глава 21 - физра
Весь урок я не слышала ни слова.
Сидела, смотрела в доску, на которой физик рисовал какие-то схемы, выводил формулы, писал цифры. Но видела только его — краем глаза, боковым зрением, тем особенным чувством, которое включается, когда человек тебе безумно важен.
Он сидел, откинувшись на спинку стула, и делал вид, что слушает. Нога чуть покачивалась, рука лениво крутила ручку. Иногда он поворачивал голову в мою сторону.
Прозвенел звонок.
Класс зашумел, задвигал стульями, засобирался на перемену. Я встала, сделала шаг к выходу — и замерла. Он уже вышел. Просто исчез в толпе, в коридоре, в шуме и гаме.
— Не догоняй, — сказала Настя, появляясь рядом. Она взяла меня под руку и потащила к двери. — Ещё успеете. Весь день впереди.
Я кивнула, но на душе было тревожно.
Следующий урок прошёл так же — мы не пересеклись.
Он сидел на своём месте, я на своём. Между нами были ряды парт, чужие головы, учебники, тетради. Но я чувствовала его присутствие каждой клеточкой. Знала, что он там. Знала, что он иногда смотрит.
И этого было достаточно. И одновременно мучительно мало.
А потом была физра.
Мы спустились в раздевалку — узкую комнату с лавками, шкафчиками и вечным запахом пота и дезодорантов. Девочки толкались, переодевались, болтали, смеялись. Кто-то жаловался на учителя, кто-то обсуждал парней, кто-то просто спешил.
Я натянула шорты — старые, удобные, чуть выше колена — и футболку. Волосы собрала в высокий хвост, чтобы не мешали. Посмотрела в маленькое зеркальце на стене — вроде нормально.
Настя возилась рядом, завязывая шнурки на кедах.
— Лер, — сказала она вдруг, поднимая голову. — У меня справка есть, я сегодня не играю. А ты?
— Что? — я не сразу поняла, о чём она.
— Ты играешь?
Я задумалась.
В баскетбол я играть не умела и не любила. Вечно путалась в ногах, роняла мяч, попадала не туда. Позориться перед всем классом не хотелось. А ещё...
— У меня тоже... ну, месячные, — соврала я, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. — Скажу.
Настя хитро прищурилась. Глаза её заблестели.
— Ага. Месячные. — Она протянула это с такой интонацией, что сразу стало понятно — она не верит ни секунды. — А на самом деле — смотреть на него будешь?
Я покраснела.
— Заткнись.
— Ой, Лерка, — она засмеялась, запрокинув голову. — Ты такая предсказуемая!
— Иди ты, — буркнула я, но сама невольно улыбнулась.
Мы вышли в зал.
Спортзал в нашей школе был огромным — высокие потолки, окна под самым потолком, баскетбольные щиты с кольцами по краям. Пахло деревом, резиной от мячей и немного пылью. Сейчас здесь было шумно — все классы собрались, учитель свистел в свисток, строил нас.
Учитель физры — молодой парень, которого все звали просто Сергей Иваныч, хотя ему было лет двадцать пять — построил нас шеренгой. Провёл перекличку, пометил отсутствующих.
— Разминка! — скомандовал он. — Начинаем!
Мы начали делать упражнения. Наклоны, повороты, выпады, прыжки. Я делала всё механически, на автомате, а сама шарила глазами по залу.
Где он?
Вот он.
Ваня стоял у противоположной стены, в шортах и белой футболке. Футболка была обычной, простой, но на нём она сидела как-то особенно. Облегала плечи, грудь, чуть обтягивала талию. Когда он поднимал руки, ткань натягивалась, и я видела, как перекатываются мышцы.
У меня перехватило дыхание.
Он разминался — тянулся, делал выпады, поворачивал корпус. Каждое его движение было плавным, сильным, красивым. Я смотрела и не могла оторваться.
— Лер, — шепнула Настя, делая наклон рядом со мной. — Ты так на него смотришь, что скоро дыру прожжёшь.
— Отстань, — выдохнула я, но взгляд не отвела.
Разминка закончилась. Сергей Иваныч снова свистнул.
— Так, — сказал он, оглядывая нас. — Делимся на команды. Играем в баскетбол. Мальчики против девочек? Шучу. Смешанные команды.
Все зашевелились, заспорили, кто с кем. Настя подняла руку.
— Сергей Иваныч, а можно мы с Лерой не играем? — спросила она самым невинным голосом. — У меня справка, а она... ну, ей нельзя.
Учитель посмотрел на меня.
— Что случилось? — спросил он. Голос равнодушный — ему было всё равно, лишь бы не спорили.
— Месячные, — соврала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Щёки горели, но я надеялась, что в полумраке зала этого не видно.
Он кивнул, махнул рукой.
— Ладно, сидите на скамейке. И чтоб не мешали.
Мы с Настей устроились на длинной деревянной лавке у стены. Отсюда был виден весь зал. Настя достала телефон, сделала вид, что читает что-то, но я знала — она следит за мной. Усмехается втихаря.
А я следила за ним.
Игра началась.
Свисток. Мяч подброшен. Крики, топот, удары мяча об пол.
Ваня был на площадке. Он двигался так, что я не могла отвести взгляд. Легко, быстро, хищно. Он не бежал — он летел над полом, едва касаясь его ногами. Мяч в его руках казался игрушечным — он вёл его, не глядя, чувствуя каждой клеточкой. Обводил соперников, уворачивался, прыгал, бросал.
Каждый раз, когда мяч влетал в кольцо, по залу разносились хлопки и крики. Но я не слышала их.
Я видела только его.
Как футболка облегает его плечи, когда он поднимает руки для броска. Как ткань натягивается на груди, когда он бежит, дышит глубоко и часто. Как он вытирает пот со лба, откидывая назад волосы. Как улыбается, когда забивает очередной мяч. Коротко, довольно, уголками губ.
Как смотрит — иногда, случайно — в мою сторону.
Вот он поймал мяч, прижал к груди, оглядывается. И его взгляд на секунду останавливается на мне. Прямо. Открыто.
Я сжимала край скамейки и чувствовала, как внутри поднимается что-то странное. Что-то, чего я никогда не испытывала раньше.
Жар разливался по телу, щипал кожу, собирался где-то внизу живота. Тягучий, тёплый, приятный. Дыхание сбивалось, хотя я просто сидела. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всём зале — громче, чем мячи, громче, чем крики.
— Лер, — шепнула Настя, не отрываясь от телефона. — Ты чего такая красная?
— Жарко, — выдохнула я. Голос прозвучал хрипло.
— Ага, — она усмехнулась, покосившись на меня. — Жарко ей.
Я не ответила.
В этот момент Ваня прыгнул за мячом. Высоко, сильно, вытянув руки вверх. Футболка задралась, открывая полоску кожи на пояснице. У меня внутри всё перевернулось.
Я никогда так не смотрела на парней. Никогда не чувствовала такого. Это было... странно. Волнительно. Пугающе.
Но я не могла оторваться.
Он приземлился, развернулся, и наши взгляды снова встретились.
Он поймал мой взгляд. Я поняла это сразу — по тому, как он замер на секунду, как мяч выскользнул из рук, покатился по полу. Кто-то крикнул ему, но он не обратил внимания. Просто смотрел на меня.
Смотрел долго. Несколько секунд, которые растянулись в вечность.
Я замерла. Перестала дышать. Сердце, казалось, остановилось.
Угол его губ чуть приподнялся. Он усмехнулся — этой своей ленивой, чуть насмешливой усмешкой и снова рванул в игру, подхватив мяч на бегу.
Я выдохнула.
— Лерка, — Настя ткнула меня локтем. — У тебя слюни текут.
Я машинально вытерла губы. Сухие. Она засмеялась — звонко, довольно.
— Дура, — буркнула я.
Но сама улыбнулась.
Потому что он смотрел на меня. Он видел, как я на него смотрю. И ему это, кажется, нравилось.
До конца урока я просидела как на иголках. Когда прозвенел звонок, все пошли переодеваться.
Ваня вышел из зала последним.
Он шёл медленно, лениво, не торопясь. Мяч остался на площадке, кто-то крикнул ему, чтобы забрал, но он только махнул рукой. Проходя мимо нашей скамейки, он чуть замедлил шаг.
Посмотрел на меня.
Сверху вниз. Чуть склонив голову набок. В глазах — что-то тёплое, насмешливое, но не злое.
— Понравилось? — спросил он тихо. Кивнул на площадку.
— Что? — не поняла я. Голос сорвался.
— Смотреть.
Я покраснела до корней волос. До самых пяток, кажется. Вся кожа вспыхнула огнём. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле.
Он усмехнулся — довольно, чуть хрипло — и пошёл дальше. К выходу, в раздевалку, скрылся за дверью.
А я осталась сидеть.
Сердце выпрыгивало из груди. В ушах шумело. Внутри всё горело.
— Охренеть, — выдохнула Настя, глядя на меня круглыми глазами. — Он знает. Он всё знает. Он видел, как ты на него смотрела.
Я закрыла лицо руками. Ладони были ледяными, а щёки — огненными.
— Я пропала, — прошептала я сквозь пальцы. — Совсем пропала.
— Ага, — Настя обняла меня за плечи. — И это прекрасно.
Последним уроком был английский.
Мы с Настей зашли в класс, сели на свои места — я у окна, она рядом. Я всё ещё не пришла в себя после физры. Щёки горели, сердце колотилось, а перед глазами стоял он — его улыбка, его взгляд, его «понравилось смотреть?».
— Лер, выдохни, — шепнула Настя, открывая учебник. — А то у тебя пар из ушей пойдёт. Сгоришь прямо тут.
— Не могу, — честно ответила я.
Она захихикала, прикрывая рот ладонью.
В класс зашёл Ваня.
Прошёл на своё место. Я почувствовала его присутствие кожей. Обернулась — он уже сидел, смотрел в телефон, делал вид, что занят.
Но краем глаза я видела, как он на меня смотрит.
В класс вошла Ольга Михайловна и все зашевелились, затихая.
— Здравствуйте, садитесь, — сказала она, ставя сумку на стол. — Open your books, page sixty-six.
Урок тянулся бесконечно.
Я смотрела в учебник, но не видела ни слова. Буквы плыли, сливались, превращались в кашу. Ольга Михайловна что-то говорила про Past Perfect, про времена, про исключения. Я кивала, но не слышала.
Краем глаза я всё время косилась на его парту.
Он сидел, откинувшись на спинку стула. Руки скрещены на груди. Взгляд устремлён в доску, но иногда — просто иногда — он поворачивал голову в мою сторону.
Наши взгляды встречались.
И каждый раз у меня внутри что-то обрывалось. Падало вниз, в живот, разливалось теплом.
За пятнадцать минут до звонка Ольга Михайловна закрыла журнал, сняла очки и обвела класс взглядом.
— Так, дети, — сказала она. — У меня для вас объявление.
Все зашевелились, заинтересованно зашумели. Объявления обычно означали либо что-то скучное, либо что-то важное.
— В конце четверти у вас будет проект по английскому, — продолжала она. — Работа в парах. Пары я назначу сама, чтобы вы не сбивались в привычные компании.
Класс застонал. Кто-то заспорил, кто-то заныл.
— Тишина, — рявкнула Ольга Михайловна. — Темы я отправила в классный чат. Посмотрите потом. А пары я назову сейчас.
Я напряглась.
Настя под столом сжала мою руку. Крепко, до боли. Мы переглянулись.
Главное — чтобы нас поставили вместе. Главное — не с кем-то страшным. Не с тем, с кем будет невыносимо. Не с...
— Итак, — Ольга Михайловна открыла журнал, надела очки. — Слушаем внимательно.
В классе наступила тишина. Даже самые болтливые замерли.
— Влад с Юлей.
Я выдохнула. Это не мы.
— Сидоров с Машей.
— Аня с Васей.
Она читала список. С каждой названной парой у меня внутри нарастало напряжение. Настя сжимала мою руку всё сильнее, до хруста.
— Катя с Димой.
— Лена с Пашей.
— Олег с Викой.
— Настя с Ильёй.
Я почувствовала, как Настя вздрогнула. Илья был нормальным парнем, вроде не козлом, но она надеялась на другое. Я сжала её руку в ответ.