RosenMoro

К моменту, когда переговоры наконец начали подходить к концу, Кристиан уже с трудом удерживал внимание. Утро растянулось в бесконечную череду однообразных формулировок, осторожных оговорок и слишком хорошо завуалированных оскорблений, которыми обменивалось старшее поколение. Уже к полудню он ощущал всю свою усталость в напряжённых плечах и тяжёлой пульсации за глазами, которая обещала к вечеру перерасти в мигрень.

Он ловил себя на том, что слышит слова, но не всегда сразу улавливает их смысл: речь снова и снова возвращалась к военной поддержке со стороны Лазара, будто все прочие темы давно утратили значение. Предложения меняли форму, но суть оставалась прежней — сколько людей, на каких условиях и за какую цену. Ренс в который уже раз переформулировал один и тот же пункт, Кармила парировала с таким видом, будто её пытались обобрать до нитки, а Кристиан сидел рядом с ними, чувствуя себя зрителем в театре, где один и тот же акт повторялся уже в десятый раз.

Ещё недавно всё было куда проще. Графства Лазар и Кастори связывало давнее, выверенное годами сотрудничество: одни добывали драгоценные металлы, другие превращали их в украшения и оправы для камней, обрабатывали самоцветы, которые потом расходились далеко за пределы обоих графств. Союз, основанный на выгоде и привычке, не требовал ни присяг, ни долгих разговоров о войне. Теперь же его пытались перестроить во что-то иное, более шаткое и опасное, и Кристиан не мог отделаться от мысли, что эта затея не приведёт ни к чему хорошему.

Ренс старательно пытался извлечь из происходящего как можно больше пользы — или, если быть честным, денег, — тогда как Кармила вовсе не горела желанием расставаться со своими многочисленными пожитками. Она отбивала каждую цифру с таким ожесточением, будто речь шла не о временной военной поддержке, а о продаже её личных драгоценностей. Пальцы её то и дело сжимались в кулаки, браслеты тихо позвякивали при каждом резком движении, и Кристиан начал подозревать, что эта женщина способна спорить даже о том, сколько капель чернил ушло на подписание договора.

Они бы так и продолжили грызться, как кошка с собакой, если бы не одно обстоятельство, которого никто не ожидал. Лаурэн, до этого момента сидевший в полном молчании и, казалось, давно уже витавший где-то далеко за пределами этого зала, вдруг подал голос. Его лицо было бледнее обычного, под глазами залегли тени, а взгляд казался каким-то отстранённым, почти безразличным, но когда он заговорил, голос его прозвучал ровно и устало.

— Все дополнительные расходы, связанные с размещением и снабжением войск, я готов покрыть из своих личных сбережений.

Сказать, что присутствующие были в шоке — не сказать ничего.

Кармила, до этого момента сохранявшая хотя бы видимость спокойствия, замерла с открытым ртом. Её лицо, секунду назад ещё пунцовое от спора, стремительно побледнело, а затем снова налилось краской — на этот раз от ярости. Она смотрела на сына так, будто видела его впервые, и в её взгляде читалось нечто большее, чем простое недовольство.

Ренс, напротив, не скрывал своего изумления. Он медленно перевёл взгляд с наследника Кастори на Кармилу, затем обратно, и на его лице застыло такое выражение, которое Кристиан видел у него нечасто — смесь уважения и искреннего любопытства. В этом взгляде так и читалось: «Это точно сын этой женщины?»

Сам Кристиан просто прифигел. Он сидел, не в силах скрыть удивления. За весь день этот тихий, почти незаметный наследник не произнёс и десятка слов, и Крис уже начал подозревать, что тот либо слишком запуган властной матерью, либо ему попросту всё равно. Но сейчас, когда Лаурэн заговорил, в его голосе прозвучало то, что никак не вязалось с образом безучастного наблюдателя. Там была усталость. И, кажется, что-то ещё, что Кристиан не смог разобрать, но что заставило его внутренне насторожиться.

И вот, Кармила, наконец, обрела дар речи.

— Лаурэн, — произнесла она, и голос её прозвучал на удивление тихо. В этой тишине чувствовалась угроза. — Мы это обсудим позже.

— Нечего обсуждать, — ответил Лаурэн всё тем же ровным тоном, даже не взглянув в её сторону. — Решение принято.

Кристиан заметил, как пальцы Кармилы вцепились в подлокотники кресла, побелев на костяшках. Она явно привыкла, что её слово — последнее, и сейчас, когда сын осмелился ей перечить, она не знала, как на это реагировать. Слишком много свидетелей. Слишком публично.

Ренс, почувствовав момент, кашлянул, привлекая внимание.

— Что ж, — произнёс он с лёгкой усмешкой, которая, впрочем, не скрывала его удовлетворения. — Если молодой господин Кастори столь щедр, то я, пожалуй, не вижу препятствий для заключения соглашения.

Он пододвинул пергамент ближе к себе, давая понять, что готов подписывать. Кармила метнула в него такой взгляд, что, будь он обычным человеком, на месте Ренса осталась бы лишь горстка пепла. Но граф Лазар был далеко не обычным, и далеко не человеком. И потому взгляд графини он встретил с той же ленивой усмешкой, что и все её предыдущие выпады.

— Если у вас, конечно, нет возражений, мисс Кастори, — добавил он с подчёркнутой вежливостью.

Возражения у неё, безусловно, были. Но открыто идти против собственного сына, который только что внёс щедрое предложение, означало бы выставить себя не только плохой матерью, но и недальновидной правительницей. И Кармила это прекрасно понимала.

— ...Разумеется, — выдавила она сквозь зубы, и в этом одном слове было столько яда, что его хватило бы отравить колодец.

Кристиан перевёл взгляд на Лаурэна. Тот сидел всё с тем же отстранённым выражением лица, глядя куда-то в сторону, и ничем не выдавал своих мыслей. Но в том, как он сжал пальцы на коленях, чувствовалось напряжение, которого не было раньше.

«Что ты задумал?» — мысленно спросил Кристиан, но ответа, разумеется, не получил.

Ренс, не дожидаясь новых возражений, взял перо и поставил подпись на пергаменте. Кармила сделала то же самое. С такой неохотой, словно подписывала не договор о сотрудничестве, а собственный смертный приговор. Когда перо выпало из её пальцев, она резко поднялась, едва не опрокинув кресло. Не дожидаясь ответа, она вышла из зала, и тяжёлые двери за ней захлопнулись с такой силой, что задребезжали стёкла в витражах.

В наступившей тишине Кристиан выдохнул с облегчением, которого не пытался скрыть.

— Ну и денёк, — пробормотал он, откидываясь на спинку стула.

Ренс, напротив, выглядел довольным, как сытый кот. Он свернул подписанный договор и спрятал его во внутренний карман, после чего перевёл взгляд на Лаурэна.

— Щедрое предложение, молодой человек, — заметил он, и в его голосе прозвучало искреннее уважение. — Надеюсь, вы знаете, что делаете.

Лаурэн наконец поднял глаза. Взгляд его был пустым, почти безжизненным, и Кристиану вдруг стало не по себе.

— Я всегда знаю, что делаю, — ответил наследник. — Вы можете отдохнуть в поместье перед отъездом, слуги проведут вас в гостевые комнаты. Или же можете прогуляться по территории. С вашего позволения, я пойду.

Он поднялся, коротко кивнул обоим и, не добавив больше ни слова, вышел из зала следом за матерью. Кристиан проводил его взглядом и повернулся к отцу.

— Что это было?

Ренс пожал плечами, но в глазах его мелькнуло что-то, похожее на беспокойство.

— Это, мой мальчик, называется политика. Иногда она принимает неожиданные формы.

— Он что-то задумал, — тихо сказал Кристиан. — Я видел его лицо. Это явно не просто желание помочь.

— Возможно, — согласился Ренс, и в его голосе не было привычной насмешки. — Но сейчас это не наша забота. Договор подписан, условия нас устраивают. Остальное — их внутренние дела.

Кристиан хотел возразить, но промолчал. Внутренние дела. Да, формально это было так. Но что-то в этом тихом, бледном наследнике, который вдруг взял слово и переломил ход переговоров одним предложением, не давало покоя.

— Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Раз уж предложили прогуляться, может, и правда стоит. Проветриться после всего этого.

Ренс кивнул, не глядя на сына — он уже погрузился в изучение подписанного договора, в очередной раз перечитывая строчки с видом человека, который не доверяет даже собственной подписи.

— Иди. Я останусь здесь, разберусь с бумагами. Только не заблудись в их владениях.

Кристиан усмехнулся краем губ и направился к выходу.

— Я быстро.

***

Свежий воздух ударил в лицо, едва Кристиан переступил порог. После душного зала переговоров, пропитанного чернилами, воском и тяжёлыми эстелиумскими духами Кармилы, даже холодный ветер казался блаженством. Он сделал глубокий вдох, чувствуя, как напряжение начинает понемногу отпускать плечи.

Весна в этом году пришла в Валашск рано. Снег ещё лежал плотными шапками на крышах и оградах, но дорожки уже успели расчистить, а кое-где, на пригретых солнцем участках, земля проглядывала тёмными проталинами. Воздух пах оттепелью, прелыми листьями и чем-то ещё — тем особенным, весенним, что обещало скорое тепло.

Поместье Кастори располагалось на пологом холме, откуда открывался вид на поля, где снег уже начал оседать, обнажая прошлогоднюю стерню. Вдали темнела стена леса, ещё сонного, но уже готовящегося к пробуждению. Кристиан неспешно двинулся по усыпанной гравием дорожке, обходя главное здание. Здесь, вдали от парадных залов и бдительных взглядов прислуги, графство выглядело иначе — более живым, что ли. Вон там, за каменной оградой, виднелись хозяйственные постройки, дальше — аккуратные ряды теплиц, а ещё дальше, у самой опушки, несколько фигур в тёмных мундирах возились с чем-то у сарая.

Кристиан свернул на тропинку, что вела вниз, к старому саду. Голые ветви яблонь тянулись к небу, словно сплетаясь в причудливый кружевной узор. Земля здесь была влажной, снег сошёл почти полностью, обнажив прошлогоднюю листву и первые робкие ростки, пробивавшиеся к свету.

Он почти дошёл до каменной ограды, отделявшей сад от хозяйственных построек, когда услышал голоса. Знакомые.

— Да не сюда, говорю! Альберт, ты вообще когда-нибудь слышал слово «левее»?

— Но я ведь и так левее!...

Кристиан прибавил шаг и вскоре увидел их: Сийферальд, ту самую рыжеволосую стражницу, что чуть не врезалась в их карету у ворот, и того самого высокого парня, который тогда пытался её утихомирить. Альберт, кажется. Они стояли на краю сада, у скамьи, и пытались приладить кормушку. Рядом с ними, чуть поодаль, держа в руках небольшую корзину, стояла ещё одна фигура.

Кристиан остановился, разглядывая незнакомку. На первый взгляд — совсем юная девушка, едва ли старше 17. Рыжие волосы, длинные, густые, аккуратно заплетённые в пышную косу, переброшенную через плечо. Лицо спокойное, с мягкими чертами и лёгким оливковым оттенком кожи. Одета она была по-весеннему легко: лёгкая накидка, простенькое светло-салатовое платьице, на руках — тонкие перчатки. В отличие от Сийферальд, в ней не чувствовалось ни напряжения, ни той настороженной готовности к драке, что читалась в каждом движении стражницы. Она просто стояла и смотрела, как двое взрослых людей мучаются с деревянной конструкцией, и на её губах играла едва заметная улыбка.

— А может, просто повесить её на тот сук? — предложила девушка тихим, спокойным голосом.

— Лоррет, дорогуша, — Сийферальд обернулась к ней, и в её тоне вдруг прорезались нотки, которых Кристиан не ожидал от этой резкой девицы, — если мы повесим её на тот сук, до неё не достанут даже белки. Я не собираюсь каждый день лазить по деревьям.

— По-моему ты и так каждый день то по деревьям лазаешь, то новобранцев до истерики доводишь, — заметил Альберт, но тут же осекся под взглядом напарницы.

— Ты у меня сейчас сам белкой станешь и будешь по всем кормушкам корм разносить! И к твоему сведению Альберт, белки мундир и форму не носят.

После последней фразы глаза парня расширились от испуга ещё больше чем были до этого, а сам он на адреналине сразу же повесил кормушку там, где и было нужно.

Кристиан не удержался от усмешки. Звук вышел громче, чем он предполагал, и все трое разом обернулись.

— Господин Лазар, — Сийферальд выпрямилась, мгновенно меняясь в лице. Настороженность вернулась, но теперь к ней примешивалось что-то вроде смущения, будто её застали за чем-то неположенным. — Не ожидали вас здесь увидеть.

— Прогуливаюсь, — Кристиан подошёл ближе, кивнув в сторону кормушки. — Не помешал?

— Нисколько, — ответила вместо Сийферальд та, кого назвали Лоррет. Голос её был ровным, без той резкости, что отличала её спутницу. — Мы как раз заканчиваем.

Она повернулась к Кристиану, и он встретил её взгляд — зелёный, спокойный, внимательный. Без вызова и той колючей настороженности, что отличала Сийферальд. В ней чувствовалась внутренняя уверенность, которая не нуждается в демонстрации.

— Лоррет Вёлон, — представилась она, чуть склонив голову и поклонившись. — Приёмная дочь Грегора Вёлона. А Сийферальд и Альберта, вы уже, кажется, знаете, — она кивнула в сторону стражников.

Кристиан кивнул каждому, задержав взгляд на Лоррет.

— Вёлон? Отец упоминал, что Грегор живёт при поместье и сейчас служит Кармиле, но не упоминал, что у него есть дочь.

— Приёмная, — уточнила Лоррет без тени обиды. — Я не родная ему по крови, но он вырастил меня как свою. За что я ему благодарна.

— Лоррет между прочим ведьма, — добавила Сийферальд. — Грегор удочерил её ещё когда покойный господин Роян расширял владения графства, захватывая земли Фолиума на границе. Её родная деревня была одним из таких мест. С тех пор она при нём.

Кристиан приподнял бровь и перевёл взгляд на Лоррет. Приёмная дочь бастарда. Ведьма. Да и ещё и живёт открыто, не прячется, как большинство других. Весьма любопытно.

— Думаю, юному Господину неинтересны подробности моей скромной жизни, — мягко сказала Лоррет, и в её голосе прозвучал лёгкий укор в сторону стражницы. — Вы, наверное, пришли в сад не для того, чтобы слушать о кормушках для птиц и конфликтах почти тридцатилетней давности.

Крис слегка опешил от последних слов девушки про давность событий, но виду не подал. Только осмотрел ту вновь, и уже повнимательнее.

— Вообще-то, — Кристиан не стал отрицать, — я искал Лаурэна. Слуги мне сказали, что он иногда бывает здесь.

На мгновение повисла тишина. Сийферальд и Альберт переглянулись, а Лоррет, кажется, ничуть не удивилась.

— Он скорее всего в оранжерее, — сказала она спокойно. — За главным домом, через сад. Сейчас там почти ничего не цветёт, но он любит это место.

— Давно он там?

— Приходит почти каждый день, — Лоррет опустила взгляд, поправляя корзину в руках. — Недалеко от той оранжереи видно кладбище, так что не перепутаете.

— Лоррет иногда приносит ему туда чай, — вставил Альберт, и тут же с размаху получил локтем от Сийферальд. — Ай! За что? Это же правда...

— Молодой Господин не любит, когда о нём говорят, — тихо сказала девушка, но в её тоне не было осуждения. Скорее в нём слышалось уважение и восхищение Лаурэном. Особенно с тем как она называла его «молодым господином».

Кристиан вновь посмотрел на Лоррет. Спокойная, воспитанная, явно неглупая. И судя по тому, как свободно она держалась при упоминании Лаурэна, их связывало нечто большее, чем случайное знакомство.

— Вы хорошо его знаете? — спросил он.

— Настолько хорошо, насколько он позволяет себя знать, — недолго думая, сказала она. — Мы знакомы с тех пор, как он вернулся в графство почти девять лет назад. Я тогда занималась его обучением и помогала ему в мелочах. Если хотите, я могу вас к нему провести.

— Буду благодарен, — кивнул Кристиан.

Лоррет передала корзину Сийферальд, которая приняла её с недовольным, но покорным вздохом.

— Присмотри тут, — сказала ведьма стражнице. — Мы ненадолго.

— Да пожалуйста, — фыркнула Сийферальд. — Иди уже. Только если он на тебя накричит — это будут твои проблемы.

— Не накричит, он только на вас кричит , когда вы без разрешения врываетесь, — спокойно ответила Лоррет и, развернувшись, повела Кристиана в глубь сада.

— В смысле только на нас?!! — крикнула им в догонку шокированная Сийф, когда Крис и Лоррет уже отошли от стражников.

Они шли молча. Девушка двигалась уверенно, легко ступая по влажной земле, и Кристиан заметил, что она даже не проверяет, идёт ли он следом, будто точно знала, что не отстанет.

— Вы давно здесь живёте? — спросил он, чтобы нарушить тишину.

— С детства, — ответила Лоррет, не оборачиваясь. — Грегор нашёл меня среди пепла. Говорит, я была совсем маленькая.

— Поэтому он решил оставить вас?

— Ему просто было меня жаль, — поправила она спокойно. — А оставил, потому что я сама к нему привязалась.

Кристиан усмехнулся. В её голосе не было ни жалости к себе, ни той слащавой благодарности, которой обычно приправляют истории о спасении. Только спокойная, твёрдая признательность человека, который давно принял свою жизнь и не собирается на неё жаловаться.

— А Лаурэн? — спросил он. — Как вы с ним познакомились?

— Он вернулся в графство, когда ему было одиннадцать, — сказала она, и голос её стал тише, будто она не особо горела желанием говорить на эту тему. — До этого его лечили за границей. Говорили, что он родился слабым, болезненным, и потому госпожа Кармила отправила его к своей сестре в надежде, что там в империи ему смогут помочь.

— Вы в это верите?

Лоррет остановилась, повернулась к нему. Её зелёные глаза смотрели спокойно, но в их глубине тлела давняя, выношенная печаль.

— Я верю тому, что вижу, юный господин, — ответила она. — А вижу я человека, который несёт на себе не свои амбиции и надежды.

Она развернулась и пошла дальше, не дожидаясь его реакции. Кристиан на мгновение замер, переваривая услышанное.

«Не свои амбиции и надежды, значит...Интересная формулировка для девушки, которая называет себя просто помощницей и наставницей.»

— И часто вы говорите загадками, леди Лоррет?

— Только когда меня спрашивают о том, о чём я не имею права рассказывать, — ответила девушка, не оборачиваясь. — Это называется дипломатия. Грегор говорит, что я в ней преуспела.

— Грегор вообще много чего о вас говорит?

— Достаточно, — она позволила себе лёгкую улыбку.

Они вышли на небольшую возвышенность, откуда открывался вид на старый сад и дальше — на каменную ограду, за которой темнели аккуратные ряды надгробий и крыши склепов. Кристиан заметил их не сразу — кладбище было старым, почти сливавшимся с лесом, но оттуда, из-за голых ветвей, виднелась стеклянная крыша оранжереи.

— Вот мы и пришли, — сказала Лоррет, останавливаясь у поворота тропинки. — Подождите пока здесь, я сообщу ему, что вы хотите с ним поговорить.

Кристиан кивнул, прислоняясь к старой яблоне. Лоррет бесшумно двинулась к оранжерее, и он заметил, как её фигура на мгновение замерла у входа — будто она собиралась с духом или прислушивалась к чему-то. Она вошла внутрь, и Кристиан остался один. Весенний ветер трепал полы его плаща, доносил запах сырой земли. Где-то вдалеке кричали птицы, возвращавшиеся с юга, и их голоса казались почти единственным звуком в этом тихом, вымершем саду.

Лазар перевёл взгляд на оранжерею. Сквозь мутные стёкла он видел два силуэта — Лоррет и Лаурэн. Они о чём-то говорили, но слов не было слышно. Девушка жестикулировала — спокойно, без лишних движений, а вторая фигура сидела неподвижно, как изваяние.

«Интересно, что именно она ему говорит? Наверное на стены оранжереи наложено какое-то заклятие.»

Он сунул руку в карман и снова нащупал табакерку, заранее доставая от туда зеркальце. Прошло уже несколько минут. Кристиан уже начал подумывать, не стоит ли подойти поближе, когда дверь оранжереи приоткрылась и оттуда выскользнула Лоррет. Она двигалась так же бесшумно, как и вошла, и лицо её ничего не выражало — только лёгкое напряжение в уголках губ выдавало, что разговор был не из лёгких.

— Он согласен вас принять, — сказала она, подходя ближе. — Но просит не задерживаться надолго.

Она сделала шаг в сторону, освобождая дорогу, и Кристиан двинулся к оранжерее.

— Леди Лоррет, — окликнул он, уже взявшись за ручку двери.

— Да?

— Спасибо вам, за оказанную помощь.

Она не ответила. Только кивнула и, развернувшись, пошла обратно по тропинке, туда, где остались Сийферальд и Альберт.

Кристиан толкнул дверь и вошёл. Внутри оранжереи было тепло и влажно. Стеклянные панорамные окна пропускали мягкий весенний свет, и сквозь них открывался вид на старое кладбище — серые камни, покосившиеся кресты, величественные склепы и чёрные силуэты деревьев на фоне бледного неба. Кристиан заметил это мельком, но внимание быстро переключилось на фигуру у дальнего конца оранжереи.

Лаурэн сидел на низкой скамье у небольшого декоративного пруда, положив руки на колени. Его пепельные волосы с лавандовым отливом были аккуратно убраны в низкий хвост, завязанный тёмной лентой, одежда была всё та же, и при этом выглядела безупречно, но сам он казался каким-то... отстранённым. Бледное лицо, тени под глазами, взгляд, устремлённый в воду. Он выглядел так, будто его мысли были где-то далеко. Кристиан подошёл ближе, но наследник даже не повернул головы.

— Господин Кастори, — произнёс Кристиан, останавливаясь в нескольких шагах.

Лаурэн медленно перевёл на него взгляд. В янтарных глазах не было ни удивления, ни интереса — только лёгкое, ленивое любопытство, будто его разбудили от полудрёмы, а он не понимал, стоило ли ради этого просыпаться.

— Лоррет сказала, вы хотели поговорить, — голос наследника звучал ровно, безэмоционально.

— Хотел, — Кристиан не стал оправдываться или объяснять долго. Он сунул руку во внутренний карман и достал маленькое зеркальце. То самое, что Мартэн положил в табакерку по просьбе Рэммель. — Меня просили кое-что вам передать.

Лаурэн скользнул взглядом по его руке, задержался на зеркальце. Его лицо не дрогнуло. Ни капли удивления на лице не проскочило. Только лёгкое недовольство, которое проявилось в том, как уголки его губ чуть скривились, будто он увидел что-то неприятное, но слишком мелкое, чтобы всерьёз расстраиваться.

— Я даже знаю кто именно. — Тяжело вздохнув, ответил он всё тем же ровным тоном.

Лаурэн не спешил. Несколько мгновений он просто смотрел на вещицу в руке дампира, потом медленно поднялся со скамьи и взял зеркальце. Он покрутил его в пальцах, разглядывая со скучающим видом.

— Передай ей... — начал он и замолчал, будто забыл, что хотел сказать. Или не считал нужным говорить вовсе.

Кристиан ждал. Но вместо ответа Лаурэн разжал пальцы. Зеркальце с тихим плеском упало в пруд. Вода сомкнулась над ним, и оно ушло на дно, оставив после себя лишь расходящиеся круги.

— Чтобы она не вмешивалась в мои дела. По крайней мере в данный момент.

Кристиан опешил.

— Вы что творите?

Лаурэн посмотрел на него с тем же ленивым равнодушием.

— Не люблю, когда мне шлют вещи, о которых не просил, — спокойно сказал он. — Это всё?

Кристиан сжал челюсть. Хотелось сказать что-то резкое, но он сдержался. Бесполезно. Этот человек явно не собирался объяснять свои поступки.

— Если это всё, что вы хотели, то я пойду. — Лаурэн кивнул, развернулся и направился к выходу, не добавив больше ни слова.

Его шаги эхом отдавались по каменному полу, и Кристиан смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри нарастает глухое разочарование. Он не знал, чего ожидал. Может быть, благодарности. Может быть, хотя бы вопроса о том, как там Рэммель. Но вместо этого — равнодушие и зеркальце на дне пруда. Кристиан выдохнул, провёл рукой по лицу и, не оглядываясь, вышел из оранжереи.

На улице его встретил свежий ветер. Кристиан сделал глубокий вдох, чувствуя, как напряжение отпускает плечи. Не всё, конечно — осадок от разговора ещё остался, но по крайней мере он сделал то, о чём его просили. Он двинулся обратно к поместью, где его ждал отец.

«Дурак я, что согласился», — думал он, глядя под ноги. — «Рэммель просила передать. Я передал. Дальше не моё дело. Как и сказал отец — это уже их дела».

Но внутри, где-то глубоко, ворочалось неприятное чувство.