22 глава «Колесо фортуны»
1986 год. Город Владимир. Россия.
Поле тянулось широко и свободно, будто не имело границ. Лето стояло в самом разгаре - тёплое, плотное, почти ленивое. Воздух был нагрет солнцем, и от земли поднимался лёгкий сухой запах травы и пыли. Где-то вдали едва заметно дрожала линия горизонта, размытая жарой. Трава здесь была не ухоженной - местами выжженная, местами густая и жёсткая, цепляющаяся за обувь. Ветер изредка проходил слабым порывом, заставляя сухие стебли тихо шуршать.
Посреди этого поля, как что-то чужеродное, стояло колесо фортуны - яркое, пёстрое, с прикреплёнными к нему фотографиями людей. Уголовники. Враги Сергея Михайловича. Он и послал их потренироваться стрелять. Как бы давая им тренировку перед вступлением в банду. Окружность выглядела слишком «игровой» для такого пустого и спокойного места, но именно это делало картину ещё более напряжённой и жестокой.
Четверо парней расположились рядом. Все примерно одного возраста, по лет 14 - 16, но уже с той грубоватой уверенностью в движениях, которая появляется, когда хочется казаться старше. На них была тёмная, почти полностью чёрная одежда - футболки, худи, штаны. Цвета не отражали солнце, наоборот, будто впитывали его, делая их фигуры более тяжёлыми, чёткими, даже немного угрожающими на фоне светлого поля.
В руках - револьверы. Игрушечные, но с таким звуком и видом, что на расстоянии это легко можно было принять за настоящее оружие.
Щёлк.
Выстрел.
Резкий хлопок разрезает тишину, и птицы где-то в стороне вспархивают.
Парни реагируют по-разному: кто-то усмехается, кто-то прищуривается, снова поднимая руку, кто-то коротко комментирует попадание. В их голосах - азарт и лёгкая агрессия, как будто это не просто игра, а проверка друг друга.
Чуть в стороне от них стоит Петя.
Он не спешит брать в руки оружие. Он наблюдает.
Руки глубоко в карманах штанов, плечи расслаблены, но в этой расслабленности есть уверенность. Он стоит вполоборота, слегка наклонив голову, следит за каждым выстрелом, за тем, как двигаются другие.
На его лице - ухмылка.
Не широкая, не весёлая - скорее насмешливая, с оттенком одобрения и вызова одновременно.
— Давай точнее, - бросает он спокойно, но с нажимом. - Чё ты мажешь?
Один из парней фыркает, перехватывает револьвер поудобнее, снова целится.
Петя чуть прищуривается, оценивая, как тот держит руку.
- Ниже бери... да, вот так.
Снова выстрел.
Хлопок эхом уходит по полю.
Петя тихо усмехается, чуть качнув головой, будто доволен тем, как всё идёт. Он не участвует напрямую, но именно его слова подзадоривают остальных - подталкивают, заставляют стараться лучше, точнее, жёстче.
В этом есть что-то негласное: он как будто держит ситуацию под контролем, даже не прикасаясь к игре. Он уже чувствует себя главным. Контролирует процесс, командует, дает чёткие и строгие замечания, подмечая их неуверенность в действиях.
Издалека сначала видно только движение - лёгкую, быструю фигуру, которая выбивается из неподвижности поля. Потом она становится ближе, чётче.
Это Т/и.
Она бежит по траве, почти не касаясь земли, в лёгком летнем платье, которое колышется на ходу, ловя каждый слабый порыв ветра. Ткань то прилипает к ногам, то отлетает назад, подчёркивая её спешку. Солнце играет на светлой ткани, делая её почти воздушной на фоне выжженного поля.
Её волосы распущены, и ветер подхватывает их, разбрасывает по плечам, иногда закрывая лицо. Но она даже не пытается их убрать - слишком спешит, слишком увлечена тем, что хочет сказать.
На её лице - открытая, искренняя улыбка.
Та самая детская радость, в которой нет ни тени тревоги. Глаза чуть прищурены от солнца, щёки разрумянились от бега, дыхание сбивается, но это не мешает ей - наоборот, делает момент ещё живее.
Она машет рукой, ещё не добежав, словно боится, что её не заметят.
- Петя!
Её голос звонкий, чистый, легко разносится по полю, контрастируя с резкими хлопками выстрелов.
Она ускоряется, чуть спотыкается на неровной земле, но тут же выравнивается и продолжает бежать, смеясь сама себе.
Слишком светлая, слишком живая и беззаботная в своей красе. В ней нет ни настороженности, ни страха - только желание поскорее добежать до брата и поделиться простой новостью.
- Тебя мама зовёт!
Она почти добегает, поднимает на него глаза, всё ещё улыбаясь, всё ещё не зная, как резко этот миг может измениться в следующую секунду.
Петя сначала ловит движение боковым зрением.
Лёгкое, выбивающееся из общей картины - слишком светлое, слишком живое для этого тёмного круга парней и резких хлопков выстрелов. Он поворачивает голову... и в ту же секунду его лицо меняется.
Ухмылка исчезает мгновенно. Будто её и не было.
Взгляд цепляется за Т/и - её лёгкое платье, растрёпанные ветром волосы, эта открытая улыбка, с которой она бежит прямо к нему. И в этот момент внутри у него что-то резко сжимается.
Она не должна быть здесь.
Мысль вспыхивает чётко, почти болезненно.
Плечи напрягаются, спина выпрямляется. Руки сами выходят из карманов, пальцы чуть сжимаются - не от злости, а от внезапного напряжения, которое проходит по всему телу.
Петя резко срывается с места.
Шаги быстрые, широкие - он почти не идёт, а стремительно пересекает расстояние между ними, будто боится, что не успеет. В его движениях появляется резкость, которой раньше не было, даже какая-то тревожная поспешность.
Он идёт ей навстречу так, словно пытается перехватить её до того, как она войдёт в этот круг, до того, как увидит, услышит, поймёт.
- Т/и... - он зовёт её уже тише, но быстрее, чем раньше, голос становится напряжённым.
Его взгляд постоянно возвращается к ней - проверяет, насколько она близко, что она уже могла заметить.
Он протягивает руку, готовый остановить её, развернуть, увести в сторону.
Резкий треск разрывает воздух - не один хлопок, а сразу серия, плотная, оглушающая.
Т/и будто натыкается на невидимую стену.
Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах!
Её шаг обрывается, тело замирает на месте. Платье ещё по инерции колышется, волосы продолжают двигаться от ветра... но сама она - как застыла.
Рот приоткрывается.
Звук ударяет слишком сильно, слишком неожиданно. Её взгляд медленно, почти растерянно скользит в сторону.
Чёрные силуэты на фоне солнца, сжатые в напряжённых позах. Их лица - с этими странными, жёсткими ухмылками. Кто-то прищурен, кто-то смеётся, кто-то перезаряжает, не отрывая взгляда от цели.
Снова выстрел.
И она переводит взгляд на колесо.
Фотографии дёргаются от попаданий, рвутся, смятые куски бумаги загибаются, лица на них исчезают под разрывами. Там уже почти невозможно разобрать, кто изображён - только клочки, только изломанные линии.
Её брови чуть сходятся.
В глазах - не просто страх.
Недопонимание.
Чистое, детское.
Что здесь происходит?
Почему это смешно?
Она смотрит на них, на их реакцию - на этот смех, на хлопки по плечам, на азарт... и не может это сложить в одну картину.
Её мир и их - не совпадают.
Глаза начинают блестеть.
Сначала едва заметно, потом быстрее - слёзы подступают сами, без разрешения. Она даже не моргает, просто смотрит, а всё внутри уже сжимается.
И в этот момент она забывает, зачем бежала.
Забывает про маму, про обед, про Петра.
Остаётся только это чувство - тревожное, давящее, необъяснимое.
Где-то сбоку к ней уже стремительно подходит Петя.
Он почти рядом, почти дотягивается - его шаги тяжёлые, быстрые, в них злость и спешка. Он уже тянет руку, чтобы схватить её, увести, закрыть от всего этого.
Но на долю секунды опаздывает.
Потому что в ней что-то срабатывает раньше.
Страх.
Резкий, неконтролируемый.
Она вздрагивает всем телом, словно только сейчас осознаёт себя здесь - среди этих звуков, этих лиц, этих рвущихся изображений. И в голове вспыхивает простая, пугающая мысль, без логики, но с силой:
- Эй, эй... тише, тише...
Т/и всхлипывает, голос ломается, она не может нормально говорить. Слёзы текут быстро, горячо. Она мотает головой, вырывается, будто даже прикосновение пугает её.
- Не надо... пожалуйста...
И вдруг - срывается.
Она разворачивается и бежит.
«Следующей могу быть я.»
Ноги сами несут её вперёд, быстро, сбивчиво, почти не чувствуя земли. Шаги становятся всё быстрее, всё длиннее, будто она пытается убежать не только от места, но и от самого ощущения внутри.
Петя замирает на секунду.
А потом медленно поворачивается к друзьям.
И в его взгляде уже нет ничего от прежнего спокойствия.
- Вы вообще... нормальные?!
Голос срывается, резкий, злой.
Смех друзей начинает стихать, но не сразу - кто-то ещё улыбается по инерции, не понимая, насколько всё серьёзно.
Петя делает шаг вперёд.
- Вы не видели, что она тут стоит?! Вам смешно?!
Его кулаки сжимаются. Он подходит ближе, почти вплотную. В его движениях уже есть угроза - настоящая, жёсткая.
- Вы же знали что она бежит сюда. Сука, вы хоть понимаете, что она испытывает?
Один из парней пожимает плечами усмехнувшись.
- Ты что за маленькую девочку испугался? Ну увидела она, ну и что дальше? - он подходит ближе, голос срывается в обвиняющем тоне. - Ты же сам говорил, она тебе не родная. Или может...Ты запечатлился на неё?
Петя резко толкает его в грудь.
- Закрой рот!
Ещё шаг - и кажется, что сейчас начнётся драка. Но даже в этой злости, в этом почти взрыве, внутри него остаётся одно - образ Т/и, её испуганные глаза, дрожащие руки, её бег.
Да, она была не родная. Но для него она была близким человеком в другом смысле. Тем самым за кого хочеться заступиться, заботиться, любить и ценить. Ведь для него, она единственный человек, тот, кто верит в него и побольше часте всегда за него в любых семейных перепалках. Он знал, она его человек. Хоть даже в такой сложной ситуации. Он сам даже сначало не понял, что любит ее сильнее, чем он мог бы себе представить. Будучи младше и узнав, что если еще один ребенок появиться в семье, то про него сразу все забудут. Еще не было ни Юры и уж тем более Руслана. Пете было морально тяжело принять приёмную сестру. Карасёв всячески был против этого и не понимал зачем. Зачем родители взяли из детского дома эту девочку?
Когда он впервые ее увидел, то окаменел. Та лежала еще младенцем, в нежном свертке покрывала и дергала маленькими ручками и ножками крихтя что-то по детски. Ее рот был наполнен слюнями а глаза невинные и слишком добрые. Она не такая как он. Не грубые черты лица. Т/и всегда была оптимисткой и тем самым для него лучиком солнца, на которое можно положиться. Прижать к себе и никогда не отпускать. Тискать пока не задохнешься от милоты ее лица и телца. Ей было всего полгода а она все еще была такая хрупкая. Он сразу понял: мой долг - ее безопасность.
♣︎♣︎♣︎
1995 год. Настоящее время.
Т/и резко вздрогнула, когда чья та рука докоснулась до ее плеча. Она подняла голову с расширенными зрачками и увидела как перед ней стоит Петя.
Девушка осознала реальность. Они дошли до дома и он ее посадил на пуфик в прихожей чтобы разуться и отдышаться. Но только в моменте ее окутала дрожь и воспоминания из детства. Та же картина, те же ухмылки и главное она увидела его таким же как они. Но только он защищал ее а не издевался как другие. Хоть даже и таким жестоким способом.
Карасёв стоял перед ней слегка сгорблено наклоняясь чтобы прочитать ее состояние по лицу.
- Т/и.
Голос прорезал еще раз уши, плечо дернулось от его тряски. А девушка лишь моргала смотря в растерянности на него.
- Ты как себя чувствуешь? Все нормально?
Обеспокоенно хрипел он на выдохе от адреналина.
Она лишь сглотнула ком в горле и резко кивнула, как будто могла стереть все свои мысли из головы одним махом.
- Да. - тихо отвечала она, слова пробивались как на автомате.
Карасёв заметил ее реакцию и поджал губы, пальцы расслабились на ее плече но вовсе не убрались. Вместо этого он склонился ближе и легким касанием его губы докоснулись до ее кожи лба. Оставляя поцелуй бабочки. Боясь спугнуть ее еще сильнее. Второй рукой он провел по макушки ее головы и прижал свой лоб к ее. Его дыхание было сбито что оставляло горячий след в зоне носогубных складок.
Т/и замерла и приоткрыла рот стараясь понять все происходящее но она предпочла лучшим решением:
- Я к себе пойду. - с дрожью проронила она.
Он замер и отстранился чтобы осмотреть ее лицо и глянуть в глаза.
- Мы должны поговорить.
Её глаза оживились и голос стал уверенее.
- Нет. Я хочу побыть одна. Время поздное.
Часы и правда показывали уже первый час ночи. Но его это не останавливало. Его руки наконец отпустили ее и он отошёл на шаг назад. Провел пятерью по волосам зажмуриваясь.
- Ты всегда так говоришь. - впервые он произнес эти слова с болью, будто она ударила его в самое сердце. - Всегда убегаешь. Прячешься. Ищешь повод избеганий. - голос ломается срываясь пополам от его собственной вспышки страха. Не простого, а страха потерять ее, упустить из виду. Только бы она не исчезла за этой чёртовой двери своей комнаты. - Почему ты так боишься меня? Я же..Я..
Девушка опускает корпус вперед и закрывает лицо руками пытаясь спрятаться от собственной себя. Не видеть его состраданий и уж тем более что-то говорить. Она была опустошена морально. Ей было больно вспоминать то время, когда она была совсем малышкой. Ребёнок, которому 12 лет, бежал чтобы позвать брата на обед. С радостной улыбкой на лице полностью наполненной красочно-естественной жизнью. И кто бы мог подумать что эту нежность сотрет то, что происходило дальше. Выстрелы, ухмылки, похлопывание по плечам. Юноши соврешено получали удовольствие от своего дела. Не думая о том, что увидит и поймёт маленькая девочка.
А сейчас она взрослая девушка, которая сломалась за свои годы пережитого в этой приёмной семье. Она сама не понимала, почему остаеться с ним жить. А потому что идти дальше некуда. Хоть она и задумалась об этом, но...Готова простить, не сразу. То напряжение давило на нее и сил на разговор и оправданий не было.
Петя тяжело вздохнул опустил руки по швам и его голос прорезал тишину. Слова прозвучали решительно с нотками злости.
- Они больше не подойдут к тебе. - сквозь зубы выплюнул он. - Я не позволю.
Т/и подняла подбородок выше выпуская лицо из под рук. На ее щеках красовался алый румянец и тонкая струя мокрой дорожки слез.
Было видно как напряглись мускулы его плеч и линии челюсти стимулируя то самое чувство его решительности.
- Я сказал - успокойся. Я не дам им сново тебе навредить. - он резко сделал шаг и тут же остановился.
Она шмыгнула носом промаргиваясь и поднялась едва пошатнувшись с пуфика.
- Не надо...Пожалуйста...
Дрожь. Страх. Недопонимание. Паника. Истерика. Адреналин. Виновность. Мольба. Хрипота.
Все это прозвучало в ее тоне.
Она сделала шаг в сторону не спуская с него взгляда и проскулила.
- Ты убиваешь людей. Это уже ответ на твой вопрос почему.
Карасёв замер, дыхание затаилось. Слова из ее уст ударили его сильнее чем он мог себе представить. Он не моргал, ждал что она скажет дальше. Принимая любой удар в свой адрес. Ни в коем случае не жалея о том, что спас ее и всегда готов был даже убить за нее. За сестру. Нет. За любимую женщину.
- Ты ни чем не отличаешься от них. Ты поступаешь как они но вот только прикрываешься под маской. Ты думаешь - защищаешь. Нет. Ты убиваешь. И не только их. Но и меня. На моих глазах ты падаешь.
Она отступила еще на один шаг назад всхлипнув и мгновенно смахнула горечь. Её взгляд не отрывался от его безстыдных.
- Ты чуть не убил его. И самое больное знаешь что? Ты сделал это не только при мне но еще и гордишься своим поступком.
- Не смей. - тяжёлый шаг от него наступил вперед. - Я защищал тебя. Я должен был. Он должен был понять, с кем имеет дело.
Еще один шаг вперед от Петра и еще один шаг назад от Т/и.
- Тебя нельзя обижать. Никогда.
Его голос понизился до рыка а глаза сузились пиля ее пристально своим как обычно суровым взглядом.
- Ни за что. Не при каких условиях.
Т/и замерла и приоткрыла рот цепляясь рукой сзади на ощупь. Пытаясь найти укромное место, куда можно было бы забежать и спрятаться.
Его слова заставили ее вздрогнуть и остановиться.
- Если ты моя. То значит дело имеется и со мной.
Она не успела и моргнуть как ее тело вдруг обвили сильные руки притискивая к себе.
Т/и ахнула положив руки на его грудь автоматически смотря прямо в его твёрдый и мрачный взгляд исходящий из зелёной радужки. Чувствую все мускулы напрягшие в этой зоне.
Хватка была крепкой почти мёртвой. Даже если попытаться выбраться, он тут же сожмет.
Пальцы впились вокруг ее талии вцепляясь в замок на ее пояснице. Губы плотно сжаты а корпус наклонен над нее заставляя запрокинуть голову назад.
- Помнишь ты говорила: «Давай попытаемся держать дистанцию». Так вот, я сразу сказал: «Ничего не обещаю».
Его лицо вдруг оказывается в сантиметре от ее и он хрипло понижает голос до неузнаваемости.
- Я даже не пытался.
- Петя...
Он сразу перебил.
- Нет. Молчи и слушай дальше.
Девушка затаилась смотря с опаской на него перемещая руки на его предплечья. Тихонько выдохнув.
- Я люблю тебя. - искренне промолвил он почти проскулив эти слова, даже не даваясь ему это тяжело, продолжая. - Я любил тебя с самого первого дня как ты появилась в нашей семьей. В моей жизни. - лбы соприкоснулись, впервые за все это время его голос дрогнул а глаза наполнились...слезами? - Ты единственный смысл моего существования в этом мире. Я живу потому что ты есть у меня. У меня ведь никого нет роднее чем тебя...
Одна его рука отцепилась из замочка и провела по ее щеке запуская длинные пальцы в волосы за ухом. Большой палец провел по ее щеке смахнув невидимые слезы, после которых осталась только дорожка. Карасёв фыркнул чувствуя как его оки наполняються слезами впервые за все эти 25 лет. То что он испытывает на данный момент...Никогда такого не ощущал. Он доверился ей показать себя слабым в ее глазах. Он доверял. Знал. Не осудит.
Т/и в свою очередь растаяла в этом признание и все это время внимательно выслушивала его. С теплом и искренностью даже не сомневаясь в правдивости его слов. Она прижала свой лоб плотнее к его и прикрыла глаза. Боясь нарушить момент его признания.
- Я привязан к тебе. Еще с самого детства. Ты мое самое главное сокровище в этом сборище дерьма. Я куча видел девушек и они все одинаковые. Но ты...Ты другая... - голос подрагивал в шёпотном ритме отбиваясь в моменте его первой слёзы, что вышла из под ресниц.
Дыхание обжигало обоих. Оба боялись сказать чего либо слишком лишнего, неуместного.
- Когда батю забрали в сизо. Мать горевала недолго. - нервный смешок прошелся по его телу. - Я отдалился от всех...Но ты была настолько упрямая, что не отходила от моей двери. Даже когда я тебе грубил отказываясь с тобой играть...Ты...Ты всегда оставалась на моей стороне. Ты так же не любила как и я всех маминых ухажеров.
Т/и глубоко вздохнула набираясь сил ответить но он сново ее перебил.
- И тот же случай, что ты впервые увидела настоящий мир своими глазами. Тот самый, что происходит в наше время. Ты была тогда совсем ещё маленькой...
Его голос оборвался.
- Я помню. - внезапно резко ответила Т/и.
Ее рука обхватила его за запястье что держит ее щеку и отодвинула заставляя его замереть. Она отстранила свой лоб от его замечая его слезы на щеках.
- Петь. В тот день во мне многое поменялось. Ты можешь пытаться быть хорошим но согласись, это же не так. Ты на самом деле по другую сторону баррикады. - вторая рука провела вниз по его предплечью и сжала отдергивая изо спины.
Он резко напрягся и резко перехватил ее руки заставив вздрогнуть.
- Нет.
На срыве уже начал почти кричать Петр. Он мигом склонился перед ней делая намеренно шаг вперед заставляя отступить назад к стене.
- Что ты...
В недоумении прошептала Т/и как ее спина уже встретила твердую поверхность холодной бетоной стенки.
Он не колебаясь ни минуты мигом поднял ее обе руки и зацепил одной своей пригвоздяя над головой.
Карасёв заметил ее реакцию и прильнул бедрами вплотную к ней. Но не давя, только запечатляя ее неподвижность.
- Я уже упустил тебя однажды. Я не прощу себе второго раза. - прошептал прямо в ушную раковину а затем легонько нежно поцеловал в это место оставляя как клятву своих слов. - Не отпущу.
Т/и дернулась закусив нижнюю губу и замерла стараясь утихомирить дыхание. Ее пальцы зависли в воздухе а голова запрокинулась по инерции назад.
- Ты помнишь все в точностях? - насторожено спросила она довольно тихо.
- Да. Каждую деталь. Абсолютно. - без колебаний прозвучало от него.
Он сильнее надавил напор в ее тело и прошептал проводя кончиком носа по ее скуле как бы ласкаясь.
- Ты тогда убежала. Такая маленькая, беззащитная. А главное это то, что я уже тогда понял...
Он не успел договорить. Ждал ее реакции. Понять, интересует ли это её?
Она в свою очередь затихла и все же спросила для поддержания его мысли.
- Что?
- Я должен быть всегда рядом. На мне висит ответственность за тебя. Ещё с детства. - он нервно пошевелил пальцами по ее запястьям словно проверяя что держит крепко. - И не только как брат. - последнее слова прозвучало тихо, почти беззвучно но так, чтобы Т/и услышала.
Она вскинула брови шмыгнув носом и продолжила продлевать тему разговора.
- Не только как брат? А кто ещё? Ты же на тот момент был именно им. - ее слова прозвучали как обвинение.
Карасёв не растерялся а сразу же отпустил ее запястья давая ей нормально вздохнуть но его ладони мигом легли на ее щеки заставляя смотреть прямо в глаза. Её корпус чуть отодвинулся от стены примкнув к его телу. Он наклонился что его дыхание было прямиком на ее губах.
И прошептал:
- Не только брат. - утверждение факта. - Я именно в тот момент почувствовал то, что боюсь за тебя как за свою...Вообщем, я влюбился в тебя ещё тогда.
Девушка ахнула из полуприкрытых век и прошептала ему в губы.
- Ты с ума сошел.
Он расплылся в идиотской улыбке от ее слов и с хрипотцой проронил нежно поглаживая щеки большими пальцами.
- Да. И в этом виновата ты.
Он наклоняется резко, почти импульсивно, и их губы встречаются. Поцелуй получается неожиданным, но не грубым - в нём есть и спешка, и удивительная мягкость. Сначала он чуть настойчивый, как будто Пётр боится, что момент ускользнёт, но уже через мгновение его движение становится более осторожным, бережным.
Т/и резко втягивает воздух от неожиданности, её тело на секунду замирает. Глаза расширяются, дыхание сбивается, и она будто теряется в этом внезапном порыве. Всё происходит слишком быстро - ещё мгновение назад между ними было напряжение, а теперь все ушло на дальний план.
Никто из них не помнил как оказались в спальне. Одежда в секундах улетала на пол заполняя тишину их сбивчивым дыханием. Оба дрожали от желания и переполняющих чувств, что они испытывали друг к другу. Эта тяга, еще с дества всегда была притягательной. Как наркотик, вкусная пилюля, конфета для ребёнка, игрушка для кота, джекпот. Неизвестно, как еще можно было бы описать это для них. Это чувство, оно слишком весомое, чтобы его сравнивать.
И вот сейчас они уже абсолютно обнаженные и в полной гармонии готовяться заняться любовью. Руки Петра по обе стороны от головы Т/и, он полностью нависает над ее телом почти рыча от этого желания забрать то, что ему нужно - начинает целовать кожу от губ, затем идет подбородоку, плавно к шеи оставляя от себя рубиновые кружки от собственных губ. Спускаеться ниже к ключицами переходя к ложбинке между грудей.
Т/и в свою очередь запрокинула голову извиваясь под ним постанывая ухватываясь за его предплечья сжимая до побеления пальцев.
Она не колеблется долго и сразу же перестраивает всей своей силой что у нее было дано - под себя.
Оба тяжело ловят воздух с открытыми ртами. Постель в смятки двигалась почти вместе с ними доставляя тот жар, исходящий от них.
- Знаешь почему я оказалась на улице?
Прошептала она с ухмылкой и начала покрывать его шею собственными поцелуями.
Его руки сразу же легли на ее талию проводя медленно к бедрам.
- Почему же? - его губы тронула та же ухмылка, ловля ее настрой.
- Я хотела проследить. - быстро ответила девушка и продолжила целовать там где учащенно бился пульс. Присосала и оставила там сладко красный засос. Покрытый от свежих слюней.
Он напрягся всем телом и простонал сжав ее бедра крепкими руками. Вены на его руках вздулись что еще сильнее заводило девушку.
Карасёв закатил глаза выгнувшись спиной и ждал что будет дальше.
Т/и в свою очередь довольно улыбнулась хмыкнув и провела ногтями по его плечам, затем к груди и надавливающим движением ладони коснулись торса. Тело сразу же отреагировало и он втянул живот смотря на нее из под низу с дикими глазами. Грудь вздымалась вверх - вниз. Петр облизнул губы прикусывая нижнюю губу смотря с опаской на нее.
- Ты играешь с огнем.
Смех.
Совершенно без единой капельки чтобы уловить там страх или настороженность. Ее это забавляло. Очень.
- Правда?
Саркастически выгнула бровь она и внезапно отодвинулась чуть назад, прислонила руку обхватив его достоинство одной рукой. Вторая лежала на его животе, в районе пупка.
Пётр простонал тихо выругавшись и сжал простынь под руками. Не сводя с нее прищуренного взгляда.
- Я шла за вами и тщательно смотрела насколько близко она к тебе подходит. И знаешь...
Ее рука начала ходить вверх вниз словно готовя его орган к начатию. Нежно, плавно, специально доводя его до предела.
- Было очень неприятно видеть как ты улыбался ей. - ее взгляд был пристально злой и даже огненный. Вписываясь в атмосферу того, что здесь происходит.
Старший до боли прикусил губу растопырив ноги перед ней и даже не делал малейшой попытки ее остановить. Наоборот постанывал, хотя это можно больше назвать как рык или хрип вздоха.
- Да? - прохрипел уж слишком заводяще он переводя взгляд то на ее руку то в ее ярко сверкающие в темноте зрачки глаз.
Т/и фыркнула видя как он реагирует и резко отпустила руку садясь сверху прижимая ягодицами его пах. Держа руки на его торсе.
- Тебе смешно? - грозно пробурчала та и привстала на колени водя головкой его члена по своему входу.
- Мм...Т...Т...Т/и. - в недоумении ряфкнул Карасёв и сжал ее бедра давя своими из под низу вверх ее движениям.
- Что Т/и? - выплюнула она свое имя с ухмылкой как бы наказывая его за это. - Ты сам виноват что вел себя так.
- Прости...Я просто был вежлив...- он качнул бедрами еще раз почти войдя в нее.
- Да конечно. - саркастически рвсплылась в ядовитой ухмылке она сново двинув бедрами заводя его до предела нормы.
Он взорвался.
Мускулы напряглись. Рука мгновенно обхватила ее за спину прижав с своей груди а другая ладонь крепко сжала ее ягодицу, что появились следы от пальцев.
Девушка ахнула приоткрыв рот замерев в ожидании.
На ее ухо прорычал зверийнный рык и укус в мочку уха.
- Доигралась.
Бедра двинулись вверх и он полностью заполнил пространство собой оттесняя ее ноги шире в стороны.
Впервые Т/и громко простонала от того как он резко вошел так еще и до конца.
Ей не оставалось ничего как сжать его плечи вплотную притиснувшись к его груди. Соски затвердели от возбуждения а глаза закатились.
Он начал двигаться держа ее в своём охапе. Тело девушки растаяло, она вовсе не ожидала от него такой бурной реакции но это очень заводило.
Ее лицо опустилось в районе его изгиба шеи и подбородока, возле профиля. Прикрыв глаза привыкая к его темпу толчков.
Бедра качнулись грубее заставляя громче простонать ему сладко на ухо.
Его губы быстро чмокнули ее в висок и он прошептал.
- Держись крепче.
Хлопки бедр об бедра отдавились в спальне все громче и плотнее. Его ладонь сжимала ее зад а вторая гладила и водила по спине бережно словно успокаивая. Т/и взвизгивала прогнувшись в спине на выдохе моляще шепча.
- Пожалуйста...Да...Мх..
Он не останавливался. Вдавливал до последнего чувствуя тот самый прилив адреналина и расслабленности.
Приподнимая колени и ее бедра, послышались резкие в полную длину толчки. Он не сдерживался, а наоборот хотел показать ей - кто здесь главный.
Даже из под низу Петр мог с лёгкостью контролировать ситуацию держа ее под своим крылом.
Она тряслась как и ее ноги. Она близко. Очень близко.
Пик чувствовался у обоих.
Громкие, дрожащие стоны, похлопывания бедр, скрип кровати, мужской рык, шлепки - заполняли оставшееся время пока оба не выдохлись.
♣︎♣︎♣︎