RosenMoro

До Артифекса Крис добрался на удивление быстро: путь прошёл без штормов и задержек. Уже к утру их корабль входил в главный порт Империи. В нос сразу ударил тяжёлый запах соли, смолы и рыбы; гул голосов, крики грузчиков и скрип деревянных трапов перекатывались над водой. Мачты десятков судов тянулись к небу, а по причалам сновали люди, телеги и стражники.

Кристиан оттолкнулся от борта и, подхватив дорожный плащ с перил, шагнул вслед за Николасом к сходням. Доски под ногами чуть пружинили, а запах соли и смолы всё ещё тянулся за ними, пока они спускались на причал. На суше шум усилился вдвое. Вокруг мелькали матросы, уличные торговцы, каждый кричал своё, торопился, суетился, параллельно пытаясь перекричать рядом стоящего и привлечь проходящих мимо зевак.

Николас, привычно лавируя в толпе, уверенно свернул в боковую улочку, где гул гавани стихал, уступая место сырости и запаху плесени. Крис молча шагал следом, оглядывая облупившиеся стены и мокрую мостовую. Они остановились в тени заброшенного склада. На мгновение вокруг всё стихло, Ник бросил короткий взгляд на спутника, и в следующий миг оба просто растворились во мраке, будто их там и не было никогда.

Уже через пару секунд мир дрогнул и раскрылся новым обликом. Перед глазами Кристиана простирались бескрайние леса: тяжёлые, тёмные, пахнущие сыростью и хвоей. Деревья стояли так густо, что их ветви переплетались над дорогами, образуя мрачные своды, сквозь которые едва пробивался свет. В просветах мелькали старые дубы с искривлёнными ветвями. Под ногами хлюпала влажная земля, кое-где пробивались заросли папоротника и мха, обвивавшего камни и стволы. Воздух был тяжёлым, полным запаха лесной прели и далёкого дыма деревень. Где-то неподалёку кричала ночная птица, и её голос эхом разносился сквозь чащу.

Кристиан задержал дыхание, вглядываясь в знакомые очертания родных мест. Всё казалось почти таким же, как в его памяти: неприветливые леса, тусклый свет, влажный холод и густой туман. Он вернулся в Валашск — суровый, но свой, родной, с которым у него было слишком много воспоминаний.

От нахлынувшей ностальгии Моро оторвал его горе-спутник. Николас стоял чуть в стороне, опираясь рукой о ближайший валун, и выглядел так, будто его выжали досуха: кожа бледная, губы пересохшие, волосы прилипли ко лбу. Он напоминал высушенный изюм, который кто-то по ошибке оставил стоять на ногах.

— Ох ты ж срань господня... — не выдержал Крис, моргнув, словно сам не верил увиденному. — А ты ещё хотел из самого Портэ через коридор идти! — Он шагнул ближе, прищурился и с кривой усмешкой покачал головой. — Гляжу на тебя, и уже понимаю: максимум три шага, и пришлось бы тащить тебя за шиворот, чтоб ты в теневом пространстве коньки не откинул.

Николас вскинул голову, попытался выпрямиться и, тяжело дыша, всё же ухмыльнулся уголком губ.

— Забавно слышать это от того, кто в прошлый раз сам рухнул, едва добравшись до выхода, — хрипло огрызнулся он.

Крис фыркнул, но спорить не стал — только махнул рукой, мол, от тебя и так толку чуть. Николас, тяжело выдохнув, наконец выпрямился и посмотрел на дорогу, уходящую вглубь леса.

— Ладно, — пробормотал он, — герой, не герой, а пешком мы точно не дойдём. Леса в Валашске, конечно, живописные, но я кувыркаться по ним не собираюсь.

Кристиан хмыкнул и поправил плащ, сдвигая ткань с плеч и встряхивая полы, чтобы пригладить складки. На ходу он проверил ремень, к которому крепился кинжал, и закинул сумку через плечо.

— Значит, ловим повозку и едем в графство. Отец наверняка уже весь двор на уши поднял в честь моего приезда.

Николас скривился, но всё же кивнул, закатывая глаза и натягивая перчатки. Он с шумом выдохнул, мирно смиряясь с собственной судьбой.

— Главное, чтобы ехала не телега с сеном. После перемещения по коридору, это будет хуже смерти...

Какое-то время идти им всё-таки пришлось пешком: дорога тянулась вперёд серой, размокшей лентой, липла к подошвам и замедляла шаг, а редкие всадники и тяжёлые кареты с гербами знатных родов проезжали мимо, не задерживаясь, лишь обдавая грязными брызгами и скрипом колёс. Время растворялось в однообразии пути — то ли час, то ли два они шли молча, прислушиваясь к чавканью сапог и ветру, пока где-то позади не раздался глухой стук колёс, сопровождаемый раздражённой руганью мужчины, проклинавшего талый снег, слякоть и этот неблагодарный месяц.

Николас, выглядевший уже чуть лучше, чем в момент выхода из коридора, шагнул вперёд и вытянул руку, останавливая телегу, доверху набитую всяким добром: среди плохо прикрытых мешков виднелись бочки, а рядом темнели ящики с фруктами, покачиваясь при движении. Кристиан обернулся к вознице и, не повышая голоса, окликнул его.

— Эй, у вас не найдётся места для двоих?

Мужчина слегка затормозил, держа вожжи, и бросил быстрый взгляд на загруженный кузов.

— Найдётся, — ответил он, — но я еду в столицу через северные дороги.

— Нам как раз по пути, — спокойно сказал Кристиан, кивая головой, — так что можем присоединиться.

Сев в телегу и относительно удобно устроившись между бочками и ящиками с фруктами двое просто молча рассматривали лес и поля которые начинались после него. Николас задремал от качки, а Крису было скучно. Но спать он не мог. Все же сторожить друга нужно было.

***

Дорога по лесной просеке казалась бесконечной. Колёса повозки скрипели, а лошади, перегретые после долгого пути, тяжело дышали, срываясь на редкие галопы, когда дорога уходила в небольшие спуски и ямы. Николас периодически оглядывался, проверяя, не заблудились ли они в густых зарослях, а Крис, слегка раскачиваясь на платформе, следил за окружающими деревьями, ловя каждый шорох.

Через несколько часов лес постепенно начал редеть, уступая место полям и небольшим участкам кустарников. Воздух становился теплее, а запах влажной земли и хвои сменялся ароматом сенокоса и деревенских построек. На горизонте замаячили очертания ворот поместья Лазара, и Крис почувствовал лёгкое волнение. Повозка съехала с посёлка на широкую гравийную дорожку, скрипнули колёса, и лошади замедлили шаг. Николас спрыгнул первым, опираясь на поводья, и помог Крису сойти с платформы, кинув хозяину повозки мешочек монет.

— Похоже, отец нас уже ждёт, — хрипло пробормотал брюнет, поправляя плащ и оглядывая двор.

Слуги суетились вокруг: кто-то проверял ворота, кто-то перетаскивал тяжелые ящики, а несколько стражников окидывали их взглядом с высоких стен. Крис с лёгким ускорением шагнул к главному крыльцу, ощущая, как сердце чуть учащённо бьётся. На пороге стоял Ренс — строгий, величественный, с глазами, в которых сразу угадывалась готовность к серьёзному разговору.

— Кристиан! — голос Ренса раскатился по двору так, что даже ближайшие слуги замерли. — Сколько лет уже не виделись, а ты остаёшься всё таким же. На вид ни старше, ни, судя по всему, благоразумнее.

Он спустился с верхней ступени и остановился напротив сына. Тёплый ветер трепал края его длинного плаща, а лицо, хоть и не потерявшее былой силы, казалось усталым. Крис приподнял уголок губ в лёгкой улыбке, будто между ними не стояли годы разлуки.

— Ты тоже не меняешься, отец — смотришь так, будто пытаешься решить, не опозорил ли я род к утру.

Ренс на это заявление лишь усмехнулся краем губ.

— Сын мой, если бы ты и опозорил, я бы узнал об этом раньше, чем ты переступил бы порог. — Ренс кивнул проходящему мимо Николасу, который тащил багаж и пытался не упасть от усталости. Он сделал шаг вперёд и, не дожидаясь ответа от Криса, крепко хлопнул сына по плечу — Ладно. Позже расскажешь всё, что у тебя произошло за это время — кто, где, зачем и почему выглядишь так, будто с тенями пил на брудершафт, — он обернулся, подзывая слуг и раздавая им указания о подготовке комнаты.

Крис молча пошёл следом, глядя, как отцовская фигура уверенно движется по залу, словно за годы ничего не изменилось.

— Всё ещё отдаёшь приказы, как генерал, — усмехнулся он, бросая взгляд на портреты на стенах. — Я уж думал, ты начнёшь с "рад видеть".

— А я рад, — спокойно ответил Ренс, не оборачиваясь. — Просто выражаю это иначе. — Он распахнул дверь, жестом приглашая сына внутрь. — Отдохни. Потом поговорим. Я конечно долго ждал встречи с сыном, но не до того, чтобы устраивать тебе допрос прям на пороге.

Крис чуть приподнял бровь, и на его лице мелькнула тень мягкой улыбки.

— Вот теперь звучит похоже на "рад видеть".

Ренс лишь хмыкнул и, уже уходя, бросил через плечо.

— Не привыкай слишком сильно. Завтра с рассветом поговорим.

Дверь за ним закрылась, оставив Криса наедине с покоем старого дома, где стены всё ещё помнили его шаги мальчишкой.

***

Утро в графском доме начиналось с мягких звуков — где-то за окном переговаривались слуги, снаружи скрипели колёса повозок, и над лесом из окна уже вился лёгкий туман. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь полуприкрытые шторы, ложились на резную мебель и тёплые оттенки дерева.

Кристиан лежал поперёк кровати, одной рукой закинув одеяло поверх лица. После долгой дороги и встречи с отцом он провалился в тяжёлый, но наконец спокойный сон. Где-то вдалеке сквозь дремоту слышалось привычное тиканье старинных часов и потрескивание камина.

— Крис... — Голос был тихим, почти шепотом, но упорным. — Крис, ты там живой вообще?

Он сонно поморщился, перевернулся на другой бок и что-то невнятно пробормотал, решив, что ему всё это снится.

— Моро! — теперь голос стал звонче и раздражённее. — Если ты сейчас не проснёшься, я заставлю Мартэна в будущем наклеить тебе усы на лоб, пока ты будешь спать!

Глаза Криса резко приоткрылись. Он приподнялся, глухо выдохнув, и пару секунд просто моргал, пока взгляд не наткнулся на блеск металлической табакерки, лежавшей на краю тумбы.

— ....Ты издеваешься, — хрипло пробормотал он, потянувшись и поднимая крышку.

Внутри, как и раньше, отразилось лицо Рэммель — взъерошенные волнистые волосы, полунасмешливое выражение лица и следы усталости под глазами.

— Ну наконец-то. А я уж думала, ты в Валашске решил спать до следующего урожая, — съязвила она, опершись на ладонь.

Кристиан зевнул и устало потер лицо ладонью. Волосы торчали в разные стороны, рубашка помялась во сне, а глаза едва открывались.

— Мне хоть раз в жизни позволят проснуться нормально? — проворчал он сипло, потирая виски. — Ни свет ни заря, даже петухи, небось, ещё спят, а ты уже кричишь мне в ухо... Что ты хотела?

— Если ты помнишь, — холодно откликнулась Рэммель. — Сегодня у вас должны состояться переговоры с графством Кастори.

Кристиан устало провёл рукой по лицу, хмыкнул.

— Ваши с братьями родственники, если правильно помню?

— Именно, — голос стал чуть мягче, но в нём всё равно слышалось напряжение. — А ещё, если ты помнишь, я говорила тебе, что в последнее время не могу посмотреть, что у них творится.

Он нахмурился, чувствуя, как остатки сна отступают.

— В общем, — продолжила она, и отражение слегка исказилось, — я хочу, чтобы ты взял с собой маленькое зеркальце и передал его... Эм... Лаурэну. 

К удивлению Кристиана, вампирша выделила имя родственника, но при этом с какой-то тяжестью и неуверенностью в голосе, что показалось странным, но Моро решил пока не придавать этому значения, а потому просто продолжил диалог.

— Зеркальце? — переспросил он, криво усмехнувшись.

— Можешь даже отсюда вытащить, если угодно, — нетерпеливо бросила Рэммель. — Но, пожалуйста, сделай это.

Её образ будто дрогнул — на миг лицо стало неустойчивым, как отблеск на воде, и потом снова прояснилось. Кристиан молча уставился в металлическую крышку.

— Что-то случилось? — тихо спросил он.

— Я не уверена, — ответ прозвучал почти шёпотом. — Именно поэтому я и прошу тебя о помощи.

Он закрыл табакерку и сжал её в ладони, чувствуя остаточное тепло металла. Усталость окончательно исчезла. Кристиан глубоко выдохнул и сел на край кровати. Табакерка холодила ладонь, хотя, казалось, только что ещё была довольно тёплой, чуть ли не обжигая её. Он на секунду задумался глядя, как солнечные полосы ложатся на пол, а потом решительно убрал её на тумбу и поднялся.

На нём была тонкая рубашка и штаны, немного помятые после сна. Он зевнул, пошарил рукой по столу, нашёл медный таз с водой и плеснул немного себе на лицо. Холод окатил кожу, вернув ясность. Ещё пара движений — и сонная одурь исчезла, словно её и не было.

Он быстро переоделся: чистая рубашка, жилет, длинный тёмный плащ. Привычные движения, за годы отточенные до автоматизма. Пальцы нащупали в ящике тумбы брошь с гербом семьи, после чего он прикрепил её к вороту и на миг замер, глядя на отражение в зеркале. Усталость, что сквозила вчера, почти ушла — взгляд снова стал собранным. Табакерку он положил во внутренний карман, надёжно, ближе к сердцу.

Когда распахнул шторы, в комнату ворвался свет и запах сырого леса. Над верхушками деревьев клубился утренний туман, а где-то внизу уже гремела посуда и переговаривались слуги. Дом жил своей обычной жизнью, что не могло не вызвать на губах улыбку.

Кристиан провёл ладонью по волосам, расправил плечи и вышел в коридор. Гул шагов в галерее отдавался глухо, пол устало поскрипывал под ногами. Мимо проплывали гобелены с потускневшими нитями, картины предков и запах старого дерева. Он спустился по лестнице, свернул в восточное крыло и остановился у массивной двери с бронзовыми накладками. Изнутри доносилось приглушённое бормотание отца. Кристиан постучал дважды, и отворил дверь, стоило ему дождался короткого ответа.

— Проходи, не стой у порога.

Кристиан шагнул внутрь, как всегда спокойно, но с той легкой небрежностью, что так раздражала отца. Плечи расслаблены, взгляд чуть насмешливый, а движения будто нарочно неторопливы. Он захлопнул за собой дверь и, не дожидаясь приглашения сесть, прошёл вдоль книжных шкафов, проводя пальцами по корешкам старых книг.

В кабинете пахло бумагой, воском и лёгким ароматом чернил. У окна, за массивным дубовым столом, сидел Ренс Лазар, строгий и собранный, впрочем как и всегда. Его фигура резко выделялась на фоне мягкого утреннего света. Перед ним лежали аккуратные стопки документов, перо в руке двигалось быстро и точно.

— Рад видеть, что ты уже на ногах, — произнёс он, не поднимая взгляда от бумаг. Голос звучал спокойно, но в нём сквозило привычное напряжение. — Надеюсь, ты успел выспаться после дороги?

— Если это можно назвать сном, — ответил Кристиан, опираясь на спинку кресла напротив. Рассказывать про выжившую родственницу их соседей, которая и прервала его сон, он пока не горел желанием. Лучше потом, когда подвернётся хорошая возможность. — Но, полагаю, отдохну как-нибудь потом.

— Что с рукой? Ещё вчера заметил, но решил сразу после дороги не беспокоить, — осведомился Ренс, чуть склонив голову набок. — Ты ведь никогда не блистал любовью к перчаткам, даже когда этого требовал этикет. — Его голос звучал спокойно, почти лениво, но внимательный взгляд не ускользал ни от одной детали.

— Ну, как бы так сказать....

— Прямо, Крис. Прямо. Через рот и желательно словами.

Брюнет чуть замедлил ответ, словно обдумывая, как подать новость достойно и без лишних объяснений. Лёгкая тень задумчивости скользнула по лицу, прежде чем он наконец поднял взгляд на отца и снял перчатку с левой руки.

— Если коротко, то меня совсем недавно благословил Умбра. — начал Крис, стараясь говорить спокойно, рассматривая замысловатые узоры на внешней стороне запястья, — Я пока ещё только познаю новые способности, и решил, что будет разумнее не выставлять это напоказ, пока не разберусь до конца.

Взгляд старого графа сразу упал на обнажённую руку сына. Сначала он нахмурился, внимательно разглядывая отметину, будто пытаясь понять, что именно перед ним. В его взгляде читалось тяжёлое, сосредоточенное размышление, но спустя несколько секунд выражение его лица смягчилось: хмурые складки на лбу разгладились, а в глазах промелькнула тень радости.

— Мама бы тобой гордилась... — тихо произнёс он, не отрывая взгляда от тёмных узоров, расположенных по всей кисти руки.

На мгновение в кабинете воцарилась тишина. Стук часов на стене казался громче обычного. Крис опустил руку, аккуратно натянув перчатку обратно, и отвёл взгляд. Ренс тоже молчал. Он откинулся на спинку стула, позволив себе короткий, почти незаметный вздох, и, нарушив тишину, заговорил ровно, чуть более сухо, чем прежде.

— Что ж... Раз уж мы заговорили о делах божеств, то, думаю, стоит обсудить и дела смертных. — Он скрестил руки на груди, вернув лицу привычное выражение деловой собранности.

— Да, я как раз хотел об этом узнать, — отозвался Крис, чуть прищурившись. — В письме ты упомянул о перевороте власти, но мог бы, между прочим, и уточнить, что речь идёт не о наших землях. — В его голосе прозвучала лёгкая тень упрёка, но без злого умысла.

— В случае Кастори, переворот — слишком громкое слово, — произнёс он спокойно, но в голосе слышалась лёгкая усталость, — скорее... Внутренний раскол.

Кристиан нахмурился, подался чуть вперёд, из-за чего локти легли на подлокотники. Он чуть прищурился, будто пытаясь рассмотреть нечто за словами отца.

— В каком смысле?

— Думаю, ты слышал о славе графини и её ненависти к мужскому полу, — спокойно начал Ренс. — Мол, каждый, кто в итоге женился на ней, долго не жил. Её четвёртый муж, Максимилиан Энкардо, не стал исключением. Но, в отличие от своих предшественников, ему каким-то неведомым образом удалось добиться от графини наследника лет двадцать назад. Перед рождением мальчика, он официально объединил владения Энкардо и Кастори.

Ренс перелистнул один из документов, будто машинально, и продолжил, не глядя в бумаги.

— Вскоре после этого Максимилиан умер, причём довольно глупо, правда, доказать вину графини так никому и не удалось. Власть формально перешла к их сыну, но фактически всем управляет Кармила Кастори, как регент. И оспорить это некому: средний брат, Роян Энкардо, умер лет пять назад, при неизвестных обстоятельствах, а младший, Грегор — бастард, носит даже другую фамилию, Вёлон, и на наследство не претендует.

— Тогда в чём их проблема? — Кристиан слегка приподнял бровь, в голосе скользнул сарказм. — Неужели этот Грегор Вёлон вдруг решил попытать удачу и передумал быть «смиренным бастардом»?

— Если бы всё было так, не было бы у нас проблем. Мы же не империя Артифекс с их ново-вымудренными законами. Грегор... — он сделал паузу, подбирая слова, — сейчас скорее, послушная собачка графини. Скалится, рычит, и иногда кусает по её прихоти. Кармила держит его на коротком поводке, и он, похоже, вполне доволен своим положением.

Кристиан усмехнулся краем губ, но Ренс, не давая вставить реплику, продолжил.

— Проблема в другом. Те, кто раньше подчинялись Энкардо — это старые семьи, мелкие бароны и в частности личная армия графства, которая осталась после смерти Максимилиана и Рояна, недовольны её властью. Они считают, что регентству давно пора положить конец, и передать всё сыну. И, по правде говоря, по закону они правы: наследнику уже двадцать лет. Но Кармила не спешит отпускать бразды правления, да и, похоже, сам Лаурэн тоже не слишком торопится брать ответственность.

— И чего же они хотят от нас?

— Подумай сам, Крис, — Ренс сдержанно провёл рукой по краю стола. — Кастори в первую очередь ювелиры и опираются они на свои родовые  способности: кристаллизация своей крови в драгоценные камни, что несомненно даёт им огромный денежный доход. Но основная военная мощь осталась за Энкардо. Именно они сейчас планируют этот переворот. В критический момент им будет нечем обороняться, и поэтому они хотят заключить с нами договор, чтобы одолжить часть наших сил.

— И сегодня мы как раз едем заключать этот самый договор, да? — спросил Кристиан, слегка скривив губы, будто не слишком рад предстоящему официальному визиту.

— Пока только его обсуждение. — Ренс отложил перо и поднял взгляд на сына. — Поэтому, я надеюсь, что ты уже завтракал, потому что скоро нам нужно будет выезжать.

— ...А там случаем кормить не будут? — Крис хмыкнул, слегка закатив глаза.

— Дай Карнифекс, чтобы нас в этом змеином логове не травили, — сухо ответил отец, едва скрывая раздражение. — Кто знает, чего ожидать от своей бывшей, а ты мне про «кормить» говоришь...

— Твоей кого?! — Крис подпрыгнул на месте, даже не пытаясь сдерживать собственное удивление.

***

В конце концов Кристиану удалось вместе с отцом позавтракать в поместье, пусть и в спешке, а теперь они ехали в карете к своим «дорогим» соседям. Тишина в дороге была лёгкой и напряжённой одновременно: каждый погружён в свои мысли. Крис пытался разобраться, о чём размышляет отец, но в итоге понимал лишь одно — сам он всё ещё никак не мог избавиться от навязчивой мысли о том, что когда-то Ренс был в отношениях с тёткой Розенфельдов.

Карета неспешно катилась по извилистой дороге, утопающей в утреннем тумане. Колёса скрипели на мокрой гравийной мостовой, а лошади, тихо фыркая, шли ровно, будто чувствуя важность пассажиров. По бокам простирались густые леса, где деревья низко свисали ветвями, оставляя лишь узкие полосы света на дороге. Иногда Крис выхватывал взглядом блики солнца, играющие на мокрой листве, и ловил себя на том, что эти спокойные картины успокаивали его ум, хотя мысли о предстоящих переговорах не давали полностью расслабиться.

Ветер доносил запах леса, прелых листьев и влажной земли, а тихий стук колёс создавал странный ритм. Крис поглядывал на отца, затем снова на дорогу, стараясь уловить каждую деталь. Через несколько часов дорога вывела их к окраине графства Кастори. Деревья постепенно разрежались, открывая вид на аккуратные поля и несколько разбросанных усадеб. Крис сжал перила кареты, ощущая, как внутри нарастает лёгкое напряжение.

Они уже подъехали к поместью, карета только начала сбавлять ход, когда из-за поворота, словно из-под земли, вылетела низкая рыжеволосая девушка. Она едва не врезалась в лошадей — кучер резко дёрнул вожжи, колёса взвизгнули по гравию, а воздух прорезало испуганное ржание лошадей. Девушка стояла посреди дороги, не смотря на то, что выглядела та очень даже молодо, среди коротких рыжих волос, торчащих во все стороны, проглядывались пара седых прядей, а в ярких зелёных глазах читались хищный блеск, настороженность и злость.

— Стоять! — рявкнула она так, что даже кони попятились. — Ни шагу дальше!

Она шагнула вперёд, расправив плечи, подбородок — гордо вверх. Глаза сузились, будто она прикидывала, куда именно ударит, если им вздумается ослушаться.

— Немедленно остановитесь! Вы хоть знаете куда приехали?! — крикнула снова, размахивая руками. — Вы вообще кто такие?!

Из-за её спины выскочил высокий, худощавый юноша. Он почти споткнулся на ходу, отчаянно махнул руками, пытаясь удержать равновесие и хоть как-то сбавить её натиск. Тёмные кучерявые волосы выбились из-под сбившегося шнурка, а в глазах застыло явное смущение и некая доля испуга.

— Сийф, ну пожалуйста... будь спокойнее... — выдохнул он, вскинув ладони в примиряющем жесте. — У них на карете изображен герб соседнего графства. Мы ведь просто должны...

— А ты мне рот то не затыкай! — огрызнулась она мгновенно, разворачиваясь к нему так резко, что плащ взметнулся. — Свои «спокойнее», Альберт, можешь засунуть себе куда подальше!

Картина напоминала сцену из пьесы с нейтральным зрителем в лице кучера и ошарашенных Кристиана с отцом, сидящими в карете. Но прежде чем спор разгорелся окончательно, из-за их спин появился третий. Он вышел спокойно, без лишних движений, словно тень. Высокий, широкоплечий мужчина с холодным взглядом серых глаз и аккуратно убранными светлыми волосами. На нём был военный мундир с лёгким налётом пыли, не парадный, но вполне себе чистый. На лице была ярко выраженная усталость и смирение, будто он переживает эту картину уже не первый раз.

— Хватит, — произнёс он спокойно, но так, что оба мгновенно замолкли. — Мы здесь по делу, а не для того, чтобы устраивать представление. — Он медленно перевёл взгляд с одного на другого, — Сийферальд, ты слишком громкая. Альберт, возьми себя в руки и следи за ней, иначе она сама себе создаст проблемы, которые я потом не горю желанием разгребать.

Воздух стал чуть плотнее, будто его слова осели в нём тяжёлым грузом. Крис, наблюдая из окна, только моргнул. Он пока ещё не определился как именно ему стоит реагировать на это самое "представление", но уже понимал, что скучно во время переговоров точно не будет.

Ворота медленно разъехались, скрипя массивными железными петлями, и повозка осторожно двинулась вперёд. Кучер натянул поводья, стараясь удержать лошадей после внезапной остановки, а колёса с глухим стуком катились по булыжной мостовой. Карета продвигалась между аккуратно подстриженными изгородями, мимо высоких кустов и каменных фонарей, пока наконец не остановилась почти у самой двери поместья. Крис наблюдал, как ворота за их спиной медленно закрываются, и ощущал лёгкое напряжение.

Ренс и Кристиан молча вышли из кареты, и воздух поместья сразу ощутимо отличался от свежего утреннего ветра за его стенами. Каменные дорожки были чисто подметены, а по бокам тянулись высокие живые изгороди, изредка прорезаемые цветущими кустами и высокими деревьями. Когда тот парень вновь заговорил, голос его был ровный и уверенный, с лёгкой глуховатой глубиной.

— Разрешите представиться, — сказал он спокойно, делая лёгкий поклон, — Артур Ибриан, капитан графской стражи. Прошу извинить моих подчинённых, особенно Сийферальд, она у нас немного... контуженная...

Его взгляд скользнул по Ренсу и Кристиану, оценивая их внимательно, но без лишней строгости.

— Мы ожидали вас немного позже, — продолжил он, слегка наклонив голову, — так что графиня и молодой господин, полагаю, ещё не успели полностью подготовиться к приёму. Однако я уже отправил своего помощника, чтобы уведомить их о вашем приезде. Позвольте проводить вас в зал, где будет проходить встреча.

Они вошли внутрь через массивные дубовые двери, которые тяжело скрипнули, раскрывая путь в длинный коридор. Стены были отделаны тёмным деревом с резными панелями, между которыми висели гобелены с охотничьими сценами и историческими событиями семьи. Пол покрывали ковры с глубокими узорами, приглушавшие шаги, а на стенах стояли подсвечники и бронзовые скульптуры, слегка отражавшие свет от больших окон с витражами. Кристиан неспешно осматривал помещение, отмечая аккуратность деталей: изысканную резьбу на дверях, зеркала в тяжёлых рамах, которые отражали фигуры проходящих, и фарфоровые вазы на резных консолях. Всё вокруг дышало удушающей роскошью.

Артур уверенно повёл их по коридору, и с каждым шагом открывались новые детали интерьера. Высокие арки создавали ощущение лёгкой торжественности, бронзовые накладки на дверях блестели, а редкие картины и скульптуры, расставленные вдоль стен, казались ещё более жуткими наблюдателями, чем призраки в поместье Эйкена. Моро невольно задерживал взгляд на каждой детали. Шаги их отдавались в коридоре приглушённым эхом, и Крис ощущал, как напряжение постепенно нарастает.

«Графиня явно не жалеет средств на внутреннее убранство... Раньше я думал, что отец преувеличивает их доходы как ювелиров, но теперь вижу, насколько глубоко я заблуждался...»

Вскоре они подошли к нужному залу. Ибриан тихо отодвинул массивные двери и сделал шаг в сторону, пригласив их войти. Двери с лёгким скрипом раскрыли просторное помещение, в котором мягкий утренний свет заливал паркет и тёмные деревянные панели стен.

— Прошу, проходите.

Ренс уверенно вошёл в зал, и Крис последовал за ним. Шаги звучали мягким эхом по паркету, а утренний свет из высоких окон мягко растекался по тёмной древесине мебели. Зал был компактным, но просторным для своих размеров: в центре стоял круглый стол из гладко отполированного дуба, без всяких украшений. Вокруг него расставлены стулья, по стенам выстроились высокие книжные шкафы, между ними витрины с тщательно разложенными документами, а на полках мерцали металлические детали и застеклённые книги.

— Графиня уже скоро прибудет, прошу, располагайтесь, как вам будет удобно.

Оба устроились за столом без лишней суеты. Ренс сел прямо, выпрямив спину, и сцепил пальцы в замок на гладкой поверхности стола. Кристиан расположился более свободно уселся в предложенном ему кресле, закидывая ногу на ногу, и слегка запрокинув голову. Мягкий свет, падающий из окон, ложился на их плечи. Некоторое время они молчали. Тишину нарушали лишь редкие звуки из-за стен. Ренс обдумывал стратегию разговора и предстоящие вопросы, а Крис в свою очередь, всё ещё наблюдал за деталями зала, подсчитывая сколько же золотых это всё стоило.

Двери вдруг распахнулись шире, чем требовалось, и в зал вошла никто иная, как хозяйка дома — Кармила Кастори. Она двигалась неторопливо, с неким высокомерием и уверенностью, будто то, что все её ждут, это само собой разумеющееся. На ней было длинное платье в пол из тяжёлой ткани, глубокого тёмного оттенка, расшитое тонкими нитями, что ловили свет при каждом её шаге. К вырезу тянулось длинное ожерелье, украшенное драгоценными камнями, слишком массивное, чтобы служить лишь дополнением, на пальцах поблёскивали кольца, а браслеты тихо перекликались между собой при каждом движении руки. Вся её фигура словно была собрана из акцентов, ни один из которых не хотел уступать другому. Это выглядело, откровенно говоря через чур, так что внимание цеплялось за детали раньше, чем за саму Кармилу. Это было даже смешно, но Кристиан старался сдержать лицо, дабы не засмеяться, как только мог.

Вскоре, дверь за Кармилой открылась вновь, и на первый взгляд, Кристиану показалось, что в зал вошла молодая девушка, но по одежде тот сразу понял, что это был юноша. Он был больно худой и бледный, но двигался спокойно, сдержанно, почти незаметно. Кристиан замер, не сводя с него глаз, и в голове мелькнула странная шальная мысль.

«А это, наверное, как раз и есть Лаурэн. Странно только... Почему они с Рэммель прямо на одно лицо? Я, конечно, понимаю, что родственники, но тут слишком много схожестей! У них будто даже родинки в одних и тех же местах...»

По коридору за парнем торопливо шёл, или даже скорее бежал, высокий темноволосый солдат, тараторя что-то безостановочно, явно стараясь рассказать. Но юноша едва заметно взмахнул рукой, и дверь с лёгким щелчком захлопнулась прямо перед лицом солдата. В тот момент Кристиан услышал отчётливый, прерванный крик за дверью.

— Молодой господин, прошу, постойте, позвольте договорить!...

Далее, что было за дверью, слышно не было и в зале воцарилась тишина, а по лицу наследника было понятно, что ему совершенно всё равно. Крис невольно отметил характер парня, вновь проводя параллель с одной дамочкой из Зазеркалья. Лаурэн же спокойно подошёл к столу и сел рядом с Кармилой, не отвлекаясь на окружающих, с лёгкой непринуждённостью опустив руки на поверхность стола. Его взгляд быстро пробежал по помещению, словно оценивая обстановку, а затем остановился на Кристиане и Ренсе без лишней враждебности.

В отличие от матери, он выглядел гораздо проще: тёмный жилет и алого цвета рубашка без лишних украшений, аккуратно подобранные брюки, обувь без блеска, но безупречно чистая. Из украшений Крис заметил только одну относительно небольшую серёжку в виде розы из обсидиана на левом ухе и тонкое кольцо с маленьким камнем берилла в центре на указательном пальце. Всё это казалось столь сдержанным, что внимание сразу переносилось на самого парня, его осанку и спокойный, уверенный взгляд.

«Если бы не знал, что это кузен Рэм, подумал бы, что у неё кузина...»

Кармила тихо поправила складки платья, чуть наклонилась вперёд и заговорила. Её голос был ровный и слегка хриплый, будто перед тем как войти в зал она на кого-то кри«Если бы не знал, что это кузен Рэм, подумал бы, что у неё кузина...»чала во всё горло.

— Прошу прощения за задержку, — начала она, метнув недовольный взгляд с бумаги перед собой на сына, который на это вообще не обратил внимания. — У нас было несколько срочных дел, и я надеюсь, что это не слишком повлияло на ваше расписание.

Она откинула документ в сторону и задержала взгляд на Ренсе и Кристиане. Дамп заметил, как она слегка сжала пальцы на столе, из-за чего тонкий металл браслетов тихо зазвенел. Это движение, вместе с её размеренной осанкой, делало её одновременно величественной и слегка чрезмерной. Ренс позволил паузе повиснуть ровно настолько, чтобы она стала заметной, а затем едва заметно усмехнулся краешком губ.

— Ничего страшного, мисс Кастори, — произнёс он спокойно, но с явной ноткой язвительности. — Опаздывать для вас, насколько я помню, вполне привычно. Рад видеть, что за столько лет вы ничуть не изменились, впрочем, как и ваше чувство вкуса. Да и тебя, Лаурэн, искренне рад видеть в добром здравии, слышал ты недавно снова недуг подхватил. Хорошо, что всё обошлось. 

Когда внимание перешло на сына графини, тон Лазара заметно смягчился, и прежняя враждебность исчезла. В ответ юноша лишь кивнул, позволив себе слабую, но напряжённую улыбку, чего явно нельзя было сказать про его дорогую мать. Кармила, от обращённых к ней слов, тут же побагровела, острые зубы скрипнули, и это, казалось, только забавляло Ренса, внимательно наблюдавшего за её реакцией, будто старый лис, которому наконец-то попалась сытная голубка.

— Что ж, прежде чем мы начнём, мисс Кастори, — продолжил Ренс тем же вежливо-ядовитым тоном, — прошу позволить мне представить вам моего сына и наследника — Кристиана. В данный момент он будет помогать мне с договором и прочими деталями нашего соглашения.

Он чуть наклонил голову в сторону Кристиана, жест был сдержанный, почти формальный — без особой отцовской гордости, но и без холодного отчуждения. Кристиан поднялся не сразу, будто давая себе лишнюю секунду. Он уже собирался поприветствовать графиню, но Кармила опередила его.

— Рада знакомству, Кристиан. О вас я наслышана, — произнесла она ровно, на мгновение задержав на нём взгляд. — Ну а что до вас, граф... должна признать, вы тоже не меняетесь. Время, как вижу, благосклонно к вашей внешности, но куда менее снисходительно к вашему характеру и манерам, с годами только хуже и противнее. Впрочем, в этом есть своя стабильность.

Она чуть откинулась на спинку стула, сложив руки перед собой, будто поставив точку. В зале снова повисла тишина — плотная и тяжёлая. Кристиан так и продолжил молча сидеть, чувствуя, как разговор окончательно сместился из делового русла в личное, и что это было лишь началом.