значит, я буду первым // deepins

Остаток недели прошёл как в странном, тягучем сне.

В четверг я пришла в школу пораньше. Сама не знала зачем — просто не могла усидеть дома. В раздевалке было пусто, только вахтёрша зевала в своём углу. Я разделась, поднялась в класс и села за парту.

Смотрела на дверь.

Ждала.

Одноклассники приходили по одному, группами. Здоровались, садились, обсуждали вчерашние новости. Настя влетела за минуту до звонка, запыхавшаяся, с булкой в руке.

— Привет, — плюхнулась она рядом. — Ну что, он пришёл?

— Нет, — ответила я, глядя на пустую парту у окна.

Настя проследила за моим взглядом.

— Может, заболел? — предположила она. — Сейчас многие болеют.

— Может, — кивнула я, но в голосе не было уверенности.

Весь урок я смотрела на его пустую парту. На стул, на котором никто не сидел. На подоконник, куда он иногда ставил рюкзак. И считала минуты до звонка.

Телефон молчал.

Я проверяла его каждые пять минут — нет ли сообщения, не пропустила ли чего. Экран загорался, показывал время, и снова гас.

Ничего.

Второй урок. Третий. Четвёртый.

Я сидела, слушала учителей, записывала что-то в тетрадь, но мысли были далеко. Где он? Почему молчит? Может, что-то случилось? Может, я ему надоела?

— Лер, не дёргайся, — шепнула Настя на перемене. — Ну не пришёл человек. Мало ли причины.

— Я знаю, — ответила я. — Но всё равно...

— Что — всё равно?

— Страшно.

Настя вздохнула.

— Дурочка. Всё с ним нормально. Напишет, когда сможет.

Домой я пришла вымотанная. Бросила рюкзак в прихожей, рухнула на кровать. Достала телефон.

Ничего.

Уже хотела отложить, когда экран загорелся.

Ваня: Как дела? У меня голова раскалывалась весь день. Еле дополз до кровати. Завтра тоже не приду, наверное

Сердце сначала упало, потом забилось быстрее. Он написал. Живой. Просто голова болела.

Я: У меня всё нормально. Сильно болит?

Ваня: Сейчас легче. Просто вставать не могу — сразу раскалывается

Я: Лежи, отдыхай

Отправила. Закусила губу.

Три точки запрыгали. Он печатал долго.

Ваня: Скучаешь по мне?

Я замерла.

Смотрю на эти три слова и не знаю, что ответить. Скучаю? Конечно, скучаю. Весь день только о нём и думала. Но признаться? Сказать прямо?

Я: Может быть

Отправила. И затаила дыхание.

Ваня: Я скучаю

От этих двух слов у меня внутри всё перевернулось.

Он скучает. По мне.

Я перечитывала сообщение снова и снова, и каждый раз сердце пропускало удар. Потом набрала:

Я: Правда?

Ваня: Ага. Лежу тут, в потолок смотрю, а думаю о тебе. Голова болит, а всё равно только ты в мыслях

Я улыбнулась. Спрятала лицо в подушку.

Я: Выздоравливай быстрее. И голову лечи

Ваня: Стараюсь. Ты мне помогаешь

Я: Чем?

Ваня: Тем, что есть

Мы переписывались до ночи. Коротко, с паузами — иногда он замолкал надолго, наверное, голова снова начинала болеть. Но каждая новая строчка отзывалась в груди теплом.

В пятницу его снова не было.

Я пришла в школу, посмотрела на пустую парту и вздохнула. Настя хлопнула меня по плечу.

— Ну что, живой твой?

— Живой, — улыбнулась я. — Переписывались вчера. Голова болела сильно.

— И как сейчас?

— Пишет, что лучше, но в школу не пошёл — боится, что опять разболится.

— Ну правильно, — кивнула Настя. — Лучше отлежаться.

День тянулся бесконечно. Уроки, перемены, столовая — всё как всегда, но без него было пусто. Я ловила себя на том, что поворачиваю голову к его парте, ожидая увидеть его там. Но там было пусто.

Телефон вибрировал постоянно.

Он писал: «Что делаешь?», «Как там алгебра?», «Скинь пожалуйста конспекты, а то я вообще не в курсе, что проходят». Я отвечала, и каждое сообщение делало день чуточку светлее.

— Вы как два влюблённых голубка, — сказала Настя в пятницу после уроков, когда мы выходили из школы. — Только он не в школе, а вы всё равно неразлучны.

— Мы просто общаемся, — отмахнулась я, но сама улыбалась.

— Ага, — закатила глаза Настя. — Конечно. Просто общаетесь. Целуетесь на балконах, переписываетесь ночами, скучаете друг по другу. Обычное дело.

— Насть!

— Что «Насть»? Я правду говорю.

Я толкнула её плечом, но обе засмеялись.

В субботу утром я проснулась от сообщения.

Солнце ещё не встало, за окном было серо, но телефон уже вибрировал на тумбочке. Я потянулась, схватила его, протёрла глаза.

Ваня: Привет. Голова почти прошла. Как настроение?

Сердце сразу забилось быстрее.

Я: Привет. Рада, что прошла. У меня нормально

Ваня: Скучно дома сидеть. Ты чем занята сегодня?

Я замерла.

Смотрела на экран и не верила. Он спрашивает, чем я занята. Это значит... это может значить...

Я: Пока ничем. А что?

Отправила. И затаила дыхание.

Он ответил не сразу. Я смотрела на экран, считая секунды. Пять. Десять. Пятнадцать. Три точки запрыгали, замерли, снова запрыгали.

Ваня: Может, придешь? Проект доделаем. И просто... проведём время вместе. А то я уже четвёртый день в четырёх стенах

Я перечитала сообщение три раза.

«Проведём время вместе».

Не просто проект. Не просто «доделать уроки». Вместе.

Я: Хорошо. Во сколько?

Ваня: Через час. Жду

Я отложила телефон и уставилась в потолок.

Через час.

Я буду у него через час.

Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всей квартире. Я прижала руку к груди, пытаясь успокоить, но бесполезно.

Я вскочила с кровати и заметалась по комнате.

Что надеть? Что делать? Как себя вести?

Вспомнила вчерашний разговор с Настей.

— Если он позовёт — не тупи, соглашайся. Поняла? Никаких «ой, я подумаю», «ой, может, потом». Сразу да, и всё.

— Куда?

— Ну... к себе.

Я покраснела.

— И надень что-нибудь красивое. Чтобы он обалдел.

— Насть!

— Что «Насть»? Я дело говорю.

Вспомнив это, я рванула в душ.

Горячая вода лилась на лицо, на плечи, смывала остатки сна. Я стояла, пыталась успокоиться, но мысли разбегались. Он позвал. Сам. Провести время вместе. Не только проект. Вместе.

Что это значит? Что мы будем делать? Просто сидеть, разговаривать? Или... или что-то ещё?

От этих мыслей щёки загорались даже под горячей водой.

Выключив воду, я долго смотрела на себя в зеркало. Мокрая, раскрасневшаяся, глаза блестят. Волосы прилипли к щекам, с них капает.

— Спокойно, — сказала я себе. — Просто посидите, проект сделаете, поболтаете. Он болел, соскучился по людям. Ничего особенного.

Я вернулась в комнату, закутавшись в полотенце, и открыла шкаф.

Джинсы? Слишком обычно. Платье? Слишком нарядно для проекта. Юбка? Холодно же.

Я перебирала вещи, и каждая казалась не той.

В итоге выбрала кофту — мягкую, серую, с широкими рукавами, которые спускались почти до локтя. Под неё — джинсы, любимые, тёмно-синие, которые хорошо сидели. Просто, но уютно. И вроде красиво.

А потом я замерла.

Нижнее бельё.

Вдруг... ну, вдруг что-то случится? Вдруг мы не только проект будем делать? Вдруг он захочет... вдруг я захочу...

Я покраснела. Стояла посреди комнаты в одном полотенце и смотрела на ящик с бельём.

— Не будь дурой, — сказала я себе. — Это просто предосторожность. Мало ли.

Я полезла в ящик. Перебрала всё, что там было. Обычные хлопковые трусики, лифчики на каждый день, спортивные. А в самом низу лежало оно.

Красивое бельё. Нежно-голубое, кружевное, почти прозрачное. Мы покупали его с мамой полгода назад, когда ходили по магазинам. Она сказала: «На вырост. Когда-нибудь пригодится». Я тогда смутилась, но согласилась.

Оно так и лежало. Ни разу не надетое.

— На всякий случай, — прошептала я.

Достала, надела. Кружево приятно холодило кожу, голубой цвет красиво оттенял бледность. Я посмотрела на себя в зеркало — и засмущалась.

— Ладно, — сказала я себе. — Никто же не увидит. Наверное.

Оделась сверху. Кофта, джинсы. Посмотрела в зеркало — вроде ничего не видно. Кофта мягко облегала фигуру, волосы волнами падали на плечи.

— Нормально, — сказала я себе. — Ты выглядишь нормально. Красиво, но нормально.

В прихожей было тихо. Мама была на работе — субботняя смена, до вечера. Андрей, кажется, уехал по делам — его машины не было во дворе. Квартира пустовала.

Я надела куртку, взяла рюкзак — на всякий случай положила туда тетради, вдруг правда проект — и написала маме:

Я: Мам, я ушла. Буду вечером

Она ответила быстро:

Мама: Хорошо, не задерживайся. Целую

Я улыбнулась и вышла.

На улице было холодно.

Ноябрь, серое небо, низкое, тяжёлое. Лёгкий снегопад — снежинки падали на асфальт и сразу таяли. Ветер обжигал щёки, задувал за воротник.

Я шла к его дому и чувствовала, как колотится сердце.

С каждой минутой ближе. С каждым шагом — ближе к нему.

Я считала шаги. Свои. Делала вдох на три шага, выдох на три. Пыталась успокоиться.

Не получалось.

Вспоминала его лицо. Его глаза. Его улыбку. Как он смотрел на меня на балконе. Как целовал. Как шептал «нужно больше практики».

От этих воспоминаний внутри разливался жар.

Я достала телефон.

Я: Я вышла

Он ответил сразу.

Ваня: Приходи быстрее. Соскучился

Я улыбнулась и ускорила шаг.