Владычица тьмы

Существо, носившее название "лизард", являлось оборотнем, порождённым тёмным проклятием. Обычно подобную порчу накладывали на два или три поколения вперёд, потому, когда данное зло проявлялось, никто не мог понять откуда у него росли ноги.

Лизардом являлся человек, обращенный в ящера. Он имел чешую, длинный шипастый хвост, острые когти и уникальную способность плести коконы. Эта тварь убивала людей, но могла обратить кого-то в себе подобного. Для этого требовалось поместить жертву в наполненный ядом кокон. Так как превращение мог выдержать не каждый смертный, лизард для этого отлавливал заклинателей.

Как и любое порождение тьмы тварь набиралась сил к ночи, потому и её паралитик, содержащийся на кончиках шипов хвоста, когтей и в слюне, становился сильным к полуночи и слабел днём. Лизард отличался диким и кровожадным нравом, скоростью и проворством, а что самое страшное – сообразительностью, ведь ранее он являлся человеком. Зачастую, сталкиваясь с этим созданием, заклинатели убивали его, если удавалось изловить тварь живой – снимали проклятие. Но изловить её было сложно.

Луи и Адриан оставили лошадей среди виноградников и по тропинке направились в сторону усадьбы. Шли они тихо и не тратили времени на слова. Каждый был насторожен и беглым взглядом пытался осмотреть округу.

Виноградник шелестел от тёплого ветерка, ласкающего щёки. Бескрайняя зелень тянулась далеко вперёд к виднеющейся где-то там крыше усадьбы. Вокруг не было ни души, даже насекомые и птицы стихли, словно приготовились к чему-то.

Луи буркнул:

— Повезло работничкам с выходными. Если на винодельне поселился лизард, то весь виноградник сейчас был бы залит кровью невинных.

Адриан еле слышно ответил:

— Согласен. Я даже подивился, что бо́льшая часть рабочих не живёт в каком-нибудь приусадебном домике. Видимо, вся наёмная сила – жители Хиста, потому никто не остаётся здесь на ночь.

Луи глянул через плечо товарища, идущего впереди, и оценил очертания дома, к которому они подходили.

Здание имело два внешних этажа и наверняка один подземный (раз это винодельческая усадьба, минусовой этаж отведён под погреб). Дом выглядел чересчур роскошным для семьи из четырёх человек, потому Луи предположил, что либо винное дело Роско шло в гору и золото лилось рекой, либо бо́льшая часть внутренних помещений отводилась под лаборатории и производственные помещения. «Скорее всего второе», – мысленно хмыкнул принц, неосознанно положив ладонь на эфес сабли.

Вокруг усадьбы царила тишина, а изнутри дома тянулась отвратительная смесь запахов: сладковатый аромат, одновременно вызывающий позыв к рвоте, и недавно зародившийся запах гнили. Луи это переплетение ненавидел и хорошо знал, ведь так пахли трупы.

Первым делом заклинатели осмотрелись снаружи: они тихонько обогнули усадьбу, заглянули в пару сарайчиков и, не найдя примечательного, вернулись ко входу.

Адриан остановился на веранде перед распахнутой дверью.

— Если судить по запаху, то кто-то из членов семьи или живущих в доме подвергся проклятию, обратился ящером и переубивал остальных.

Луи мечтательно вздохнул:

— Надеюсь, обратилась какая-нибудь девчонка – женские особи потупее и послабее.

Адриан хмыкнул:

— Пахнет ущемлением прав.

— Да? А я только гниющие кишки чую.

Скай оставил чужие слова без ответа. Он перевёл взгляд на распахнутую входную дверь, тихо покачивающуюся от сквозняка.

— Я осмотрю второй этаж, а ты первый. Встретимся здесь, а после пойдём в подвал.

— Предлагаешь разделиться, чтобы во время боя не кучковаться в тесной комнатке?

— Именно. Лизард проворный, чем больше места, тем легче улизнуть от его хвоста.

Луи кивнул, а после сделал несколько бесшумных шагов и, переступая порог, проворчал:

— Ну и воняет, аж глаза щиплет. Я тут разом двух органов чувств лишусь. Адриан, ты же будешь любить меня даже немощным?

Адриан фыркнул, толкнув принца в спину:

— Ты родился немощным, давай шагай.

— Да в каком месте я сейчас немощен?

— В этом. — Адриан постучал указательным пальцем по виску.

Луи хмыкнул и состроил оскорбленный вид.

Перешагивая через труп какого-то мужика, принц тихо хыхыкнул:

— О, наш товарищ! Точнее, товарищ нашего торговца вином. — Он остановился, бегло осмотрел хладное тело и изрёк: — Знатно так пожевали, ха-а ещё и штаны стянули.

Адриан треснул Луи по затылку и велел перестать веселиться в опасный для жизни момент.

Луи скорчил рожицу, проворчал что-то невнятное и развернулся. Он направился в сторону правого крыла здания.

Адриан тихо обнажил меч и, воспарив над землёй, поднялся на второй этаж не коснувшись ступнями лестничных ступеней.

Чем больше Луи бродил по комнатам, тем больше его раздражал запах. Несмотря на то, что часть окон были нараспашку, убийственный аромат не выветривался, это сигнализировало, что трупов в доме больше одного.

Луи прошёлся по гостиной, заглянул на кухню, в столовую, прогулялся по центральному коридору. Здесь принц нашёл труп какого-то мужчины, наверняка господина Роско, так как на вид оторванной голове было около сорока лет. Тело удалось отыскать не сразу, оно оказалось разбросано дальше по коридору, ведущему в небольшой кабинет. На стенах присутствовали брызги крови, которые можно было разглядеть в тусклом вечернем свете. Ковёр сильно свезли, стены – оцарапали. Видимо, был бой, «этот мужик мог даже не сопротивляться», – Луи прошёл в кабинет.

Он без интереса осмотрел бумаги, разбросанные на столе, а также семейные портреты, расположенные на книжной полке. По портретам сделал вывод, что оторванная голова точно принадлежала главе семейства, вот только состав членов семьи, представленный на картинах, показался странным: лишь на одной были мать, отец и двое сыновей, когда на остальных присутствовали только личности мужского пола. Зарисовки предков вовсе отсутствовали, что показалось странным. Обычно, в любом доме имелись какие-то напоминания о родственниках или хотя бы алтарь памяти, но Луи не нашёл ничего из этого. «Может, на втором этаже есть? А если нет, то семья Роско отреклась от своей родни? Но по какой причине мог возникнуть конфликт?»

Принц вернулся в коридор. Он усмехнулся, ещё раз взглянув на оторванную голову: «Наверняка твой предок кому-то сильно насолил, раз его потомков постигла столь тяжкая участь. Смертные иногда совершают настолько низкие поступки, что мне становится стыдно от осознания схожести наших видов... Только идиот из-за ненависти к одному человеку станет отыгрываться на его непричастных к делу потомках. – Луи переступил через голову. – Бедолага, ты просто оказался не в то время и не в том месте».

Более не приметив ничего необычного и не услышав посторонних шорохов, Луи вернулся на веранду, где они с Адрианом условились встретиться. Выражение его лица было холодным, а в глазах зарождалось жуткое пламя. Он не испытывал жалости к смертным, считая их полнейшими остолопами. Такое мнение, казалось, не свойственно для жизнерадостного и дружелюбного Луи, но что мы, по сути, знали о нём? В тени принца пряталось много грехов, которые он не мог простить себе и, естественно, никому не мог о них поведать. Луи не всегда был таким ярким и улыбчивым, как в последние годы, когда-то он мало чем отличался от Авалона, который всегда демонстрировал пренебрежение и надменность по отношению к окружающим.

Видор воспитывал сына по своему образу и подобию, и в своё время он этого добился, вот только мальчик, глядя на других магов, борющихся за непорочные идеалы, постепенно понял, что он хочет быть хорошим, а не плести гадкие интриги и идти по головам ради собственных целей.

Жаль только осознание к Луи пришло поздно, поэтому до конца вывести гниль из души ему не удалось. Но он научился скрывать её и демонстрировать тёмную сторону только в разговорах с отцом.

Когда Адриан показался на пороге, Луи тут же переменился – потушил опаляющее пламя в своём тёмно-синем взгляде, а также смахнул морозный иней с лица. Он обернулся и приглушённо спросил:

— Что-нибудь нашёл?

Адриан ответил мрачно и тихо:

— Два тела, оба мальчики, от одиннадцати до пятнадцати лет. В детской комнате. Видимо, жили вместе. Тела почти целые, но раны глубокие, рваные. Судя по запаху и виду – умерли четыре дня назад. Ещё нашёл пожилую женщину, глядя на одежду могу предположить, что она служанка, наверное, единственная из работников жила вместе с семьёй.

— Ты не видел на втором этаже портреты предков или поминальный алтарь?

Адриан покачал головой.

Луи чуть подумал над этим, а после подытожил:

— Скорее всего обратилась мать, потому что я нашёл труп отца тех детишек и, судя по виду, жена его не любила...

Адриан с немым вопросом уставился на принца в ожидании пояснений.

Луи лениво констатировал факты:

— Голова оторвана, на туловище следы когтей, пальцы откусаны, кишками украсили коридор, а ногу закинули в отдельную комнату. Тварь будто с ума сходила от восторга — всё загадила.

— Мда... зато у нас женская особь, всё как ты хотел.

Луи ухмыльнулся:

— Люблю получать то, что желаю. — Он развернулся и, спускаясь с веранды, спросил: — Теперь в подвал? Учитывая, что дом и здания поблизости пусты, остался только подземный этаж. Проклятье! Ну почему эти твари селятся в каких-нибудь норах, в которых пламя толком не разойдётся?

— В случае лизардов под землёй более комфортабельная температура для коконов. Кстати, отправившихся сюда адептов мы не нашли, потому их, скорее всего, решили обратить. Возможно, отыщем ребят в подвале.

— Или их сожрали, или юнцы сбежали, не дойдя до винодельни, такое тоже стоит учитывать. Но если твоя догадка верна и ребят погрузили в коконы, то лизард сидит подле них. Женские особи находятся рядом, пока "детишки" не вылупятся. В этом их ахиллесова пита.

— Не соглашусь, что эту слабость можно использовать. Если повредишь коконы во время боя, то люди внутри могут погибнуть, потому лучше держать тварь подальше.

Луи обнажил саблю и направился ко входу в подвальный этаж.

— Значит, будем действовать осторожно.

Адриан, услышав решение принца, облегчённо выдохнул. Он бы не назвал Луи жестоким человеком, который во время охоты готов пожертвовать товарищами, но мог назвать его импульсивным. Принц имел склонность необдуманно поджигать тёмных тварей и случайно людей, попавших в радиус поражения. Вспомнить только событие двухлетней давности, произошедшее в пещере василиска, когда Луи, чтобы поразить змею, увеличил свою огненную сферу до небывалых размеров. Адриан в тот момент чуть волос не лишился, некстати оказавшись близко к искусственному солнцу! Пристрастие Луи везде впихивать стихию, игнорируя магические талисманы и навыки фехтования, иногда заставляло глаз Адриана нервно подёргиваться. Потому сейчас, когда принц решил действовать осторожно, Скай позволил себе выдох.

В подвальное помещение вела длинная лестница. В настенных фонарях медленно догорали свечи, оттого освещение было скудным, но для заклинателей приемлемым. Луи мог задействовать свою магию ради рассеивания тьмы, но не стал торопиться: если лизард ютится в коридорах, то яркий свет привлечёт его внимание, а к вниманию этой твари принц не стремился.

Запаха гниющих трупов в подвале не было, и заклинатели мысленно предположили, что надежда на спасение детей не истлела, потому стоило найти их как можно скорее. Догадка с коконами была лишь догадкой, мало ли что могло твориться на самом деле?

Адриан искренне переживал за сохранность жизней пропавших адептов, а вот Луи хотел их спасти только для того, чтобы потом как следует отмутузить за неосторожность. «Ну как можно было попереться в логово чудища и попасться?! Вас что, плохо тренировали?!»

Подземный этаж оказался обширным и сложным из-за подобных лабиринту коридоров, побродив по которым юношам удалось выбраться в просторное складское помещение. Это была квадратная комната, по периметру в два вертикальных ряда заставленная винными бочками. Вдоль бочек тянулись лавки, используемые для того, чтобы доставать до верхнего ряда, вот только сейчас на них поместили четыре тёмно-зелёных кокона, сплетённых из нечто, похожего на паутину.

Луи и Адриан напряглись. Они бесшумно продвинулись в центр комнаты и быстро окинули взглядом все тёмные и не тёмные углы. Скай даже подлетел, чтобы разузнать, не притаилось ли чудище под потолком?

Луи шепнул одними губами:

— Почему мамка не сторожит детишек?

— Не знаю. В любом случае, пока есть шанс стоит освободить их.

Луи развернулся и шагнул к одному из коконов в правой стороне.

— Ты займись левыми, вытащим ребят, а после обыщем это место ещё раз. — Он уже было коснулся поверхности кокона, но остановился, ощутив, как по спине пробежала дрожь. В тот же момент что-то позади упало с таким звуком, словно кто-то уронил мешок с капустой.

Луи резко развернулся. Его сабля воспылала как факел, накалив лезвие до предела. Перед глазами стоял лизард и мягко поглаживал кончиком хвоста незащищённый воротом затылок Адриана. Скай обессиленно лежал на полу, глядя на Луи неморгающими глазами.

Сам по себе лизард не был такой уж тихой тварью, чтобы незаметно подкрадываться к заклинателям, но он компенсировал недостаток скрытности человеческим разумом, потому сейчас ему удалось застать магов врасплох. Совершенно неудивительно, что, отвлёкшись на короткий диалог и коконы, юноши позволили ящеру взять ситуацию в свои лапищи.

Адриан что-то промычал, видимо пытался отговорить Луи от желания поджечь здесь всё к демонической матери.

— Ладно, — рыкнул принц. — Не вопи. Не стану я никого сжигать. — Он угрожающе оскалился, наблюдая за лизардом и его покачивающимся из стороны в сторону хвостом. К вящему удивлению, эта особь являлась вовсе не женщиной, а рослым мужчиной. «Какого демона?! Отца семейства убили. Кто ты такой?»

Лизард не торопился нападать. Он попытался обойти противника и вынудить отдалиться от коконов.

Луи понял его стратегию, потому своё место покидать не спешил, но и атаковать тоже. Он раздумывал, как уследить за когтями и хвостом тёмной твари.

Руки и хвост лизарда были смертоносным оружием и если с первыми можно справиться, то со вторым возникали проблемы. Хвост действовал как отдельная личность, мало того, что он был длиною в два метра и усеян шипами, так ещё и сама тёмная тварь прекрасно им управляла.

«Ну почему я не могу просто его поджечь?!»

Луи резко отскочил, когда лизард попытался напасть. Он почти успел обрубить твари хвост, вот только двухметровый шипастый отросток оказался ужасно изворотливым и даже царапинки не получил.

Луи ловко достал из ботинка воспламеняющийся кинжал и ринулся в атаку, одновременно защищаясь саблей от хвоста, уклоняясь от когтей и пытаясь ранить врага.

Самое ужасное было то, что пока он находился в этом месте, всё больше понимал, что если решит запустить в противника какой-нибудь огненной сферой и промахнётся, то устроит взрыв, масштабы которого будут зависеть от крепости напитка, хранимого здесь. Не то чтобы двадцатиградусное вино хорошо горело, но вот сорокаградусный алкоголь вполне, а в клане Солнца напитки из винограда создавали разные и чем крепче — тем лучше.

«Вот это я влип».

Комната была просторной, но во время борьбы с лизардом стала тесной. Принц только и делал, что вертелся на месте в попытке не дать загнать себя в угол. Ему даже пришлось пару раз перешагнуть через Адриана.

Битва была напряжённой. Чем дольше они дрались, тем более осведомлённым становился лизард. Он уже начал предугадывать выпады противника и успешно отражал их. Длинный хвост маячил перед глазами и пытался коснуться открытого участка чужой кожи. Лизард шипел, протягивая когти в сторону принца и пытался напасть. Он был юрким и гибким, как самая настоящая ящерица.

Луи снова уклонился от резко метнувшегося в его сторону хвоста. Он подумал, что успел улизнуть, но ошибся: через пару секунд на запястье появился тонкий порез, а тело обмякло и грохнулось на пол. Пускай перед своим фиаско Луи умудрился отрубить лизарду тридцать сантиметров поджопного придатка, тварь всё равно успела нанести рану и забрать безоговорочную победу.

Принц упал на живот и больно треснулся лбом о земляной пол, который, слава богам, был хоть с какой-то амортизацией, иначе Луи бы вырубился.

Пока тело не онемело окончательно у принца хватило сил повернуть голову, чтобы взглянуть на Адриана. Скай смотрел на него не со страхом, а с вселенских размеров укором, прямо-таки вопя «идиот!».

Луи хотел посмеяться, но мышцы лица уже парализовало.

По всей видимости, лизард остался в обиде из-за отрубленного хвоста, потому что вместо того, чтобы убить своих жертв, он начал мстить. Так как тварь была умной из-за человеческого прошлого, она быстро сообразила кто дорог Луи и незамедлительно подползла к Адриану, перевернув его на спину.

У Луи в этот момент сердце встало и все шутки из головы вылетели. Он не паниковал, когда Адриана парализовало, не паниковал, когда парализовало его, но стоило лизарду коснуться Скайя своими чешуйчатыми лапищами, как мир в голове Луи взорвался и погряз в пламени гнева.

Лизард явно издевался; водил когтями по телу Адриана, не раня, но ощупывая через одежду. Обрубленный хвост извивался, поглаживая юношу по ногам, а морда нависала над лицом, вынуждая чувствовать дыхание чудища.

У Луи внутри всё сжалось в тугой комок. Мозг лихорадочно начал мутузить извилины, соотнося факты и знания о семье Роско, и когда к принцу пришло понимание, кто перед ним – гнев воспылал с новой силой. Луи желал использовать эту злость, чтобы породить пламя, но ум и опыт не позволили опереться на негативные чувства. Вместо этого принц собрался и задавил гнев в душе. Он сфокусировался на единственном светлом чувстве, которое оставалось рядом в любой ситуации – на любви к Адриану.

Как бы банально не звучало, но именно любовь последние годы неизменно теплилась в душе Луи, даже когда ему было грустно, больно или мерзко. Когда он был зол или пьян, то всё равно мог вспомнить чувства, испытываемые к Адриану. Любовь была сильнее гнева, и только она могла спасти жизни магов. Это и называлось тропой парного совершенствования.

Луи старался не смотреть на лизарда, который уже развязал пояс на одеждах своей жертвы, вместо этого вперил взгляд в точёный профиль Адриана и отметил, что даже в такой отвратительной ситуации Скай оставался красивым, а его черты – изящными.

Сердце забилось, в душе воспылал огненный шторм. Луи не мог ничего сделать, будучи обездвиженными, но чувствовал, что если оставить всё так — гибель настигнет их.

Смерть от бездействия подкрадывалась со спины. Лизард не собирался играться долго, он знал, что врага следует убить быстро, потому уже проявлял нетерпение, мучая Адриана. Если бы тварь не хотела позлить Луи, она бы перегрызла врагу глотку уже пару минут назад.

Побороть паралитик раньше положенного заклинатель не мог. На всё требовалось время, которого у Луи не было.

Чувствуя могильный холод за спиной и видя, как смерть протягивает костлявую лапу, Луи смог придумать лишь один способ выиграть битву – ему требовалось выжечь яд из своих вен.

Принц не знал, что из этого выльется, но верил, что у него получится. В этот момент он не подумал о том, что идея, по сути, самоубийственная.

Тело Луи начало нагреваться, а тёмно-синие радужки приобрели оранжевые вкрапления, увеличивающиеся с каждой секундой. Кровь забурлила и принц почувствовал, как воображаемое пламя в груди перерождается в настоящее.

Кто мог подумать, что это будет так больно?

Разжигая огонь внутри тела Луи уже не был уверен, сможет ли выжить, но процесс оказался запущен и не позволял повернуть время вспять. Пламя отказывалось гаснуть, игнорируя желание принца. Кровь начала обращаться лавой, опаляя органы. Через минуту Луи не выдержал и начал мычать от боли, но лизард, заметив это, лишь раззадорился; он решил, что враг наконец-то принялся страдать из-за издевательств над товарищем.

Адриан не был столь наивен как тёмная тварь, потому почуял неладное, но не мог даже повернуть голову, чтобы посмотреть.

Луи чувствовал, как его внутренности плавятся. Он желал выпустить эту боль, но не мог из-за паралитика, эффект которого не прошёл.

Кожа, скрытая под одеждой, начала трескаться и источать слабый запах жареной плоти. Удивительно, что дикое мычание Луи воспринималось лизардом как какая-то чушь, потому что обездвиженный заклинатель вопил как проклятый.

По виску Адриана стекла капля холодного пота, когда кончик носа уловил отвратительный аромат гари. Лизард тоже почуял неладное и через уголок глаза обратил взор на мычащего принца.