глава 29 - не бойся
Фильм шёл, но я не видела ни кадра. На экране что-то мелькало, звучали голоса, играла музыка — но для меня это был просто белый шум. Я лежала на его кровати, чувствуя тепло его тела рядом, и не могла дышать.
На середине фильма он осторожно приобнял меня.
Просто положил руку мне на плечо — легко, невесомо, будто проверяя, не против ли я. Я замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось с такой силой, что, казалось, он слышит.
Я чуть повернулась и легла почти ему на плечо.
Так, чтобы чувствовать его ещё ближе. Так, чтобы вдыхать его запах. Он чуть сжал моё плечо. Притянул ближе. Совсем чуть-чуть, но я почувствовала, как его тело прижимается к моему.
Я закрыла глаза.
Дыхание сбилось. Я старалась дышать ровно, но не получалось. Вдох — слишком глубокий. Выдох — слишком быстрый. В груди разгорался огонь. Тёплый, тягучий, разливающийся по всему телу.
— Лера, — прошептал он вдруг.
— Ммм? — выдохнула я, не открывая глаз.
— Ты дрожишь.
Я открыла глаза. Подняла голову, встретилась с ним взглядом.
Он смотрел на меня сверху вниз. В его зелёных глазах плясали огоньки от телевизора. И в них было что-то... такое, от чего у меня внутри всё переворачивалось.
— Холодно? — спросил он шёпотом.
Но в голосе слышалась лёгкая усмешка. Он знал. Он точно знал, что не холодно.
— Нет, — ответила я честно.
— Тогда что?
Я молчала. Смотрела на него и не знала, что ответить. Как объяснить то, что сама не понимала до конца?
Он чуть наклонился ближе. Его губы оказались почти у моего уха. Я чувствовала его дыхание — тёплое, чуть сбившееся.
— Нравится? — прошептал он.
Голос низкий, чуть хриплый. От него по спине побежали мурашки.
— Что? — выдохнула я.
— Всё, — ответил он. — Рядом со мной лежать. Чувствовать меня. Знать, что я рядом.
Я сглотнула. Горло пересохло. Слова застряли где-то внутри.
— Да, — прошептала я.
Всего одно слово. Но в нём было столько всего.
Он чуть отстранился, чтобы видеть моё лицо.
— Мне тоже, — сказал он тихо. — Очень.
Его рука на моём плече чуть сместилась. Пальцы коснулись моей шеи, погладили кожу за ухом — легко, едва ощутимо. У меня перехватило дыхание. Всё тело отозвалось на это прикосновение.
Я закрыла глаза.
Внутри всё горело. Плавилось. Взрывалось миллионом маленьких искр.
Я почувствовала его дыхание рядом с ухом. Его губы скользнули по моему виску. Медленно, невесомо. Потом по скуле, оставляя за собой дорожку из мурашек. Остановились у уголка губ.
Я чувствовала его дыхание на своих губах. Тёплое. Ритмичное. Чуть сбившееся.
Я чуть приподняла голову, встречая его губы.
Он поцеловал меня.
Сначала нежно, осторожно. Пробуя, изучая, запоминая. Будто у нас была вечность.
Я отвечала — уже смелее, чем в прошлый раз. Уже понимая, что делать. Уже не думая, а просто чувствуя.
Его рука скользнула с плеча на талию. Пальцы легли на изгиб, чуть сжали, притянули меня ближе. Я чувствовала его тело — твёрдое, горячее, прижавшееся ко мне вплотную.
Поцелуй стал глубже. Требовательнее. Настойчивее.
Я забыла, как дышать. Забыла, где мы. Забыла всё. Был только он. Только его губы на моих. Только его руки, прижимающие меня к себе. Только его сердце, бьющееся так же сильно, как моё.
Я растворилась в этом моменте полностью. Его поцелуи становились всё глубже, всё настойчивее.
Я чувствовала, как его рука скользнула с моей талии ниже, на бедро. Пальцы сжались — сильно, но не больно. Уверенно. Собственнически. Он притянул меня ещё ближе, и я вдруг почувствовала, как он закидывает мою ногу на себя. Моё колено упёрлось в его бок, я оказалась почти сверху, прижатая к нему всем телом.
Я ахнула прямо в его губы. От неожиданности. От того, как близко мы теперь были. От того, как его тело чувствовалось подо мной.
Он усмехнулся — самодовольно, прямо в поцелуй — и снова приник к моим губам. Теперь жарче, требовательнее. В этой усмешке было столько всего: и "я знал, что тебе понравится", и "ты моя".
Мои руки сами потянулись к его волосам. Пальцы зарылись в них, сжали, проверяя — настоящие ли? Такие мягкие?
Они были мягкими. Очень. Пряди скользили между пальцев, путались, цеплялись. Я сжимала их сильнее, притягивая его ближе, и чувствовала, как ему это нравится — он чуть зарычал в ответ, низко, гортанно, и его поцелуй стал ещё глубже, ещё настойчивее.
Его руки не останавливались. Они скользили по моему телу — по спине, по талии, по бёдрам. Пальцы сжимались, поглаживали, изучали. Будто он запоминал меня на ощупь. Каждое его прикосновение отдавалось во мне разрядом тока. Я выгибалась навстречу, сама не знаю зачем. Просто тело отвечало, тянулось к нему, хотело больше.
Чувствовала, как его дыхание сбивается, когда я сжимаю его волосы или отвечаю на поцелуй смелее. Чувствовала, как он задерживает дыхание, когда я касаюсь его шеи кончиками пальцев.
В какой-то момент он вдруг перевернул нас.
Я не поняла, как это произошло — просто мир перевернулся, и я оказалась на спине, а он — сверху. Нависал надо мной, опираясь на локти, и смотрел в глаза.
Дышал тяжело. Грудь вздымалась, зрачки расширены так, что зелень почти исчезла, губы припухшие от поцелуев. Волосы растрепаны — я сама их такими сделала.
— Ты... — выдохнул он и не договорил.
Голос сорвался. Он просто смотрел на меня, и в этом взгляде было столько всего, что у меня сердце замерло.
А потом он сел.
Одним движением. Резко, уверенно. Сел на кровати и потянулся руками к подолу футболки.
Я замерла. Смотрела, не дыша.
Он стянул футболку через голову — медленно, будто специально растягивая момент. Ткань скользнула по лицу, по волосам, и он отбросил её куда-то в сторону.
Свет от телевизора падал на его тело, высвечивая каждую линию, каждый мускул, каждую тень. Широкие плечи. Не качковые, не перекачанные, а просто сильные, мужские. Рельефная грудь и выступающие ключицы — острые, чёткие. На руках — вены, выступающие под кожей, когда он опирался на ладони. У меня перехватило дыхание.
Я смотрела на него и не могла отвести взгляд. Никогда в жизни я не видела ничего подобного так близко. В кино, в журналах — да. Но чтобы вот так, передо мной, на расстоянии вытянутой руки...
Никогда не думала, что тело парня может быть таким... красивым. Не в пошлом смысле, а просто — эстетически прекрасным. Как статуя. Как произведение искусства.
Он заметил мой взгляд. Чуть наклонил голову, разглядывая меня.
— Чего это ты так смотришь на меня? — спросил он.
Голос низкий, хриплый, с ленивыми нотками, но под ними чувствовалось что-то ещё. Волнение? Неуверенность?
Я открыла рот, но не смогла ничего сказать. Только смотрела.
На его грудь — как она вздымается от дыхания. На его плечи — широкие, сильные. На его руки, которые сейчас лежали на моих бёдрах — тёплые, тяжёлые, такие реальные.
— Нравится? — спросил он, чуть приподняв бровь.
Я кивнула. Говорить не могла. Слова застряли где-то в горле.
Он усмехнулся шире. Довольно, но не заносчиво. Тепло.
— Мне тоже нравится, — сказал он. — То, как ты на меня смотришь.
Он наклонился, нависая надо мной, и снова поцеловал.
Теперь я чувствовала его кожу под своими руками. Горячую, гладкую, с твёрдыми мышцами под ней. Я провела ладонями по его груди, чувствуя, как бьётся сердце под рёбрами. Как напрягаются мышцы под моими пальцами.
Он чуть застонал в поцелуй. И прижался ко мне всем телом.
Его руки не останавливались ни на секунду.
Они скользили по моему телу — по талии, по животу, по бёдрам. Кожа горела под его ладонями, будто он оставлял на мне невидимые следы.
А потом его руки сжали мои ягодицы. Сильно. Властно. Собственнически. Так, что я ахнула прямо в его губы. Звук вырвался сам, непроизвольно — от неожиданности, от ощущения его силы, от того, как его пальцы впились в мою кожу.
Он чуть отстранился, посмотрел на меня. И вдруг он прорычал — прямо мне в губы, низко, хрипло, так, что по телу пробежала дрожь:
— Лера...
Это был не вопрос. Не имя. Это был звук, в котором смешалось всё — желание, напряжение, едва сдерживаемая сила.
Я смотрела на него и не могла пошевелиться. Сердце колотилось где-то в горле. Внутри всё горело, плавилось, требовало продолжения. Я хотела, чтобы он снова меня поцеловал. Чтобы его руки снова были везде. Чтобы это никогда не заканчивалось.
Он видел это.
— Тяжело дышишь, — заметил он тихо. Голос низкий, хриплый.
Я смутилась, но ничего не ответила. Просто смотрела на него.
Он провёл пальцем по моей скуле, по шее, остановился на ключице.
— Ты дрожишь, — сказал он. — Замёрзла?
— Нет, — выдохнула я. — Не замёрзла.
Он усмехнулся уголком губ. Знал, что не замёрзла. Знал, почему я дрожу.
— Вань... — прошептала я.
— Что?
Я молчала. Слова не шли. Как объяснить то, что сама до конца не понимала? Эти ощущения были новыми, пугающими и в то же время такими притягательными.
Он смотрел на меня. Долго. Внимательно. В темноте его глаза блестели.
— Лера, — сказал он вдруг серьёзно. — Я не хочу, чтобы ты думала, будто я позвал тебя домой только для этого.
Я замерла.
— Для чего?
— Ну... — он усмехнулся, но мягко. — Ты понимаешь. Чтобы затащить в постель. Я правда хотел побыть с тобой. Посмотреть фильм, обниматься, просто... чтобы ты была рядом.
Я смотрела на него. На его зелёные глаза, которые даже в темноте светились теплом.
— Вань, — сказала я тихо. — Я так не думаю.
— Правда?
— Правда.
Я взяла его руку, сжала пальцы. Сама не знала, зачем. Просто хотелось чувствовать его ещё ближе.
Он наклонился ближе. Коснулся губами моего виска, потом щеки, потом уголка губ.
— Лера, — прошептал он хрипло.
— Ммм?
— Я знаю, что ты хочешь, — сказал он тихо. — Я тоже хочу. Очень.
У меня сердце пропустило удар.
— Но пока рано, — договорил он. — Ты не готова. И я не хочу торопиться. Не хочу, чтобы ты потом жалела.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё переворачивается от его слов.
— Ваня...
— Тш-ш-ш, — он приложил палец к моим губам. — Я могу сделать тебе приятно по-другому.
Я замерла.
— Как?
Он усмехнулся. Провёл большим пальцем по моей нижней губе.
— Пальцами, — сказал он тихо. — Если ты захочешь. Могу показать, каково это — когда кто-то заботится о тебе.
Я смотрела в его зелёные глаза. В них не было давления. Только тепло и желание сделать мне хорошо.
— Доверяешь? — спросил он.
— Доверяю, — выдохнула я.
— Можно выключить свет? — попросила я.
— Конечно, — он потянулся к выключателю, но на секунду задержался. — Хотя мне нравится на тебя смотреть. Ты красивая.
Я покраснела до корней волос.
Щелчок — и комната погрузилась в темноту. Только слабый свет от телевизора падал на потолок.
Он притянул меня к себе. Я чувствовала его тело — твёрдое, горячее, напряжённое. Чувствовала, как колотится его сердце.
— Не бойся, — прошептал он мне в губы. — Я рядом. Если что, просто скажи мне.
Стало спокойнее. Как будто темнота укрыла меня, спрятала от чужих глаз, оставив только нас двоих в этом маленьком мире, где существовали только его руки, его дыхание, его тепло.
Он снова притянул меня к себе. Поцеловал — медленно, нежно, успокаивая. Его губы двигались так, будто говорили: "Всё хорошо, я здесь, ты в безопасности".
— Всё хорошо, — прошептал он мне в губы. — Ты со мной.
Его губы скользнули на мою шею. Я выдохнула, запрокидывая голову, открывая её для него. Он целовал шею — медленно, осторожно, пробуя кожу на вкус. Губы касались пульсирующей жилки, и я чувствовала, как каждый удар сердца отдаётся в этом месте.
— Можно снять кофту? — спросил он шёпотом. Губы всё ещё касались моей кожи.
Я замерла на секунду. Сердце пропустило удар. Потом кивнула.
Он помог мне сесть. Медленно, осторожно потянул край кофты вверх. Ткань скользнула по животу, по груди, по плечам. Я подняла руки, помогая ему, и через мгновение осталась в одном белье.
Воздух комнаты коснулся открытой кожи — прохладный, чуть колючий. Стало прохладно. И страшно. Я чувствовала себя такой открытой, такой уязвимой.
Но он сразу прижал меня к себе, согревая. Его тело было горячим, твёрдым, надёжным. Я прильнула к нему, пряча лицо в его шее.
— Ты красивая, — прошептал он куда-то в плечо. — Очень.
Я улыбнулась в темноте. Спрятала улыбку в его коже.
Он снова поцеловал меня. В губы, в шею, в ключицы. Его руки гладили мою спину, плечи, талию — медленно, успокаивающе. Каждое прикосновение говорило: "Я здесь, я не тороплюсь, мне хорошо просто с тобой".
Я расслаблялась. Доверяла. Таяла в его руках. А потом одна из его рук скользнула ниже. По пояснице, по ягодице, по бедру. Остановилась на краю штанов.
Я сглотнула. Сердце забилось быстрее.
— Да, — выдохнула я.
Он сел на кровати, и я приподнялась, помогая ему. Его пальцы потянули ткань вниз — медленно, осторожно, будто боялся порвать. Я чувствовала, как джинсы скользят по бёдрам, по ногам, как воздух касается кожи, как ткань цепляется за колени, потом отпускает.
Он стянул их полностью, отбросил куда-то в сторону. Я слышала, как они упали на пол — глухой звук.
Я осталась в одном белье. Стало страшно. И холодно. И волнительно до дрожи. Но он сразу лёг рядом, прижался ко мне всем телом, согревая. Его рука обвила мою талию. Я улыбнулась в темноте. Спрятала лицо в его шее, вдыхая его запах.
— Можно? — спросил он, касаясь пальцами края трусиков.
— Можно, — ответила я.
Он потянул ткань вниз. Медленно, осторожно. Трусики скользнули по бёдрам, по ногам. Я приподняла бёдра, помогая ему. И через мгновение осталась совсем без одежды.
Я закрыла глаза.
Стало очень страшно. И очень волнительно. Я лежала перед ним полностью открытая, беззащитная. Любой мог бы увидеть меня такой.
Но рядом был только он. Он снова прижался ко мне, шепча на ухо:
— Не бойся. Я здесь. Ты со мной.
Я кивнула. Прижалась к нему. Его рука скользнула между моих ног. Сначала еле касаясь, от чего я покрылась мурашками. Затем он медленно погрузил в меня палец. Осторожно.
Я вздрогнула. Всё тело напряглось, дыхание перехватило.
— Всё хорошо, — прошептал он. — Расслабься.
Я пыталась. Правда пыталась. Глубокий вдох. Выдох. Ещё раз. Он вошел в меня вторым пальцем.
Его пальцы двигались осторожно, медленно, нежно. Они касались меня там, где никто никогда не касался. Гладили, изучали, находили.
Каждое прикосновение отдавалось во мне разрядом тока. Я чувствовала, как внутри нарастает жар, как тело начинает двигаться само, навстречу его руке.
— Такая нежная, — выдохнул он мне в ухо. — Это всё для меня?
Я застонала — то ли от его слов, то ли от того, что его пальцы двигались там, где никто никогда не касался. Голос сорвался, вырвался сам.
— Да, — выдохнула я. — Для тебя.
Он зарычал — тихо, довольно, собственнически. И поцеловал меня — глубоко, страстно, благодарно.
Его пальцы двигались медленно, изучая меня. Находили места, от которых я выгибалась, от которых сбивалось дыхание, от которых хотелось кричать. Он запоминал. Учил моё тело. Делал так, чтобы мне было хорошо.
— Здесь? — спрашивал он, касаясь особо чувствительного места.
— Да, — выдыхала я.
— А здесь?
Я вскрикивала.
Он улыбался в темноте — я чувствовала это по его губам на моей шее.
Внутри нарастало что-то огромное. Тёплое, тягучее, пульсирующее. Оно поднималось откуда-то из живота, разливалось по груди, по рукам, по ногам. Я чувствовала, как тело начинает дрожать.
— Ваня... — выдохнула я. — Я... кажется...
— Я знаю, — прошептал он. — Не сдерживайся.
Я не сдержалась.
Волна накрыла меня с головой. Выгнула, выкрутила, заставила кричать в его плечо. Я тряслась в его руках, чувствуя, как по телу разливается жар, как всё тело пульсирует в такт его пальцам.
Он обнимал меня, гладил по спине, целовал в макушку, в висок, в плечо.
— Тише, тише... Ты молодец, — шептал он. — Моя хорошая. Какая же ты...
Я отдышалась. Медленно приходила в себя. Тело всё ещё дрожало, но уже не от напряжения — от удовольствия.
Подняла на него глаза. В темноте его лицо было почти не видно, только блеск глаз.
— А ты? — спросила я тихо. — Ты хочешь?
Он усмехнулся.
— Я хочу тебя, — сказал он. — Но не сегодня.
— Почему?
— Ты устала, — он провёл рукой по моим волосам. — И это был твой первый раз. Ну, такой.
— Но...
— Никаких но, — он прижал палец к моим губам. — У нас ещё будет время. Много времени. Я никуда не тороплюсь.
Я смотрела на него. В темноте его глаза блестели — тёплые, живые, настоящие.
— Почему ты такой... — я запнулась. — Такой...
— Какой?
— Хороший, — выдохнула я. — Почему ты такой хороший со мной?
Он усмехнулся. Тихо, немного грустно.
— Ты первая, кто так говорит.
— Значит, другие просто не знали тебя, — ответила я. — Не видели настоящего.
Он прижал меня крепче. Спрятал лицо в моих волосах.