Я буду вашим светом!

Глава 23
Навия замерла у входа в гостиную, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Тишина в доме была обманчивой. Она знала — мать могла появиться в любую секунду, и тогда... тогда всё повторится. Снова. Но внутри было пусто. И тихо. Только мусор, разбросанный по полу, пустые бутылки на столе, пепел на диване. Значит, мать недавно ушла или просто спит где-то в другой комнате.

Навия переступила порог, стараясь ступать бесшумно. Каждый шаг отдавался в груди глухим стуком. Она хотела просто пройти в свою комнату, закрыться и не выходить до утра. Но взгляд зацепился за беспорядок, и что-то внутри сжалось от привычного чувства вины. Она не могла оставить так. Она всегда убирала. Всегда. С тех пор, как себя помнила.

Она сняла рюкзак, положила его у двери и начала собирать мусор. Молча, автоматически, будто это было единственное, что она умела делать правильно. Бутылки в пакет, пепел в ведро, грязную посуду в раковину. Руки двигались сами, а мысли метались где-то далеко.

Интересно, когда она вернётся? А если уже вернулась и сейчас просто молчит в темноте? Нет, вроде тихо. Может, пронесёт. Может, сегодня она не в настроении...

Дверь скрипнула.

Навия застыла, не дыша. Сердце рухнуло куда-то вниз, пальцы сжали край стола так, что побелели костяшки. Щелчок замка. Тяжёлые шаги в коридоре. Пахло алкоголем и сигаретами.

— Хех, неужели вернулась?

Голос матери. Она вошла, прошла мимо, даже не взглянув на неё. Навия стояла, как вкопанная, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Она не шевелилась. Не дышала.

Мать подошла ближе, и Навия машинально вжала голову в плечи, ожидая удара. Но вместо этого почувствовала, как тёплая, немного липкая ладонь легла ей на макушку и начала гладить. Медленно, почти нежно.

— Не бойся, — сказала мать, и голос её звучал странно — устало, почти ласково. — Мама не будет тебя обижать. У меня хорошее настроение сегодня.

Навия не верила. Она знала — хорошее настроение могло смениться плохим за секунду. Но сейчас она не смела шевелиться. Только стояла, чувствуя, как пальцы матери перебирают её волосы, и каждый сантиметр кожи кричал от напряжения.

— А теперь вали к себе, — голос резко изменился, стал жёстким, приказным. — И не высовывайся. Усекла?

— Да, мама, — прошептала Навия.

Рука убралась. Шаги удалились. Дверь в спальню матери захлопнулась, и в доме снова воцарилась та самая тишина, от которой хотелось бежать без оглядки. Навия стояла посреди гостиной, дрожа. Руки всё ещё сжимали тряпку, которую она держала, когда вошла мать. Она выдохнула — долго, прерывисто, чувствуя, как воздух со свистом выходит из лёгких.

Ничего. Пронесло. Просто пронесло.

Она осторожно, на цыпочках, поднялась к себе в комнату. Закрыла дверь, задвинула хлипкий засов, который держался на честном слове, и прислонилась к стене. Тело колотило, колени подгибались, в ушах шумело. Она сползла по стене на пол и закрыла лицо руками.

Почему я всё ещё здесь? Почему я не осталась у Эммы? Почему я не поехала с братом?

Но ответ, как всегда, был один: потому что она боялась. Боялась, что если уйдёт, то уже никогда не сможет вернуться. Боялась, что мать найдёт её и сделает ещё больнее. Боялась, что друзья узнают правду и будут смотреть на неё с жалостью. А больше всего она боялась, что без всей этой боли, без этого страха, без этой привычной жизни она перестанет быть собой.

Странно, — думала она, глядя в потолок. — Я ненавижу этот дом. Но я не могу его оставить.

Навия вытерла слёзы, которых даже не заметила, и заставила себя встать. Подошла к окну, выглянула на улицу. За окном горел одинокий фонарь, освещая пустую детскую площадку. Где-то там, далеко, её ждали друзья. Майки. Эмма. Дракен. Она могла бы быть сейчас там — в тепле, в безопасности, среди тех, кто её любит. Но она выбрала это. Выбрала возвращаться. Потому что это был её дом. Её ад.

Она присела на край кровати, обхватив себя за плечи. Вспомнила объятия брата, его слова: «Ты сильная. Ты справишься». И ей стало чуточку легче. Совсем чуточку.

— Я справлюсь, — прошептала она в пустоту. — Я всегда справлялась.

А за стеной, в другой комнате, мать включила телевизор и засмеялась какой-то глупой передаче. Будто ничего не случилось. Будто её дочь не стояла только что на грани паники. Будто всё нормально.

Но Навия уже привыкла. И это было самым страшным.

Так незаметно пролетел октябрь. Месяц, который Навия запомнила как странное, тревожное затишье. Мать почти не трогала её — это был самый длительный период за всю её память, когда она не получала побоев. Почти не получала. Иногда мать срывалась, орала, швыряла вещи, но до рукоприкладства не доходило. Навия не знала, чему это приписать — то ли матери стало легче, то ли ей просто стало всё равно. Но она не задавала вопросов. Боялась спугнуть этот хрупкий мир.

Они с друзьями виделись реже, чем хотелось. Школа, подработки, вечная усталость — Навия почти не появлялась на сборах. Только изредка переписывалась с Эммой, иногда пересекалась с Дракеном в кафе, где он заезжал проверить, жива ли она. Майки она почти не видела. Он звонил, писал, но встречи срывались из-за её смен или его дел. И почему-то это молчание начинало тяготить.

Такемичи же в последнее время вёл себя странно. Он часто оказывался рядом, будто случайно, в магазине, у школы, в парке. Смотрел на неё каким-то изучающим взглядом, но при этом избегал разговоров. Навия не понимала, что с ним происходит.

Было девятнадцатое октября. Холодный осенний ветер срывал последние листья с деревьев, и Навия, уставшая до дрожи, брела домой после ночной смены. Ноги гудели, голова кружилась, глаза слипались. Она дошла до своей улицы и уже почти свернула к дому, как вдруг заметила знакомую фигуру.

Такемичи сидел на лавочке у детской площадки. Опустив голову, задумчивый, странный. Навия остановилась, с трудом разлепляя веки.

— Эй, Такемичи, — позвала она.

Он поднял голову, и в его взгляде промелькнуло что-то, чего она не могла прочитать. Растерянность? Страх? Боль? Но он ничего не сказал. Просто встал, развернулся и ушёл, даже не попрощавшись.

Навия проводила его растерянным взглядом.

— Не поняла... Ну и иди, — буркнула она себе под нос. — Поздороваться что ли не мог? Устал, что ли?

Пожав плечами, она направилась домой. Матери дома не было, и Навия вздохнула с облегчением. Она не стала раздеваться, просто рухнула на кровать лицом в подушку, даже не накрывшись одеялом. Сон накрыл её почти мгновенно.

Прошло, наверное, около часа. Телефон завибрировал, разрывая тишину. Навия нехотя нашарила его рукой, не открывая глаз.

— Алло? — сонно пробормотала она.

— Привет, принцесса, — голос Майки звучал бодро, как будто он не спал несколько дней. — Завтра собрание! Приходи!

Навия промычала что-то невнятное.

— Майки, у меня подработка, — пробормотала она, зарываясь лицом в подушку.

— Навиии, — он протянул её имя так, будто знал, что она не сможет отказаться. — Пожалуйста! Ты мне нужна. Будем назначать нового капитана третьего отряда. Я хочу, чтобы ты была там.

Навия вздохнула. Она знала, что Майки не отстанет, если она скажет «нет». Он умел уговаривать, когда хотел. И почему-то сегодня она не чувствовала сил спорить.

— Хорошо, — сдалась она. — Постараюсь прийти.

— Спасибо! — в голосе Майки послышалась такая искренняя радость, что Навия невольно улыбнулась. — Спокойной ночи, Ави.

— Спокойной ночи, Майки.

Она положила трубку и уставилась в потолок. В голове крутилась мысль о завтрашнем дне. О собрании. О странном поведении Такемичи. О том, что Майки кажется слишком настойчивым.

Всё будет хорошо, — сказала она себе. — Всё будет хорошо.

И, прикрыв глаза, снова провалилась в сон. Завтра будет новый день. И новый капитан третьего отряда. И, возможно, что-то, что изменит всё. Но об этом она узнает только завтра.