Владычица тьмы

Тёмный господин покинул божественный источник раньше своего брата. Адриану ещё требовалось лечение, потому он остался.

Вытирая влажные волосы настолько же влажным полотенцем, Авалон направился в свои покои. После распределения тёмных тварей Аврора уже должна была находиться там.

— Не подходи, – произнесла сидящая в кресле серебряная дева, как только Найт захлопнул за собой дверь.

Он недоуменно вздёрнул бровь, но внутри напрягся. «Что-то произошло пока она тварей по округе гоняла?»

Авалон дёрнулся, желая подойти к жене, заключить в объятия и вернуть ей чувства, но Аврора остановила, быстро сказав:

— Если ты подступишься я не смогу попросить о том, о чём хочу.

Авалон выпрямил плечи, всё с тем же недоумением глядя на жену. «Чего?»

Он отбросил полотенце в сторону.

— Попросить? О чём? Что-то произошло пока ты управляла армией тёмных существ?

Аврора покачала головой.

— Твари здесь не при чём, я справилась с ними ещё час назад. — Она пристально посмотрела в лицо мужа и сухо напомнила: — У нас не было первой брачной ночи.

Взгляд тёмного господина из недоуменного вмиг превратился в ошалелый. «Чего-о?!»

Он с прищуром протянул:

— И-и?

— Сделаем это. – Аврора решительно поднялась с места, а вот Авалон, наоборот, отшатнулся.

Мун застыла.

Едва вздёрнув бровь она поинтересовалась:

— Ты сейчас сам отстранился от меня?... С каких пор?

Авалон кашлянул, еле-еле отходя от шока:

— С тех самых, когда ты решила начать пользоваться отсутствием чувств, чтобы смутить меня.

Аврора равнодушно переспросила:

— Смутить? Тебя?

Авалон тряхнул головой, беря себя в руки.

— Да. С чего вдруг ты загорелась подобным желанием? Ты же всего несколько дней назад начала спать в ночных одеждах вместо доспеха, а тут такой поворот событий. – Авалон ехидно прищурился: – Решила попросить о брачной ночи без чувств, потому что с чувствами не захочешь?

Аврора ответила скупо:

— Постесняюсь.

Найт хохотнул:

— Постесняешься? А может испугаешься? Или всё-таки не захочешь? — Он сделал два шага к серебряной деве и встал напротив. — О таких вещах нужно просить осознанно, а не выключая эмоции. Когда я буду рядом чувства вернутся и что в таком случае ты испытаешь? Будешь дрожать подо мной?

Аврора сглотнула комок с эмоциями, ощутив, как воображаемое сердце нервно задёргалось в груди вместе с глазом. О чём она только что его попросила?... Только её темное воплощение могло додуматься до такого!

Авалон сложил руки за спиной и пристально посмотрел на жену. Этот взгляд буквально сканировал, пробираясь в самую душу.

— Ну а теперь рассказывай, – потребовал Найт. – Почему попросила о брачной ночи? Даже несмотря на нашу связь, пробуждающую нестерпимое желание, для тебя это слишком рано. Что подтолкнуло ускориться? Налюбовалась армией тёмных тварей, осознала приближение неизбежного конца и поняла, что не успела всё в этой жизни попробовать?

Аврора отвела взгляд в сторону, не желая отвечать. Её темное воплощение всё испортило, начав этот разговор не с того.

Авалон взял жену за щёки при помощи одной руки и насильно повернул её лицо к себе, вынуждая смотреть в глаза.

— Отвечай, – настоял он. – Я ведь прав? Ты напугана.

Несмотря на то, что сблизились они недавно, Авалон неплохо узнал Аврору, потому сейчас был убеждён, что эта просьба сорвалась с её уст не только из-за страстной любви к нему. Он знал, что Мун нужно время, чтобы привыкнуть к их отношениям, привыкнуть к близости, к чужому телу на соседней стороне кровати, к теплу, потому она бы не попросила о брачной ночи спустя две недели после официального начала их отношений.

Аврора на слова Авалона согласно моргнула.

Найт вздохнул и отпустил её лицо. Он причмокнул, обошел жену и уселся в кресло.

— Рассказывай всё, что у тебя на душе, – тёмный господин махнул рукой. – Я мысли не читаю и сюсюкаться не люблю, потому сам не догадаюсь, а разобраться надо.

Аврора обернулась и замерла напротив мужа, который занял её любимое кресло и сейчас сидел, раздвинув ноги так, будто у него в штанах звёздное небо сокрыто.

Вид у тёмного господина был совсем незаинтересованный, а тон голоса – отталкивающий. Два года назад Мун бы поверила в эту игру, но не сейчас. Побывав ребёнком, спрятанным под крылом Авалона, она понял, что общаясь с этим человеком не стоит брать во внимание его мимику и поведение – нужно реагировать на слова. Если он спросил, значит ему уже было дело до чужих проблем.

Аврора сложила руки на груди и, неловко подтолкнув ногой юношескую стопу – чтобы Найт хочу чуть-чуть сдвинул ноги, – сказала:

— Война. Я думаю, что могу умереть на ней.

У Авалона от этих слов брови на лоб полезли. Такого ответа он точно не ожидал. Особенно от той, которая не могла умереть.

Проигнорировав толкающую его ногу, Найт резко протянул руку, схватил Аврору за запястье и притянул к себе, усаживая на колени.

Серебряная дева не сопротивлялась.

Авалон обвил руками её талию и внимательно посмотрел в лицо:

— Что надоумило тебя подумать о смерти? Зефир? В вашем вчерашнем разговоре было что-то ещё, помимо обсуждения личности мастера?

— Нет. Наш диалог с Зефиром я пересказала тебе без утаиваний. Сейчас я пришла к такому выводу сама. Пока ты был в источнике у меня возникло предчувствие, что кто-то дышит мне в спину.

Авалон насмешливо улыбнулся:

— В спину сейчас дышат не только тебе, а всем нам. Не стоит так переживать.

Аврора покачала головой:

— Нет, это не Видор. Это что-то другое. Что-то сильное, способное дотянуться до меня, минуя расстояние. Это было не просто предчувствие, а почти магическое присутствие...

— Мастер?

— Возможно... Не знаю...

Авалон чуть подумал, а после фыркнул:

— Даже если и так, зачем ты беспокоишься об этом? Ты ведь не можешь умереть, потому и бояться нечего. Какой бы не была война – ты её переживёшь.

Аврора недоуменно посмотрела на Найта.

Почему он решил, что она боится своей смерти? Она боялась его смерти! Ведь она умрёт только. после. него.

— Ты не так меня понял. Когда я сказала, что могу умереть на этой войне, то переживала не за свою жизнь, а за твою.

Авалон посмотрел на Аврору как на глупенькую.

— Переживала за мою жизнь? – он хохотнул. – Поэтому ты решила осчастливить меня, подарив первую брачную ночь? – Авалон рассмеялся. Это показалось ему сущей глупостью. — О-ох... – протянул он. – За меня не нужно бояться. Да, я смертен, но что с того? Просто так меня не убьёшь, а если кто-то попытается, – Найт глупо улыбнулся, – ты меня спасёшь.

Аврора посмотрела на его довольную наглую мордашку и ворчливо спросила:

— Почему ты так халатно относишься к моему обоснованному беспокойству за твою жизнь?

Авалон произнёс, целуя в шею:

— Потому что я не хочу, чтобы накануне битвы ты волновалась из-за таких пустяков, называемых нашими жизнями. На войну не идут, переживая за собственную шкуру, на войну идут за победой, а какова будет её цена – не важно.

Аврора невольно ахнула, ощутив жар чужих губ на собственной коже, но разговор продолжила:

— Хочешь сказать, что тебе наплевать, если мы там умрём?

— Не наплевать, мир мёртвых довольно мрачен в сравнении с миром живых, но мысль о том, что даже там мы окажемся связаны – успокаивает меня. Ты – всё, что меня интересует. В этой жизни или в другой, в этом мире или в ином – плевать.

— А как же судьба клана и его адептов? Что будет, если ты умрёшь на этой войне?

— Что будет – не знаю, но сначала я одержу победу, защитив всех, и если при этом мне суждено умереть, то пусть будет так. Теперь-то я знаю, что смерть – не последняя ступень в жизни, потому нет смысла бояться её. — Найт укусил Аврору за шею, вынудив удивлённый выдох сорваться с её губ, а после промурлыкал в самое ухо: — Расслабься. Скоро мы повеселимся и надерём задницу всем неугодным, а если что-то пойдёт наперекосяк, то просто сменим место жительства, переселившись в другой мир.

Аврора почувствовала волну мурашек. Авалон целовал её шею, пробуждая желание, но при этом говорил довольно мрачные вещи с примесью странного оптимизма. Руки Найта скользили по телу, гладили бёдра, а голос казался таким беззаботным, словно они обсуждали грядущие соревнования за звание победителя, а не смертельно опасную войну.

Он совсем чокнутый или просто мыслил логично?

— Ты безумец... – томно выдохнула Мун, с трудом сдерживая разгорающуюся страсть. – Я не хочу сходить с ума вместе с тобой.

Авалон шепнул:

— Боишься? — Он запустил свой язык в чужое ухо и одновременно сжал пальцами бедро серебряной девы.

Аврора застонала от удовольствия.

Она схватила Авалона за щёки при помощи одной руки и сказала в лицо: «Я ничего не боюсь», а после поцеловала любимые губы со всей страстью, которая уже не первую неделю снедала изнутри.

Аврора сначала сделала это, а только потом испытала неловкость за свой дикий порыв, совершенно ей не присущий, ведь в подобных делах она предпочитала сохранять неприступность и холодность, а не демонстрировать пыл.

Авалон, почувствовав, что настроение жены вот-вот переменится, – теснее прижал к себе, проникая языком в её маленький влажный рот, который был холодным, как и она сама.

Так как Аврора сидела в ночных одеждах, забраться рукой под её рубашку не составило для Найта труда. Его ладонь была широкой, а тело серебряной девы – худым и хрупким, потому одной рукой он мог ощупывать её так, как некоторые — двумя.

Аврора чувствовала, как кожа пылает под чужой ладонью, а мозг затуманивается от эмоций. Авалон правда сделает это? Или они снова недолго поцелуются, а после лягут в постель и уснут, так и не переступив черту?

Аврора не знала, чего ждать, ведь Авалон прекрасно сдерживался несмотря на страсть и на то, что раньше он развлекался с десятками женщин, а после воздерживался около двух лет. Однажды Мун забеспокоилась и спросила его, не испытывает ли он дискомфорт от подобных ограничений, на что Найт посмеялся, сообщив, что его уровень совершенствования позволяет выносить эти лишения, «...но если ты разрешишь мне перейти черту, то более я не смогу сдерживаться. Так что хорошо подумай перед тем, как изъявить желание продолжить, – как-то сказал темный господин, – потому что потом я не отпущу тебя и буду любить не меньше трёх раз на дню». – Аврора тогда зарядила в него подушкой, сообщив, что эта фраза звучит излишне самоуверенно.

В тот раз Мун не восприняла слова Авалона всерьёз, но сейчас ей стало жутко. Если они перейдут на следующую ступень, вдруг он и впрямь исполнит угрозу?

Аврора занервничала. Она никогда не была близка с мужчиной и в дополнение не являлась человеком – вдруг её тело теперь не пригодно для подобных утех? Вдруг ей это не понравится? Вдруг она не захочет продолжить? Что тогда делать с ненасытным мужем?

— Не нервничай, – словно читая мысли, произнёс Авалон в губы серебряной девы. – Расслабься и позволь мне всё сделать самостоятельно, если захочешь остановиться – просто скажи.

Аврора недоверчиво спросила:

— И ты остановишься?

Авалон улыбнулся, снова целуя её:

— Конечно. — Он не врал. И она это чувствовала.

Найт обещал остановиться в любой момент так спокойно, словно ему это и впрямь было не в тягость – это утешало. Аврора не хотела, чтобы он претерпевал лишения, но и поделать со своими страхами ничего не могла. Пусть её тело было готово отдаться во власть этого юноши, но мозги к такому готовы не были. А мозги у Авроры имели поразительную власть, подминая под себя даже демона, поселившегося внутри.

Авалон поднял жену на руки и перенёс на кровать. Лёгким взмахом ладони он загасил почти все настенные фонари, значительно приглушив свет, чтобы было видно основные черты, но не детали.

Аврора лежала на спине, положив голову на подушку, и не без удивления глядела на Найта, удобно устроившегося между её ног. Он задумчиво гладил ладонями её бёдра и молчал.

Взгляд Авалона скользил по телу серебряной девы. Закрадывался под ткань ночных одежд, облизывая кожу. Янтарные глаза сверкали в тусклом свете хищным блеском, но при этом лицо тёмного господина сохраняло выражение умиротворённого спокойствия.

Авалон стянул с себя безрукавку, обнажив туловище, и чуть наклонился, принявшись расстёгивать пуговицы на ночной рубашке Авроры.

Девушка заёрзала от стыда.

— Не нервничай и наблюдай за мной, – хрипло произнёс Найт, неторопливо, но ловко расстёгивая пуговицы снизу вверх.

Аврора хотела что-то проворчать, но сдержалась. Совет мужа оказался не таким уж плохим. Смотреть на Найта было одним удовольствием и это удовольствие заставило Мун прикусить свой неугомонный язык...

Мало того, что её влекло к Авалону как железяку к магниту, так он ещё сам по себе был до умопомрачения в её вкусе. Этот человек привлекал не только физическими характеристиками, но и внутренним стержнем. Он был очень сильным и Аврора хотела, чтобы Авалон продемонстрировал свою силу в самом непристойном смысле.

Темный господин целиком расстегнул и распахнул рубашку жены, улицезрев фигуру. У него дыхание замерло от того, что он увидел перед собой. Аврора казалась такой маленькой и хрупкой, но это не пугало и не отвращало, а наоборот вызывало безудержное желание заключить в объятия, обхватить тонкую талию рукой и вынудить Мун задыхаться, принимая его в себя. Авалон страстно захотел услышать громкий стон жены, даже увидеть блаженные слёзы на её глазах. Горячая кровь в тот же миг прилила к ногам, вскипев между ними.

Найт коснулся губами выемки между девичьими ключицами. Жар от его губ показался Авроре потушенной о кожу спичкой. Он прогревал, уходя вглубь грудной клетки, а также распространялся, опаляя кожу. Их связь выжигала, потому каждое прикосновение к друг другу являлось настолько желанным, что, казалось, даже вызывало боль.

Губы Авалона скользнули ниже, целуя грудь. Аврора выгнулась в пояснице и до побеления вцепилась пальцами в простыни.

Горячий язык коснулся соска и обвёл его контур. Мун судорожно вдохнула побольше воздуха и прикусила губу ещё сильнее. Если бы у неё могла идти кровь, то сейчас она бы уже стекала по шее.

— Ты можешь не сдерживать стоны, – усмехнулся Авалон, а после обхватил губами затвердевший сосок, втягивая и одновременно лаская его языком.

Аврора нахмурилась, всё ещё сдерживаясь. Пусть она была девушкой, но всё-таки заклинательницей, так что изливать чувства в стонах было для неё непривычно.

Авалон перестал мучить аккуратную грудь своей жены и поцеловал живот, одновременно стягивая с Авроры штаны.

Мун вцепилась пальцами в пояс, не позволяя спустить пижаму ещё ниже.

— Ты что делаешь? – ошалелым шёпотом спросила она.

Авалон поднял глаза, в золоте которых взрывались огненные вспышки. Его взгляд походил на взор хищника, собирающегося придушить добычу; он был пугающим, голодным и непередаваемо страстным.

У Авроры в горле пересохло от этого взгляда. Ей казалось, что на тело положили тяжёлый камень, вдавивший в кровать.

— Что я делаю? – Авалон со смешком поцеловал ниже пупка. – Я люблю тебя. – Он накрыл ладонями руки серебряной девы и мягко потянул вниз, всё-таки снимая штаны.

Аврора в этот момент не нашла в себе сил для сопротивления. Авалон впервые сказал ей эти три слова – я люблю тебя. Они не показались чем-то необдуманным, выданным на эмоциях, а наоборот прозвучали настолько искренне, что серебряной деве даже стало не по себе. Осознавать, что Авалон любит её, было ещё более смущающим, чем представлять, как он овладевает ею...

Найт лишил жену последних остатков одежды и наклонился, чтобы коснуться губами её внутренней стороны бедра.

Аврора откинула голову на подушку и уставилась в потолок, пытаясь переварить, что вообще происходит. Что они делают? Что ОН собирается делать? В отличие от Авалона Мун в постельных делах ни капли не соображала, она даже никакой литературы по этому поводу не читала, отдавая всю себя тренировкам и совершенствованию, потому сейчас боялась представить, что этот человек собирается вытворить.

Язык Авалона скользнул вверх по бедру, а после его губы коснулись её губ, расположенных внизу и постороннему взору недоступных. У Авроры в этот момент глаза округлились настолько, что она стала походить на рыбку, выброшенную на берег – задыхающуюся и не знающую, что делать.

Авалон провёл языком чуть выше и надавил на чувствительную точку. Жар пронзил тело серебряной девы и разлился между ног. Она была такой холодной внизу, а язык Авалона таким горячим, что от этого контраста голова закружилась и взгляд затуманился.

Аврора не сдержала стона, когда нахальный язык мужа проник внутрь. Внутрь её собственного тела! Она даже не думала, что туда может что-то проникнуть! Как же это было странно! И боги...

Как же было приятно!

Аврора выгнулась в пояснице, подаваясь навстречу дерзкому рту Авалона, который снова вернулся к той загадочной точке.

Мун сгорала от стыда, но остановить мужа не могла. Это было слишком умопомрачительное ощущение. Каждое его прикосновение вызывало электрические разряды и заставляло клеточки тела тянуться навстречу, а душу раскрываться, как бутон лотоса под солнечным лучом, приглашая в объятия, желая поглотить любимого целиком.

Сейчас Аврора хотела слиться со своим мужем в единое целое так сильно, как не хотела никогда, но несмотря на это – забыться не могла. Страсть снедала её, но ощущение того, что всё это неимоверно странно и ново упорно не отпускало, нагружая разум. Серебряная дева знала, что должна расслабиться, но не могла, то и дело задумываясь о том, что ей делать, как реагировать, почему она просто лежит? Не должна ли она тоже как-то двигаться? А ему вообще нравится заниматься подобным? Зачем он туда полез? А это точно обязательно? А точно так надо?

— О чём думаешь? – Авалон внезапно навис над лицом.

Аврора пропустила момент, когда он успел здесь появиться, потому что ощущения наслаждения внизу всё это время не прекращались. Мун скосила глаза, улицезрев между своих ног чужую руку!!!

Авалон тут же навалился на жену, прижав её к кровати, словно нутром почуял, что она сейчас метнётся и убежит сквозь стену.

— Успокойся, – шепнул он, целуя в губы и путая ошалевшее подсознание ещё больше, чем есть. «Тебе не нравится? – взглянув в глаза, спросил тёмный господин. Его рука замерла, перестав двигаться. – Скажи и я прекращу. Если тебе тяжело или ты не готова – мы закончим.

Аврора захлебнулась воздухом:

— Я... Мне... Я...

Авалон почувствовал охватившее Мун напряжение и вздохнул. Он лёг на бок, подпёр щеку ладонью и, продолжив движение пальцев между чужих ног, спросил:

— Так приятно? – его голос звучал спокойно и даже буднично, непроизвольно внушая то, что ничего страшного не происходит.

Аврора закусила губу и кивнула.

Авалон продолжил:

— Тогда почему ты продолжаешь зажиматься? Переживаешь из-за собственного незнания? – Он опустил голову, целуя серебряную деву в плечо. – Это нормально – переживать. Просто слушай меня и ни о чём не беспокойся. Я же попросил позволить мне действовать самостоятельно, единственное, что требуется от тебя – сообщить, когда будет что-то, что тебе не понравится.

Авалон обхватил губами мочку чужого уха, втянул её ртом и одновременно проник одним из пальцев внутрь девичьего тела.

— Тебе же нравится то, что я делаю, – прозвучал хриплый шёпот. – Я чувствую это по нашей связи. Позволь мне стать единственным, чьей власти ты не будешь сопротивляться, только так ты поможешь мне доставить тебе удовольствие.

Авалон накрыл своими губами губы Авроры, плавно погружая язык в её рот.

Его палец скользил внутри, когда ладонь давила, не переставая стимулировать. При таком напоре мысли из головы Авроры смыло рекой. Она по воле рефлексов начала двигать бёдрами.

Поцелуи стали жадными, страстными, а движения – напористыми.

Серебряная дева почувствовала, как внутри её тела зреет цветочный бутон, готовый распуститься, переполнившись чувствами. Из-за сладостного напряжения она с силой вцепилась в плечо Авалона, пронзив его кожу демоническими когтями.

Когда бутон распустился, Аврора издала протяжный стон в губы мужа, а её тьма выплеснулась, заполнив комнату и потушив оставшийся магический огонь настенных фонарей. Если бы не заклятие запечатывания на крови, эта энергия вышла бы за пределы спальни, поставив на уши весь дом.

Авалон послал поток духовных сил, вновь зажигая настенные фонари. Тьма Авроры его не коснулась, хотя он успел оценить, что она была довольно-таки агрессивной.

— Кто-то плохо контролирует эмоции во время постельных утех, – не без смешка сообщил Найт, поглаживая бедро жены.

— А? – Аврора с трудом пытаясь осознать до чего её только что довёл проклятый муж. Она даже не знала, что способна испытывать подобное... наслаждение? Что это вообще было? У этого есть название?

Шёпот Авалона вывел из транса:

— Хочешь продолжить?

У Мун глаза на лоб полезли. Продолжить? А есть что продолжать?!

Она попыталась включить мозги и логически сообразить, как они могут продолжить? Пусть Аврора не смыслила в постельных делах, но безмозглой точно не была. Она смогла додуматься, что детозарождение у людей при участии одних пальцев мужских рук точно не происходит, значит должно быть что-то ещё!

Серебряная дева невольно скосила глаза вниз, предполагая, как они будут продолжать...

— Э-эм... – протянула она, не зная, что сказать.

Авалон не стал церемониться. Он взял руку Авроры в свою и положил себе на штаны ниже пояса. Под ладонью Мун почувствовала нечто твёрдое и горячее, скрытое под чёрной тканью.

Она сначала не поняла, что трогает, а потом КАК ПОНЯЛА!

Аврора пожелала отдёрнуть руку, но Авалон удержал её от этого действия. Накрыв тыльную сторону девичьей ладони своей, он вынудил сжать пальцы, обхватывая его затвердевшую и пугающую размерами плоть. Не сказать, что эти размеры были колоссальными, но пальцы там даже рядом не стояли!

Аврора хотела возмутиться и попросить прекратить, но, когда взглянула в лицо Авалона – не смогла выдавить ни слова.

Губы темного господина были чувственно приоткрыты, а веер длинных ресниц скрывал взор, легонько подрагивая от сдерживаемых эмоций.

Аврора ахнула в душе и непроизвольно сильнее сжала пальцы, обратив внимание на то, как тихий выдох сорвался с губ Авалона.

В этот момент Найт был прекрасен.

Сдерживая свой напор ради жены он сам того не зная зажёг притихшее пламя внутри Авроры, которое разгорелось с новой силой и теперь желало сожрать не её, а его. Она хотела, чтобы ему было с ней так же хорошо, как и ей с ним.

Серебряная дева подалась вперёд, целуя чужие губы. Движимая интуицией или просто желанием прочувствовать длину она провела рукой вдоль разгорячённой плоти. Авалон отозвался, прикусив, а после со страстью впившись в губы жены, намекая на то, что можно продолжить начатое рукой движение.

Аврора совершила ещё несколько повторяющихся действий, а после, под властью любопытства и чувств, запустила ладонь в мужские штаны, продолжив трогать Авалона без преград.

Найт хрипло предупредил:

— Ты должна прекратить, иначе я не смогу сдержаться.

— Не сдерживайся... Я хочу, чтобы сегодня нам двоим было одинаково хорошо.

Авалон замер, внимательно вглядевшись в лицо жены. Он искренне не ожидал, что она согласится переступить черту. Он бы мог уточнить, уверена ли она в принятом решении, но не стал этого делать, по глазам поняв, что уверена.

Авалон усмехнулся:

— Твоей руки мне будет мало, мне нужна ты. Позволишь?

Аврора сглотнула, увязнув в расплавленном золоте чужих очей. Чёрные меченосные брови делали взгляд Авалона тяжёлым, а ресницы – выразительным. В этот момент Мун зачаровали его глаза, потому она просто угукнула, не думая о том, на что соглашается.

Авалон незаметно стянул с себя штаны и вновь оказался между её ног.

Аврора недоуменно уставилась на него, а после неосознанно опустила взгляд, улицезрев ранее трогаемую вещицу во всей красе. У неё сердце шокировано забилось в груди от такого зрелища! Она ума не прилагала, как и куда это может уместиться.

Авалон поставил руки по обе стороны от Авроры и, склонившись к её лицу, попросил:

— Раздвинь ноги шире.

Мун вылупилась на него.

Авалон не сдержал смешка, но добавил:

— Пожалуйста, иначе будет неприятно.

Аврора поджала губы, но послушалась. Хорошо, что в её жилах не текла кровь, иначе лицо сейчас покраснело бы как помидор.

Авалон улыбнулся и шепнул возле уха:

— Постарайся не зажиматься, ты ведь заклинатель, страх должен быть тебе чужд. Я не сделаю с тобой того, что тебе не понравится. Доверься. Мы связаны.

Аврора слушала чужой шёпот, ощущая, как Авалон упирается в неё, но не входит, дразнит, скользя по влажным половым губам. Она чувствовала его, чувствовала, как он обжигает её холодную кожу внизу.

Муж накрыл губы жены своими и, целуя, медленно проник в неё, скользнув в уже жаждущее поглотить его лоно.

Поцелуй отвлёк Аврору от того, что творилось между ног, потому она осталась расслабленной, как и велели.

Ощутить в себе что-то больше одного пальца оказалось приятно. Тепло, передаваемое от Авалона, растекалось внутри и заставляло чувствовать себя живой. Не холодным безжизненным трупом или сгустком энергии, а тёплой, чувственной – живой...

Авалон начал двигаться, вынуждая Аврору с каждым толчком всё больше выгибать спину, подаваясь ему навстречу. Он уткнулся носом в её пахнущую сиренью шею, позволил вцепиться тонкими пальцами в его широкие плечи, одно из которых уже зажило после прошлого ранения.

Аврора сходила с ума от ощущения их близости. В этот момент они касались друг друга даже внутри. Серебряная дева каждой пылинкой мертвого сердца чувствовала, насколько сильно любит человека, находящегося в её объятиях.

Авалон коснулся горячими губами прохладной шеи Авроры, пока часть его жгла её изнутри. Он укусил нежную молочную кожу, смешав наслаждение с болью. Найт двигался то замедляясь, то ускоряясь, но с каждым разом проникая до конца. Он чувствовал животную страсть и ненасытное желание наполнить жену до краев, снова и снова, раз за разом.

Авалон был жесток в постели, когда распалялся. Его движения становились властными, резкими, а хватка – болезненной, но Авроре до такого не было дела. Она являлась полудемоном – вечно скучающим и бесчувственным, – потому чем жёстче и эмоциональнее – тем лучше.

Несмотря на невинность, Мун быстро влилась в процесс. Она начала стонать, возбуждая Авалона больше и больше, и выгибать спину, двигая бёдрами ему навстречу.

Так как Аврора была мертвячкой, да и в принципе не совсем человеком, Авалон, достигнув пика, не стал выходить, наполнив жену до краёв. Он замер, горячо дыша в её шею, словно разъярённый бык.

Аврора в этот момент испытала такое чувство, которое тяжело описать словами. Она поднялась в небо и упала на землю, переполнившись. В сравнении с пальцами это было нечто другое, более страстное, заставляющее внутри всё пульсировать и сжиматься.

Мун почувствовала себя опьянённой, взгляд её помутился, а голова закружилась от переизбытка эмоций. Авалон поцеловал её губы и сказал:

— Мы ещё не закончили... – он заранее предупреждал, что не сможет сдерживаться.