминай: в таких делах главное — не слова. Главное, кто боится первым.
После этих слов переговоры продолжились. Мужчины начали обсуждать поставки, деньги и проблемы с конкурентами. Никто не повышал голос — наоборот, говорили спокойно, почти лениво, но от этой спокойной манеры становилось только страшнее. Каждая фраза звучала как предупреждение.
Дверь кабинета резко распахнулась без стука. Внутрь зашли трое парней лет семнадцати — высокие, уверенные, в тёмных куртках и дорогих кроссовках. От них пахло улицей, сигаретами и холодным вечерним воздухом. Один лениво крутил ключи на пальце, другой жевал жвачку, а третий молча осматривал комнату цепким взглядом.
Охрана у двери даже не дёрнулась — своих здесь знали.
— Опоздали, — спокойно произнёс Сергей Михайлович, даже не поднимая головы от документов.
— Пробки, — с лёгкой ухмылкой ответил один из парней и вместе с остальными уселся за длинный стол.
Стулья глухо скрипнули по полу. Разговоры на секунду стихли.
Первого звали Шрам — худой, с тонким шрамом через бровь и тяжёлым, колючим взглядом. Второй, широкоплечий и громкий, носил кличку Лис. А третий, самый спокойный из них, с холодными серыми глазами, был известен как Грек.
Именно Лис снова посмотрел на Петю и усмехнулся:
— Это ещё кто? — спросил он, указывая пальцем на мальчика.
Шрам прищурился, переводя взгляд с Пети на Ивана Карасёва.
— Вы серьёзно притащили сюда пацана?
— Здесь переговоры вообще-то, — раздражённо бросил Лис. — Детский сад дверью ошибся?
Иван собирался что-то сказать, но Петя неожиданно опередил его.
— А чего разорались? — спокойно бросил он. — Или вас так пугает, что даже пацан может сидеть за этим столом рядом с вами?
За столом резко наступила тишина.
Улыбка сползла с лица Лиса.
— Чего ты сказал? — медленно переспросил он.
Петя не отвёл взгляд.
— Слышишь плохо — могу повторить, — холодно ответил мальчик. — Только потом не обижайтесь.
Кто-то за столом тихо кашлянул, скрывая смешок.
Шрам удивлённо поднял брови.
А Лис уже двинулся вперёд. Медленно, тяжело, с мрачным взглядом. Стул за его спиной скрипнул по полу.
— Ты, походу, вообще страх потерял, мелкий, — процедил он, подходя ближе к Пете.
Петя даже не шелохнулся, продолжая смотреть ему прямо в глаза.
— А ты, походу, привык только перед младшими геройствовать, — бросил он в ответ.
В кабинете стало так тихо, что слышалось потрескивание огня в камине.
Лис сделал ещё шаг вперёд, явно собираясь схватить мальчика за воротник.
И в этот момент раздался спокойный голос Сергея Михайловича:
— Назад.
Всего одно слово.
Но Лис остановился сразу.
Медленно повернув голову, он встретился взглядом с Жигалиным. Тот сидел в кресле совершенно спокойно, но в его глазах было столько холодной жёсткости, что спорить никто не решался.
— Он сидит здесь потому, что я разрешил, — тихо произнёс Сергей. — Или мне теперь у вас спрашивать, кого за свой стол сажать?
— Нет, Сергей Михайлович, — сразу ответил Лис, отходя назад.
Петя заметил, как изменились взгляды остальных. Теперь в них было не раздражение, а уважение и интерес.
Петя сидел молча, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри сердце билось быстро от всего внимания вокруг. Он чувствовал на себе десятки взглядов.
Потом один из мужчин неожиданно произнёс:
— Да можно уже сейчас потихоньку к своим подтягивать. Пусть смотрит, учится.
Иван медленно поднял глаза.
Другой поддержал:
— Верно. Из него толк выйдет. Видно сразу — не трус.
— Главное, что язык есть и голову не опускает, — добавил мужчина лет сорока. — В наших делах это важнее силы.
Сергей Михайлович молча наблюдал за разговором, сцепив пальцы в замок. Его взгляд задержался на Пете чуть дольше обычного.
— Мал ещё, — спокойно произнёс он хотя в голосе едва заметно проскользнула гордость.
— Сегодня мал, завтра вырастет, — ответил мужчина у окна. — Такие пацаны быстро взрослеют.
Иван медленно перевёл взгляд на сына. Петя посмотрел на отца в ответ.
Лишь одна короткая переглядка — но оба сразу поняли одно и то же.
План сработал.
Иван изначально хотел сам осторожно замолвить слово за сына перед Жигалиным, показать, что Петя может стать "своим". Но мальчик справился без чужой помощи. Одной фразой он заставил взрослых замолчать и обратить на себя внимание.
Сергей Михайлович чуть заметно усмехнулся, наблюдая за ними.
Кажется, он тоже всё понял.
♣︎♣︎♣︎
Ночной воздух был холодным и сырым. Свет из огромных окон особняка падал на каменные ступени широкого крыльца, где стояли Шрам, Грек и Лис. Они курили, лениво переговариваясь после переговоров. Дым сигарет растворялся в темноте, а где-то вдалеке глухо шумели машины.
Шрам облокотился на перила, глядя вниз во двор, пока Грек что-то рассказывал с тихим смешком. Только Лис молчал. Он курил медленно и задумчиво, время от времени бросая взгляд в сторону дверей.
В этот момент из особняка вышли Иван Карасёв и Петя.
— Стой здесь, — тихо сказал Иван сыну. — Я быстро. Забыл Михалыча кое о чем предупредить.
Петя кивнул.
Иван развернулся и снова скрылся за тяжёлой дверью особняка.
На улице повисла короткая тишина.
Лис проводил Карасёва взглядом, затем медленно выдохнул дым через нос и усмехнулся уголком губ.
— Ну что, герой, — произнёс он и оттолкнулся от перил.
Шрам сразу покосился на него.
— Лис...
Но тот уже шёл к Пете неторопливой, тяжёлой походкой.
Подойдя ближе, он прикурил новую сигарету и специально бросил взгляд сверху вниз на мальчика.
— Смелый слишком, — тихо сказал он. — При всех меня выставить решил?
Петя спокойно смотрел ему в глаза.
Лис сделал затяжку, потом бросил сигарету на землю и медленно растоптал её каблуком.
— Видишь? - холодно произнёс он. — С тобой так же может быть.
Петя мельком посмотрел на раздавленную сигарету и вдруг усмехнулся.
— Для этого сначала дорасти надо, — бросил он. — Пока ты только сигареты побеждаешь.
Лицо Лиса мгновенно потемнело.
За секунду он схватил Петю за воротник и дёрнул к себе.
— Ты вообще берега попутал?! — процедил он сквозь зубы, замахиваясь рукой.
Но ударить не успел.
Шрам резко схватил Лиса за плечо, а Грек сразу встал между ними.
— Хорош! - рявкнул Грек. — Ты чё творишь?!
— Отпусти пацана! — добавил Шрам, с силой оттаскивая Лиса назад.
Петя вырвался из хватки и поправил воротник, тяжело дыша, но всё равно не отвёл взгляд.
Лис дёрнулся вперёд снова, но Грек удержал его рукой в грудь.
— Ты совсем идиот? — зло бросил он. — Карасёв тебя потом сам закопает.
— Да плевать мне! — огрызнулся Лис, всё ещё глядя на Петю. — Щенок рот слишком широко открывает.
Петя усмехнулся, несмотря на напряжение:
— А ты слишком легко бесишься.
— Петя! — резко раздался голос Ивана.
Все обернулись.
Карасёв старший стоял в дверях особняка и мгновенно понял по лицам, что произошло. Его взгляд стал жёстким.
Лис медленно отступил назад, а Шрам и Грек сразу отпустили его.
На несколько секунд между всеми повисло тяжёлое молчание.
♣︎♣︎♣︎
1995 год. Настоящее время.
В прокуренном кабинете стояла тяжёлая духота. Старый вентилятор под потолком лениво скрипел, перегоняя запах дешёвых сигарет, мокрой бумаги и крепкого кофе. За окном уже темнело, дождь лениво стекал по мутному стеклу полосами.
Мужчина по имени Василис сидел за столом, листая папку с делами. Тёмная рубашка была расстёгнута у горла, рукава закатаны, а на лице застыло привычное равнодушие человека, который за годы работы видел слишком многое. Только взгляд оставался острым.
Дверь кабинета приоткрылась осторожно.
— Можно?..
Василис поднял глаза.
Внутрь протиснулся низкий пузатый цыган в мятом пиджаке. Его лицо блестело от пота, усы дрожали, а хромота была настолько сильной, что он почти приволакивал ногу. Он нервно озирался, будто боялся, что за ним кто-то вошёл следом.
— Садитесь, — коротко бросил Василис.
Тот тяжело опустился на стул и сразу достал дрожащими руками сигареты.
— Здесь нельзя, — холодно сказал Василис.
Цыган быстро убрал пачку и нервно сглотнул.
— На меня напали... Прострелили колено... — начал он сипло. — Я заявление хочу написать.
Василис подтянул к себе бланк.
— Кто?
Мужчина замялся. Его толстые пальцы сжимали ручку так сильно, будто она могла сломаться.
— Не знаю имени... Но он... он из этих... группировщиков...
— Описывайте.
Цыган нервно выдохнул и начал писать, периодически поглядывая на дверь.
— Высокий... спортивный такой... кудрявый... В чёрном плаще был... глаза злые... спокойный слишком... как будто человека убить ему вообще ничего не стоит...
Ручка царапала бумагу.
И в этот момент взгляд Василиса медленно потяжелел.
Кудрявый. Спортивный. Чёрный плащ.
Что-то кольнуло внутри.
— Он не один был, — быстро продолжил цыган. — С ним девка была... стройная... волосы длинные... стояла рядом и смотрела... Даже не испугалась. Я слышал, как она сказала ему добить меня...
Василис замер.
Перед глазами вспышкой всплыли старые подвалы, прокуренные квартиры, драки, деньги на столах, оружие под куртками.
И лицо.
Пётр.
Молодой ещё тогда, но уже опасный. Слишком уверенный. Слишком быстрый.
Василис помнил всё слишком хорошо.
Как его самого вышвырнули из группировки после одной проваленной сделки. Как именно Пётр тогда первым назвал его слабым звеном. Как остальные поддержали. Как его выкинули буквально за дверь, оставив без денег, без людей и без имени.
А теперь...
Теперь Василис сидел в кабинете прокуратуры.
В галстуке.
С удостоверением.
С властью.
Он медленно откинулся на спинку стула, пока цыган продолжал сбивчиво рассказывать о нападении.
Цыган сидел на краю стула, тяжело дыша и постоянно морщась от боли. Его нога была перевязана кое-как — сквозь грязный бинт уже проступили тёмные пятна крови. Он то и дело хватался за колено обеими руками, тихо постанывая, будто надеялся вызвать у Василиса жалость.
— Да за что мне это... — хрипло протянул он, качая головой. — Я ж человек простой... своими делами занимался...
Он говорил слишком жалобно. Слишком наигранно.
Василис молча наблюдал за ним поверх папки. Его взгляд был спокойным, почти ленивым, но внутри он отлично видел фальшь.
Цыган сглотнул и продолжил, уже размахивая руками:
— Они налетели как звери... Этот кудрявый вообще без глаз был... пистолет наставил, а девка рядом стоит... красивая такая, молодая... и смотрит, будто ей нравится всё это...
Он скривился от боли и зашипел, схватившись за ногу.
— А колено... Господи... — голос его сорвался. — Я ж теперь хромой останусь! Они мне жизнь сломали...
Он тяжело откинулся на спинку стула и начал вытирать мокрый лоб платком.
Но Василис прекрасно понимал: такие люди редко становятся жертвами просто так.
Слишком знаком был этот типаж — мелкий делец, который сначала крутится рядом с бандитами, пытается заработать на грязных схемах, а потом, когда что-то идёт не так, бежит в прокуратуру строить из себя невинного страдальца.
И судя по тому, как цыган избегал некоторых деталей, так оно и было.
— Из-за чего конфликт был? — спокойно спросил Василис.
Тот сразу отвёл глаза.
— Да ни из-за чего... психи они...
— Просто так стреляют редко.
Цыган нервно заёрзал.
— Ну... разговор был... деньги какие-то... недопонимание...
Василис едва заметно усмехнулся про себя.
«Недопонимание».
Конечно.
Скорее всего, решил кого-то обмануть, утаить долю или полез туда, куда не стоило. А теперь сидел здесь, потный, дрожащий, и изображал беспомощную овцу.
Но цыган продолжал играть роль до конца.
— Я ему говорил спокойно! — возмущённо зашептал он. — А он сразу пушку достал... Они ж безжалостные... у них в глазах вообще ничего человеческого нет...
Он нервно перекрестился.
— Этот кудрявый... он смотрел так... будто уже решил убить меня. А девка рядом ещё подливала... Стоит, смотрит холодно и говорит: «Добей его». Я думал всё... конец...
Его голос задрожал.
И всё же сквозь страх проскальзывало другое - понимание.
Он знал, почему это случилось.
Знал, что сам полез в грязь.
Но сейчас ему нужно было другое: защита, сочувствие и человек в форме, который встанет на его сторону.
Поэтому он продолжал сутулиться, стонать и жаловаться, периодически морщась так демонстративно, словно играл перед публикой.
А внутри у Василиса уже начинало подниматься что-то тёмное и почти радостное.
Пётр.
Наконец-то.
Он взял заявление в руки и внимательно пробежался глазами по строчкам.
— Значит, говоришь, кудрявый?.. — тихо спросил он.
— Да... Да, начальник... Это точно он... псих ненормальный...
Василис едва заметно усмехнулся уголком губ.
Несколько лет назад он сам стоял рядом с такими людьми, делил с ними деньги и кровь. А теперь собирался собственными руками раскрутить дело против них.
И против Пети — особенно.
Он аккуратно закрыл папку.
— Не переживай, — произнёс Василис спокойным голосом. — Мы найдём его.
Но в глубине глаз уже холодно блестел совсем другой интерес.
Не закон.
Месть.
♣︎♣︎♣︎
Утренний свет лениво пробивался сквозь тяжёлые шторы, ложась золотыми полосами на огромную кровать. В комнате стояла тишина — мягкая, сонная, уютная. Только где—то за окном шумел просыпающийся город.
Пётр проснулся первым.
Он лежал неподвижно, чувствуя, как Т/и прижимается к нему во сне. Девушка устроилась у него под боком, уткнувшись носом в его грудь, а её тёплая ладонь всё ещё сжимала ткань его футболки. Растрёпанные длинные волосы рассыпались по подушке и его плечу.
Петя смотрел на неё молча, с той редкой мягкостью, которую почти никто никогда не видел в нём.
Он осторожно убрал прядь волос с её лица, проводя пальцами медленно и бережно, будто боялся случайно разбудить. Т/и во сне едва слышно засопела, смешно сморщив нос, и он не удержался от тихой улыбки.
Его пальцы продолжили играть с её волосами — медленно накручивая локон на руку и отпуская обратно.
На мгновение всё вокруг стало каким— то слишком спокойным. Без криков, оружия, разборок и людей. Только она рядом.
Через несколько минут Т/и сонно зашевелилась.
Ресницы дрогнули, девушка медленно открыла глаза и несколько секунд просто смотрела перед собой, не до конца понимая, где находится. Потом подняла взгляд на Петра.
Он уже улыбался ей — хрипло и тепло после сна.
— Доброе утро, — тихо произнёс он и наклонился, оставляя мягкий поцелуй у неё на лбу.
Т/и что-то невнятно пробормотала с просонья и только сильнее прижалась к нему, обвивая рукой его талию.
Петя тихо рассмеялся — низко, хрипло, почти шёпотом.
Тогда девушка медленно подняла голову, упираясь подбородком ему в грудь, и внимательно посмотрела на него снизу вверх.
Оба замерли.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга без слов.
Спокойно.
Беззаботно.
Так, будто в мире не существовало ничего кроме этой комнаты и утреннего света вокруг них.
Пётр медленно коснулся её щеки большим пальцем, после чего наклонился ближе.
Их губы встретились в коротком, тёплом поцелуе — нежном и сонном, наполненном той тихой близостью, которая появляется только в такие ранние часы, когда никто ещё не успел надеть свои привычные маски.
Медленно, растягивая момент поцелуя, оба наслаждались моментом до резкого звизга телефонного звонка.
Дзинь! Дзинь! Дзинь!
Молодые люди замерли и Т/и с отчаянным стоном отклонилась назад. Петя напрягся и вздохнул. Он аккуратно вынулся из ее объятий и потянулся на кровати вставая. Без капель стеснения прошел в один боксерках к столику и взял с полки складной телефон, который все никак не умолкал.
Т/и роскошно развалилась на кровати лежа на бок обпираясь локтем об простынь и подперла ладонью щеку. Белоснежное покрывало еле еле прикрывало ее тело. Она совершенно этого не стыдилась. Все давно увидено и опознанно.
Чего уже скрывать?
Ей все равно. Она знает что ее молодому человеку это нравиться. Её изгиб бедра перелевался с постельным бельём и она вытянула ногу как кошка. Наблюдая за своей добычей. Сверля исподлобья взглядом движения и каждую реакцию на лице Пети.
Тот в свою очередь оглянулся на Т/и и поджал губы проводя языком по нижней губе, его привычка с просонья когда хочеться пить и уталить жажду. Но в другом смысле.
Мужская рука сразу нажала на кнопку и поднесла к уху. Хриплый и низкий голос сразу стал холодным и порой даже недовольным. Показывая свою неохоту на этот ранний визит.
— Карасёв слушает. — он затаился во внимании голоса по ту сторону трубки.
Юноша стоял ровно почти неподвижно в пол оборота к девушке. Боясь отвлечься или еще хуже, вообще заикнуться.
Молчание. Кто–то говорил и не было слышно голос и о чем именно оповещают Петра. Было видно как мускулы на его теле напряглись.
— Как?! И вы...— возмутился он и его тут же перебили по ту сторону.
— Понял.
Последнее, что сказал он и сбросил трубку кладя телефон со стуком на место.
— Что–то случилось?
Мягкий голос девушки вывел его из своих мыслей и он обернулся на нее проводя рукой по волосам взъерошивая их.
— Ничего без меня решить не могут.
Петя поднял свои брюки с ремнем и начал натягивать на ноги с нервными движениями, настолько, что вены на его руках вздулись.
Т/и в недоумении и с обидой хмыкнула но не спускала с него внимательного взгляда. Ища ответы по всем деталям. Она не решалась спросить, как бы боясь разозлить его больше своим опросом.
Петя заметил ее реакцию и подошел к ней опустившись к ней так, чтобы быть на одном уровне лица.
— Солнце мое. Постарайся не скучать без меня. — он улыбнулся более расслаблено и его глаза смягчились видя ее милую и сонную мордочку. — Это работа. — ладони опустились на ее щеки и потрепали с легким трепетом. — Я постараюсь как можно быстрее закончить все дела и вернуться к полудню.
— Мм...Обещаешь? — в надежде подняла Т/и голову выше и положила одну руку поверх его. Щека проласкалась об его шершавую ладонь.
Петя расплылся еще шире в улыбке и подмигнул наклоняясь ближе чтобы коснуться ее губ.
— Обещаю. — повторил он в пол голоса и притянул ее выше зарывая пальцы в волосы.
Она мигом привстала и ее грудь оголилась при нем. Это было уже неважно.
Они уже втянулись в углубленный поцелуй.
Краем глаза Пётр взглянул на нее и низко простонал легонько куснув ее нижнюю губу. Сжал крепче хватку на ее голове заставляя запрокинуть голову чтобы лучше коснуться вкуса ее уст.
Т/и в свою очередь довольно ухмыльнулась и привстала на колени обвивая его за плечи тихонько простонав в ответ.
Он сразу же отреагировал на это и прорычал ей в рот прижав ее к себе вплотную. Карасёв стоял в рубашке с распахнутым торсом а девушка полностью голая, не думая даже о том:поскорее бы одеться.
— Ты опоздаешь. — прошептала с довольной улыбкой Т/и проводя кончиками пальцев по воротнику и на ощуп начала застегивать его верхние пуговицы.
— Как же ты влияешь на меня. — хрипло прошептал в ответ он и с усилием отстранился от ее лица наблюдая как ее пальцы молниеносно закрывают его торс этой чёртовой рубашкой.
Она победно хихикнула и смотрела в ответ на него следя за его реакцией пока ее руки безпреградно двигались по его одежде.
— Но тебя это не капельки не смущает, да?
Он ничего не ответил и отошёл на шаг назад сверля ее пристальным взглядом. Брови нахмурились а руки провели по животу заправляя концы ткани в брюки.
— Ты жестокая женщина. — хрипло прозвучало от Пети пережде чем он сделал шаг в сторону двери из спальни.
— Вся в тебя. — с беззаботным смехом увалилась обратно на постель Т/и.
Дверь прикрылась оставляя ее в тишине. Петр глубоко вдохнул и вышел поскорее оттуда чтобы не сорваться.
Т/и осталась наедине с собой и слышала только приглушенные звуки из ванной, затем хлопок уже входной двери.
— И сново я одна...
Грустно пробурчала она себе под нос и прикрыла глаза стараясь еще немного времени протянуть свой сон. Хотя...После такого бодорствующего пробуждения, казалось это невозможным.
♣︎♣︎♣︎